Социальная Революция

Сборник статей исследователя Маркса Максимильена Рюбеля (1905 – 1996) получил свое интригующее название от издавшего книгу социал-демократического центра «Праксис». Данное «Праксисом» название сборника не оправдывается содержанием книги, и напрасно мы стали бы, исходя из названия, искать в книге ответа на вопрос, являющийся одним из центральных для понимания подлинной истории пролетарской борьбы: как соотносится теория революционера Маркса с марксизмом как идеологией реформистского рабочего движения, в чем между ними преемственность и в чем – разрыв.

Взгляды самого Рюбеля представляли собой странное соединение идей «коммунизма рабочих Советов» с социал-демократическими парламентаристскими идеями, что с большим удовлетворением констатирует автор предисловия социал-демократ А. Гусев: «В отличие от «коммунистов советов», отрицавших политику и возводивших в культ [даже так!] экономическую борьбу рабочих на производстве, Рюбель вслед за Марксом и Энгельсом считал, что либерально-демократическая система представляет собой важное завоевание трудящихся и только пройдя необходимую школу в рамках этой системы, пролетариат сможет подняться на более высокую ступень – уровень «интегральной» демократии, равнозначной растворению государства в самоуправляемом обществе» (с.6). Сам Рюбель описывает борьбу Маркса против Бакунина следующим образом: «…На Гаагском конгрессе он [Маркс] не пренебрег даже закулисными маневрами, чтобы добиться исключения русского анархиста и утвердить свое понимание принципов организации рабочих. Эти принципы подразумевали, что рабочее движение должно быть интернациональным, легальным, демократически организованным, открытым для всех течений и мнений, борющимся за повседневные интересы рабочих, т.е. за социальные реформы, а не ширмой для подпольной деятельности заговорщиков или вождя…., как того хотел Бакунин» (с.83).

Если поверить Гусеву или Рюбелю на слово и считать Маркса только идеологом реформистского рабочего движения, тогда интересующий нас вопрос о взаимоотношениях Маркса и марксизма, т.е. идеологии реформистского рабочего движения, отпадает вообще, т.к. Маркс и марксизм по большому счету совпадают, и можно только, подобно Рюбелю, заниматься детальным текстологическим исследованием, кто и когда впервые употребил термин «марксизм» и хорошо или плохо это было. Однако верить Гусеву и Рюбелю на слово у нас нет оснований, и не считая Маркса непогрешимым богом, мы тем более не склонны видеть в нем всего лишь предтечу Эберта, Носке, Шейдемана и …Шеина. При благостном изображении Маркса в качестве сторонника «либерально – демократической системы» и идеолога «борющегося за повседневные интересы рабочих, т.е. за социальные реформы» легального рабочего движения куда-то пропадает Маркс «Коммунистического манифеста», Маркс, в 1849г. бросивший в лицо немецкой контрреволюции замечательные по гордой непреклонности слова «Мы беспощадны, и не ждем никакой пощады от вас. Когда придет наш черед, мы не будем прикрывать наш террор лицемерными фразами» и Маркс, поддержавший в 1871г. Парижскую Коммуну со всеми ее «эксцессами», что стоило ему разрыва с «легальным, демократически организованным и борющимся за социальные реформы» рабочим движением, т.е. с английскими профсоюзами.

Поэтому вопрос, почему из посеянных Марксом зубов дракона выросли реформистские блохи, остается. Для ответа на этот вопрос абсолютно недостаточно текстологических исследований, что и как писали Маркс и Энгельс, в чем они ошибались, и кто первым стал употреблять термин «марксизм». Ответить на этот вопрос – это объяснить историю рабочего движения, историю его вековой интеграции в буржуазное общество – что становится возможным сделать только сейчас, когда интегрированное в буржуазное общество «легальное и борющееся за социальные реформы» рабочее движение по большому счету умерло. Разумеется, в самой революционной теории Маркса содержались определенные предпосылки к превращению ее в реформистскую идеологию – иначе невозможно понять, почему в идеологию реформистского рабочего движения превратилась именно теория Маркса, а не теория Бланки или Бакунина. Однако созданный Марксом научный метод исторического материализма говорит нам, что теория – это не надисторическая вневременная истина, но часть социальной реальности, часть классовой борьбы, и судьба теории определяется в конечном счете не ее собственными достоинствами или недостатками, но социальной эволюцией и классовой борьбой. Историко-материалистическую критику марксизма как идеологии «легального и борющегося за социальные реформы» рабочего движения дали такие практически неизвестные в России ученики Маркса как Карл Корш (1886 – 1961) и Корнелиус Касториадис (1922 – 1997) – и их работы на эту тему гораздо важнее марксологических исследований Рюбеля.

Из вошедших в сборник Рюбеля работ наибольший интерес представляет статья «Большевизм и марксизм» – благодаря четкому пониманию места СССР в истории классовых обществ:

«Громогласно провозглашенный переход к социализму на самом деле являлся переходом к капитализму в аграрной и доиндустриальной стране…

Если основываться на марксистском понимании эксплуатации труда капиталом, следует признать, что Ленин, его партия и бюрократия сыграли роль, которую русская буржуазия не смогла доиграть до конца: заложили материальную, т.е. капиталистическую, основу будущего социализма. Эту буржуазную и якобинскую роль большевики представили как строительство социализма и окрестили господство партии «диктатурой пролетариата» – ибо капитал всегда нуждается в идеологическом оправдании экономического угнетения. Ленин, партия и бюрократия выполнили в России задачи, повсюду решаемые буржуазией, и сделали это с максимальной эффективностью…

Большевики совершили в России то, что везде делали капиталисты в начале своего господства: ни больше и не меньше, но при этом на основе более совершенной бюрократической организации, за гораздо более короткое время и при гораздо менее благоприятной международной конъюнктуре. Это особенно верно в отношении сталинского режима, вынужденного имитировать высококонцентрированный западный капитал. Два этапа капиталистической формации объединены здесь воедино, и первоначальное накопление непосредственно переходит в расширенное воспроизводство…» (с.150).

История русского марксизма, большевизма и ленинизма (эти последние 2 понятия не совпадают – и неленинский большевизм впередовцев, децистов и Мясникова не должен быть забыт!) еще не написана, подход к ней можно найти в первую очередь в книге Т. Шанина «Революция как момент истины». Обычно забывается, что русский марксизм появился в 1890-е годы как буржуазно-апологетическое идейное течение, и подобной буржуазной апологетики полным-полно в работах Ленина второй половины 1890-х годов, в первую очередь в ленинской статье «От какого наследства мы отказываемся?», где Ленин отказывается от наследства революционного народничества и претендует на наследство буржуазного либерализма. Полевение части русских марксистов в начале 20 века, их частичный сдвиг в сторону революционного народничества (ленинская теория «революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства», как и теория перманентной революции Троцкого являлись воспроизведением старой народнической теории о том, что русская революция будет двойной революцией, революцией как против самодержавия, так и против буржуазии) были обусловлены не бесплотной идейной эволюцией, но подъемом рабочей и крестьянской борьбы, революцией 1905г. С этого времени русский марксизм, наиболее радикальное течение в нем – большевизм, и персонально Ленин как крупнейший, хотя и не единственный, идеолог большевизма, раздираются изнутри между своими буржуазными и социалистическими тенденциями – и–этот трагический антагонизм продолжается вплоть до гибели большевизма в 1920-1930-е годы. В статье Рюбеля «Большевизм и марксизм» невозможно найти полную историю русского марксизма, однако его очень важную черту Рюбель уловил, о чем можно судить по следующему замечанию:

«Боготворя пролетариат и одновременно не доверяя спонтанным инициативам российских рабочих, их «экономическому» движению, русские марксисты инстинктивно благоговели перед капитализмом…» (с. 144).

В целом, книга Рюбеля не дает правильных ответов, зато она подкапывает ответы мнимые и приобретшие прочность предрассудков. Поэтому приносимая ею польза превышает приносимый ею вред.

М. Инсаров

Tags: марксизм