Социальная Революция

Наконец-то свершилось! Ведущий теоретик Организации Марксистов Виктор Шапинов посвятил целых две статьи разбору и критике теории государственного капитализма в СССР. Три года существования ОМ ни Шапинов, ни другие ее идеологи госкаповцев просто не замечали или делали вид, что их не существует. Ну нет, ни ИСПРК, ни КРАС, ни Новых Левых, ни МРП, ни «Лотта коммуниста», ни ИКТ… Пусть они себе издают там «Пролетарий», «Черную звезду», «Ліву справу», «Левый поворот», «Интернационализм», газеты и журналы, создают сайты и пишут книги, ведут агитацию и пропаганду. Все это, мол, к нам, подлинным революционерам, не имеет ни какого отношения. Для нас существуют только оппортунисты из КПУ, которые каждый день мелькают на телеэкранах или в радоэфире. Да еще Организация Марксистов – единственная революционная сила современности, которая неуклонно растет в тесном контакте с такими оплотами социализма как Северная Корея, Куба и Венесуэла, и скоро займет место КПУ.

Действительно: куда нам, госкаповцам, с нашими нерегулярно выходящими черно-белыми газетами сравниться с глянцевыми обложками журнала «Против течения», издаваемого раз в квартал уже три года подряд Организацией марксистов? Правда в последнее время «Против течения» стал выходить в два раза реже – уже не раз в квартал, а раз в полугодие, а из его редакции ушла часть активных ранее авторов. Теперь они, выйдя из ОМ, издают свой журнал «Пропаганда». Может этот раскол и кризис в ОМ и стал причиной неожиданного «прозрения» Шапинова, который в поисках истоков кризиса и нашел «козлов отпущения» – вредителей и диверсантов – госкаповцев?

Странно только, что их последователя А.Будило Шапинов все еще называет «честным коммунистом, ищущим человеком» и «подготовленным в некоторых областях марксистом». Наверное, плохо учил уроки Сталина и Мао в борьбе с врагами социализма господин-товарищ Шапинов. Великие вожди давно бы разоблачили таких «честных» и «ищущих» коммунистов как агентов фашизма и империализма. И давно бы с ними расправились. Но что-то мешает сегодня Шапинову поступить так же.

Что ж, Каменев и Зиновьев также нужны были до поры до времени Сталину. Лидерам Левой оппозиции, разгромленной в конце 20-х годов, правящая бюрократия сохранила жизнь, чтобы вывести их на показательные процессы в 1936-1937 гг. Те самые процессы, которые послужили оправданием Большого Террора. Почему-то Сталин побоялся устроить публичный процесс Троцкому, предпочитая выслать его из СССР в конце 20-х. А в 1940 г., когда в Европе уже шла война, посланный Сталиным убийца Рамон Меркадор нашел основателя 4-го Интернационала аж в Мексике, чтобы нанести ему удар ледорубом по голове. Видимо генсек ЦК ВКП(б) значительно серьезнее, чем его нынешние последователи, воспринял слова министра иностранных дел Франции Кулондра, сказанные им в 1938 г.: «Если в Европе вспыхнет новая мировая война, то победителем в ней будет Троцкий». Не зря же Р.Меркадор получил звание Героя Советского Союза.

Разбирая статьи Будило, Шапинов действует по принципу «Бей своих, чтобы чужие боялись». Не даром он выбрал наиболее слабого сторонника теории госкапитализма, «новообращенного», как он сам его называет. Ведь подробно разбирать книги Бруно Рицци, Тони Клиффа, Арриго Черветто или, скажем, Юрия Семенова[1] означало бы для Шапинова расписаться в собственной ограниченности, безграмотности и несостоятельности. Действительно Будило есть за что критиковать. Он не разобрался до конца в сущности государственных форм эксплуатации и повторяет ошибки Ленина, который видел только частновладельческие формы и считал их единственно возможными. Эти ошибки дорого стоили большевикам и был одной из причин их поражения.

Что же такое государственный капитализм?

Слишком широкое употребление термина «государственный капитализм» среди марксистов лишь подтверждает слова Л.Д. Троцкого о том, что этот термин представляет то удобство, что никто точно не знает, что он собственно обозначает.^[2] Для Ленина и Троцкого государственный капитализм означал два понятия: 1) государственно-монополистический капитализм (ГМК), возникающий в странах развитого частновладельческого капитализма, когда в интересах сохранения последнего государство берет в свои руки часть средств производства и регулирует экономику командными мерами, как например в США при «Новом курсе» Ф.Рузвельта, когда происходит сращивание верхушки монополий с государственным аппаратом; 2) в Советской России это допускаемый и контролируемый государством в ограниченных масштабах частновладельческий капитализм, как, например, в годы НЭПа – сдача в концессию капиталистам части государственных фабрик, заводов, нефтяных промыслов.

Мы же рассматриваем СССР и страны «соц.лагеря» ХХ века не в отрыве, а в контексте истории всего человечества. Если в анализе общественных систем исходить не из особенностей положения господствующего класса, а из положения непосредственного производителя, то все многообразие существовавших и существующих на Земле форм и видов эксплуатации человека человеком можно свести к трем основным способам эксплуатации или способам отчуждения прибавочного продукта:

1) рабовладельческий – когда непосредственный производитель лишен и средств производства, и личной свободы и сам является средством производства (говорящим орудием);

2) феодальный – когда непосредственный производитель наделен средствами производства, то есть землей, скотом, инвентарем (это и есть его натуральная зарплата), но лишен личной свободы, т.е. прикреплен к своему наделу, селу, общине, касте, сословию и т.д.

3) капиталистический – когда непосредственный производитель имеет личную свободу (юридически равные права со всеми другими гражданами), но лишен средств производства, то есть не имеет ничего кроме рабочей силы, которую и продает на рынке труда.

Поскольку первые два способа эксплуатации основаны на внеэкономическом принуждении, а рабовладение у большинства народов Земли никогда не было господствующим видом эксплуатации (даже в древнем мире рабы составляли не более 1/3 всего населения^[3]), то эти два способа можно объединить в первичную (докапиталистическую) классовую формацию, называемую иногда «большой феодальной».^[4]

И первичная (феодальная), и вторичная (капиталистическая) классовые формации могут существовать как в частновладельческой, так и в государственной форме. С этим связаны два основных способа распределения прибавочного продукта и две основных формы собственности в классовых обществах. Если при частновладельческой эксплуатации средства производства находятся в частной собственности отдельных представителей господствующего класса, и прибавочный продукт, соответственно, поступает им напрямую (как в рабовладельческой вилле, феодальном поместье или частном предприятии), то при государственной форме эксплуатации господствующий класс выступает коллективным (корпоративным) собственником средств производства, объединенных в государственную собственность, а прибавочный продукт идет не отдельным представителям господствующего класса, а государству, а затем распределяется между людьми, составляющими государственный аппарат, в соответствии с их положением в иерархической лестнице власти. Именно эти, государственные формы эксплуатации Ю. И. Семенов объединил в политарный способ производства и совершенно справедливо считает, что в данном случае понятия государственный аппарат и господствующий класс практически совпадают, ибо все члены господствующего класса входят в состав особой иерархически организованной системы распределения прибавочного продукта. А государственная собственность выступает общеклассовой частной собственностью правящего класса.[5].

Государственный капитализм (или, если пользоваться термином Ю.И. Семенова, индустрополитаризм) основан, как и государственная разновидность феодализма, на коллективной (корпоративной) собственности господствующего класса на средства производства. При чем этот класс, называемый иногда государственной или бюрократической буржуазией, как правило, не только присваивает прибавочную стоимость, создаваемую наемными работниками на госпредприятиях, но и эксплуатирует все остальные уклады экономики (обычно, это мелкобуржуазный уклад – крестьяне, ремесленники, кустари и т.п.) методами первоначального и раннекапиталистического накопления. ^[6]

В отличие от ГМК, который возникает на стадии высокоразвитого, перезрелого капитализма и выполняет в нем консервирующую роль, государственный капитализм характерен для ранних стадий становления капиталистической формации, когда при слабости национальной буржуазии государство берет в свои руки проведение капиталистической индустриализации, осуществляя ее за государственный счет и на основе государственной собственности. Подробные доказательства и примеры этого приведены в моей книге «Государственный капитализм и модернизация Советского Союза»^[7].

Почем опиум для народа?

Главным аргументом Шапинова против теории госкапитализма в СССР является то, что ее не признавал Ленин. Будило, наоборот, старается доказать, что Ленин как раз и был первым госкаповцем. Мне это напоминает спор между католиками и протестантами о толковании Священного Писания. Могут ли быть женщины священниками? Католики и православные говорят: Иисус, как говорит Писание, избрал своими учениками только мужчин, поэтому священниками могут служить только мужчины. Протестанты отвечают: но Христос, согласно тому же Священному Писанию, избрал апостолами только неграмотных, значит, по вашей логике, нужно священниками назначать только неграмотных; Иисус избрал учениками только иудеев, значит и сейчас священниками следует назначать только иудеев.

Почему Ленин или Христос должны были все знать и все предусмотреть, дать рецепты на все времена и на все случаи жизни? Для христиан ответ ясен: потому что Иисус – это воплощение господа Бога. Кем же считают Ленина Шапинов и его единомышленники по «марксизму-ленинизму»?

В своей второй статье Шапинов приводит свидетельство старого большевика и соратника Ленина Г.Кржижановского об энтузиазме масс в СССР в конце 20-х годов. «Большевик Кржижановский говорит о наступлении на врага, а для «госкаповцев» это – полное поражение социализма, не правда ли показательное различие? Для «госкаповцев» мнение старого большевика также как и фильмы Дзиги Вертова или книги Шолохова, да вообще советская культура в целом – все это лицемерие, лакейство перед бюрократией, обслуживание ее корыстных интересов. Хороший «марксизм» не правда ли?» – вопрошает Шапинов.

Действительно, забьем этих госкаповцев авторитетом! А вот старый марксист Струве, написавший первый Манифест РСДРП, после революции 1905 г. стал ренегатом и участвовал в сборнике «Вехи», защищая старые порядки. Он и первый русский марксист Плеханов в годы первой мировой войны встали на позиции социал-шовинизма, призвав поддержать в этой войне царскую Россию. За это и Струве, и Плеханова Ленин громил как лакеев буржуазии, не смотря на их прошлые заслуги. Критерием для Ленина, по крайней мере тогда, были интересы пролетариата, трудящихся и эксплуатируемых масс, а не прошлые заслуги.

Для Шапинова же существует строгий иконостас: отцы-основатели, оставившие Святое Писание (Маркс, Энгельс), их пророки-апостолы (Ленин, Сталин, Мао, Кастро), строившие «град божий» на Земле (так называли в средние века церковь), и сонм святых (просто революционеры и партийные деятели, не бывшие в оппозициях, а верно служившие системе). Странно как-то, что в этот сонм святых попал Троцкий, «получивший в молодости марксистское образование». Но этой чести Лев Давидович удостоился лишь потому, что Шапинов уже не может обойтись без его (Троцкого) критики теории госкапитализма, открытой якобы его последователями. Хотя чуть ранее тот же Шапинов признает, что госкаповцами были уже левые коммунисты задолго до Троцкого.

Что бы делали госкаповцы…

Главным обвинением против госкаповцев для Шапинова является то, что они, дескать, не признают опыта строительства социализма в СССР и не хотят брать за него ответственность на себя. Каемся, не признаем и не хотим. За нас это уже сделали. Социализмом сталинский режим признали большинство буржуазных политологов от Бжезинского до Гайдара. Некоторые называют его даже коммунизмом. Так в 1996 г. в Киеве вышла книга профессора Станислава Кульчицкого «Коммунизм в Украине. Первое десятилетие». Вы думаете, что это научная фантастика? Нет это не футурология: под заголовком стоят даты: «1919-1929 гг.» Вместе с ним Шапинов и признает это социализмом и коммунизмом, воплощением в жизнь идей Маркса и Ленина. Только для Кульчицкого – это воплощение преступной человеконенавистнической утопии, а для Шапинова – идеалов свободы, равенства и справедливости. Но подход идеалистичен в обоих случаях. Развитие общества и там, и здесь определяют идеи и теории, а не производительные силы и производственные отношения.

Да и ответственность есть кому брать. Не даром же реабилитацией Сталина и сталинизма на протяжении последних десяти лет так упорно занимается официальная российская пропаганда. Лидер пропутинского блока «Единая Россия» ныне уже спикер Госдумы Борис Грызлов в своем предвыборном выступлении еще в декабре 2003 г. заявлял: «У меня есть мечта – восстановить Советский Союз», а президент России В.Путин в своем выступлении 9 мая 2005 г. назвал распад СССР самой большой катастрофой ХХ века. В новых российских учебниках истории Сталин – эффективный менеджер, который провел индустриализацию и выиграл войну. Россия, занявшая место СССР в Совете Безопасности ООН, все более открыто признает себя наследником Советского Союза не только в собственности, но и в идеологии.

Шапинов много фантазирует на тему, что бы делали современные госкаповцы, окажись они в России в 1917 г.: «Проведите простую операцию – поставьте на место Непала Российскую Империю, а на место «маоистов-сталинистов» – большевиков. Получится примерно следующее: «Х умиляется тем, что в Российской Империи ленинцы (наконец-то, слава богу!) свергли царя, раздают землю крестьянам, готовятся к учредительному собранию и сердится на то, что социал-демократы в упор не видят социалистических преобразований в этой стране». Именно так писали о революции в России Каутский и Ко. Тов. Будило стоит прочитать «Большевизм в тупике», чтобы убедиться, что «госкап» – это лишь перепев старых представлений II Интернационала. Для госкаповцев, как в свое время и для меньшевиков, современный революционный процесс – это в лучшем случае лишь «буржуазная революция», в этом процессе они видят только форму «развития капитализма», в то время как для последователей Ленина – это всегда возможность перехода от буржуазно-демократической к социалистической революции. Думаю, что маоисты Непала в этом вопросе лучшие ученики Ленина, чем тов. Будило и Арриго Черветто.»[8]

Открытия Шапинова действительно достойны Сталинской премии – вслед за Трофимом Лысенко. «Ленинцы свергли царя». Любому учившемуся в школе человеку известно, что царя свергли в ходе Февральской революции народные массы, а Ленин приехал в Россию лишь в апреле 1917 г. Но это, видимо, все выдумки госкаповцев. Как установили верные ленинцы, в действительности Ильич никогда не покидал Россию и тайно готовил восстание против царя в Петербурге и даже лично принял у Николая 2-го отречение от престола.

«Раздают землю крестьянам». На самом деле крестьяне сами стали захватывать помещичьи земли еще летом 1917 г. А Ленин и большевики просто поддержали это стихийное движение и узаконили его «Декретом о земле». Текст его, кстати, был полностью списан у эсеров.

«Готовятся к учредительному собранию». Действительно готовились. А в председатели Учредительного собрания большевики выдвинули лидера Партии Левых социалистов-революционеров Марию Спиридонову[9]. Именно левые эсеры обеспечили большевикам поддержку беднейшего крестьянства, составлявшего большинство населения тогдашней России, именно союз с левыми эсерами и позволил установить власть Советов хотя бы на короткий срок. Именно Мария Спиридонова, приговоренная в свое время царским судом к смертной казни, стала первым политическим противником большевиков, которого они приговорили к заключению в особую психиатрическую лечебницу. Приговор не был приведен в исполнение, так как Спиридонова распропагандировала охрану кремлевской тюрьмы и с ее помощью бежала[10].

Еще до побега из тюрьмы она написал «Открытое письмо в ЦК РКП(б)»: „Октябрьская революция, в которой мы шли вместе с вами [большевиками], должна была кончиться победой, т.к. основания и лозунги ее объективно и субъективно необходимы в нашей исторической действительности, и они были дружно поддержаны трудящимися массами. Это была действительно революция трудящихся масс, и Советская власть буквально покоилась в недрах ее…

Но ваша [большевиков] политика объективно оказалась сплошным надувательством трудящихся.

Вместо социализированной промышленности – государственный капитализм и капиталистическая государственность; принудительно-эксплуатационный характер остается, с небольшой разницей насчет распределения прибыли – с небольшой, т.к. ваше многочисленное чиновничество в этом строю сожрет больше кучки буржуазии…”[11]

Нет нужды выдумывать, что делали бы госкаповцы в 1917 г. в России. Возьмите просто почитайте биографии Марии Спиридоновой, лидера децистов Тимофея Сапронова, который первым в 1931 г. обвинил Сталина в организации голода, или старого большевика пермского рабочего Гавриила Мясникова, который отсидел 7,5 лет в царских тюрьмах, в 1918 г. организовал казнь брата Николая 2-го Михаила Романова, а в 1921 выступил с критикой Ленина, за что попал под надзор ГПУ, а затем в тюрьму[12].

Отто Рюле и Роза Люксембург.

«В России бюрократия комиссариатов. Именно она правит. Там нет системы Советов. Образованные в ходе открытых выборов, по партийным спискам и в условиях неслыханного правительственного террора «Советы» – это не Советы в революционном смысле слова. Это фасад. Это политический обман. Обман всего мира. Вся власть в России принадлежит бюрократии – смертельному врагу системы Советов.»

Хорошее описание сталинизма, подумает тов. Будило, прочитав это. И ошибется. Это написал «левый коммунист» Отто Рюлле в… 1920 году! В самом деле, если быть до конца честным госкаповцем, то следует быть и последовательным антиленинистом. Ведь все те «бюрократические извращения», которые перечисляет в своей статье тов. Будило начались еще при Ленине.» – пишет В.Шапинов.

А вот, что писала Роза Люксебург в октябре 1918 г.: «Совершенно очевиден, неоспорим тот факт, что без свободной, неограниченной прессы, без беспрепятственной жизни союзов и собраний совершенно немыслимо именно господство народных масс.

Ленин говорит, что буржуазное государство – инструмент подавления рабочего класса, социалистическое – подавления буржуазии. Оно в известном смысле лишь поставленное на голову капиталистическое государство. Это упрощенное представление не учитывает самого существенного: буржуазное классовое господство не нуждается в политическом обучении и воспитании всей массы народа, во всяком случае, не выходит за некоторые узко ограниченные рамки. Для пролетарской диктатуры оно – жизненное условие, воздух, без которого она не может существовать.»[13]

«Ленин и Троцкий поставили на место представительных учреждений, вышедших из всеобщих народных выборов, Советы как единственное истинное представительство трудящихся масс. Но с подавлением политической жизни во всей стране неизбежно будет затухать жизнь и в Советах. Без всеобщих выборов, неограниченной свободы печати и собраний, свободной борьбы мнений замирает жизнь в любом общественном учреждении, она превращается в видимость жизни, деятельным элементом которой остается одна только бюрократия. Общественная жизнь постепенно угасает, дирижируют и правят с неуемной энергией и безграничным идеализмом несколько дюжин партийных вождей, среди них реально руководит дюжина выдающихся умов, а элита рабочего класса время от времени созывается на собрания, чтобы рукоплескать речам вождей, единогласно одобрять предложенные резолюции. Итак, по сути, – это хозяйничанье клики; правда это диктатура, но не диктатура пролетариата, а диктатура горстки политиков, т.е. диктатура в чисто буржуазном смысле, в смысле господства якобинцев.»[14]

По мнению Р. Люксембург, ошибка большевиков состояла в том, что они, как и К. Каутский, противопоставляли диктатуру пролетариата демократии. Диктатура же пролетариата не может быть ни чем иным, кроме социалистической демократии. «Эта диктатура должна быть делом класса, а не небольшого руководящего меньшинства от имени класса, т.е. должна исходить из активного участия масс, находиться под их непосредственным влиянием, подчиняться контролю всей общественности, опираться на растущую политическую сознательность масс.»[15]

Почему же Шапинов не процитировал эту работу «красной Розы»? Ведь она намного более широко опубликована, чем работы Отто Рюле. Но Роза Люксебург принадлежит к «лику святых» у сталинистов, поэтому указывать, что она критиковала Советскую Россию и политику Ленина не нужно, чтобы не вызывать сомнения в душах верующих.

Молоко за вредность.

«Каковы были условия труда и затраты рабочей силы у «бюрократии»? Выходных нет. Рабочий день не нормирован: 2 или 3 часа ночи – вполне рабочее время для административных работников любого ранга.» – читая эти строки Шапинова, я невольно вспомнил монолог из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» - «У нас, царей, рабочий день не нормированный. Нам молоко за вредность давать надо».

Подобный аргумент мне приходилось слышать от редактора газеты «Большевик» в отношении свидетельства генерала Потапова, также приведенного в моей книге: мол, государство создавало все условия ему как командующему (давало квартиру из 10 комнат и прислугу), чтобы он все 24 часа в сутки думал о своей работе, о Родине, об армии и т.д., и не отвлекался на бытовые проблемы.

Здесь уже мы подходим к вопросу о целях нашей борьбы. К. Маркс в «Критике Готской программы» пишет:

«Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатуры пролетариата»[16]. Примером таковой диктатуры Маркс считал Парижскую Коммуны 1871 г. При ней как известно была всеобщая выборность и сменяемость должностных лиц, их зарплата установлена на уровне квалифицированного рабочего, а постоянная армия уничтожена[17]. Тогда возникает вопрос: что мы понимает под «диктатурой пролетариата». Ленин как известно в период военного коммунизма пришел к выводу, что диктатура пролетариата может воплощаться в диктатуре Коммунистической партии и даже в диктатуре отдельных лиц, то есть ее вождей. На 11-м съезде РКП (б) (март-апрель1922 г) в политическом отчете ЦК Ленин говорит:

«…гвоздь всего положения не в резолюциях, не в учреждениях, не в переорганизации. Поскольку они нам необходимы, это делать мы будем, но не суйтесь с этим к народу, а подбирайте нужных людей и проверяйте практическое исполнение, – это народ оценит.

В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает. Без этого коммунистическая партия не будет вести пролетариата, а пролетариат не будет вести за собою масс, и вся машина развалится»[18].

Как видим здесь уже управляет на народ, и даже не пролетариат, а «мы», которых «капля в море» и которые одни только знают, что правильно, а что нет. Естественно, что если человек думает и решает за всю страну, за всю отрасль или за весь город, то ему для успешной работы нужно не отвлекаться на бытовые проблемы, то есть не думать о том, где и на что купить поесть, что сварить, что одеть, чем накормить детей, как добраться до работы, как заплатить за квартиру или за лечение. Отсюда естественно возникает потребность в людях, которые будут делать эту работу за него: кухарки, горничные, прачки, уборщицы, шоферы, личные врачи и медсестры и т.д.

Далее, если один человек решает и думает за всех, то естественно, что у всех остальных возникает желание сообщить именно ему о своих проблемах, просьбах и предложениях. Если таких просителей и жалобщиков не будет никто сдерживать, то нормально работать они руководителю не дадут. Отсюда необходимость охраны, которая охраняла не только самих вождей, но и членов их семей.

Итак, получив все эти блага, о чем будет думать наш вождь-руководитель в первую очередь: о жизни пролетариев, от которых он отделен прислугой и охраной, как каменной стеной, и которой не знает, или о том, чтобы сохранить свою власть и те привилегии, которые она дает?

«Ход рассуждений высшей бюрократии примерно таков: Мы – избранная часть общества, лучшая его часть, самая умная. Мы ответственны за советское государство. Крестьяне и рабочие ленивы, инертны, невежественны. Мы призваны побудить их работать, оплачивая их труд, а если необходимо – особенно это относится к крестьянам – средствами принуждения. Мы должны все спланировать, все предписать, все проконтролировать: что и когда возделывать крестьянам, когда им снимать урожай, сколько поставить государству, сколько скота у них должно быть и сколько им не полагается иметь и т.д.» [19]. Если бывшие господствующие классы царской России (помещики и капиталисты) пять лет вели гражданскую войну против тех, кто отнял у них власть и собственность, то «гегемон» советского общества, которому якобы принадлежала власть в СССР, в 1991 г. пальцем не пошевелил для защиты «своей» власти, «своего» государства, «своей общенародной собственности». Уже это одно доказывает, что это была не его (рабочего класса) власть, не его государство, не его собственность.

Что же такое диктатура пролетариата?

Другое дело, если мы понимаем диктатуру пролетариата так, как это понимали левые эсеры, сторонники группы демократического централизма или некоторые своременные анархо-коммунисты: диктатуру общих собраний трудовых коллективов. «Власть общих собраний означает, что все вопросы от «маленьких» до «мировых» решаются именно общими собраниями трудовых коллективов. А всяческие органы, комиссии, представители, делегаты, нужны только для технического выполнения конкретных политических и экономических решений общих собраний» (Р.Гуков. Нужна ли рабочему классу «настоящая коммунистическая партия»?» 2002 г.) Условия для общих собраний и обсуждения проблем всем обществом, всем классом создают современные средства общения и коммуникации.

Если к примеру, каждый человек будет три или четыре часа в день заниматься физическим трудом, два-три умственным (современная техника вполне позволяет это, учитывая высокий уровень безработицы), то один час в день можно посвятить обсуждению и решению вопросов управления на общих собраниях. А функции технических исполнителей, депутатов и членов комиссий будут исполняться избранными делегатами от таких собраний по очереди. Тогда отпадает необходимость в создании каких-то особых условий для членов исполнительных органов. Время, которое они будут тратить на это обязанности, им будет оплачиваться так же как труд по основному месту работы. Поскольку решать и думать будут все, то никаких особых условий для чиновников не требуется, как не требуется и профессиональных чиновников. Бюрократом на время становится каждый. При этом он не успевает забыть об условиях жизни остальных, поскольку все принятые решения касаются напрямую и его.

Это есть действительная диктатура пролетариата. По сути ту же схему пытался описать В.И.Ленин в работе «Государство и революция»:

«Рабочие, завоевав политическую власть, разобьют старый бюрократический аппарат, не оставят от него камня на камне, заменят его новым, состоящим из тех же самых рабочих и служащих, против превращения коих в бюрократов будут тотчас приняты меры, подробно разработанные Марксом и Энгельсом: 1) не только выборность, но и сменяемость в любое время; 2) плата не выше платы рабочего; 3) переход немедленный к тому, чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились «бюрократами» и чтобы поэтому никто не мог стать бюрократом» «При социализме все будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял» [20]. Увы реальные шаги Ленина у власти оказались, как видим, совершенно другими. Причины этого я анализировал в своей книге.

Правильно пишет Марлен Инсаров: «Наверное, лучшей работой о Ленине остается его короткий некролог, написанный в 1924 г. немецким левым коммунистом, соратником Рюле Фрицем Пфемфертом и озаглавленный „Вторая смерть Ленина”. Пфемферт пишет там, что Ленин – пролетарский революционер умер в 1918-1919 гг.. Этого Ленина, Ленина, вставшего против империалистической войни, Ленина, написавшего „Государство и революцию” и проповедовавшего „не партийную диктатуру, но советский строй”, Ленина, шедшего вместе с пролетариатом на Октябрьскую революцию, мировой пролетариат не забудет. Но умерший же в 1924 г. буржуазный политик, вождь государственного капитализма, Робеспьер русской революции, „Ленин последних четырех лет был нашим врагом и мы были его врагами”[21].

Послушаем дальше страдания номенклатуры по Шапинову: «Уровень ответственности – самый высокий. Не выполнил план: минимум – слетишь со всех постов, а то и сядешь. Работа не только ответственная, но, в условиях классовой борьбы, еще и опасная. Сколько руководящих коммунистов было убито кулаками, басмачами, «лесными братьями», членами подпольных террористических организаций, расстреляно НКВД, наконец?»

А сколько бизнесменов у нас погибло в 90-е годы в России и в Украине? Вспомните убийство президента Украинской Межбанковской валютной биржи Вадима Гетьмана, президента рыболовецкой компании «Антарктика» Валерия Кравченко, или недавнее – российского бизнесмена Максима Курочкина в Киеве прямо во дворе суда. Да и сейчас время от времени то взорвут кого, то застрелят. А сколько посадили?

«Однако тут логика «левых» критиков СССР подводит: если коммунистический руководитель убит классовым врагом или (еще лучше) погиб в годы большого террора – то это верный ленинец. Если же точно такой же руководитель-коммунист выжил, то он оказывается страшным сталинским бюрократом».

Спутал он нас с кем-то. Это для сталинистов «верный или неверный ленинец» – критерий истины, а руководитель-коммунист – идеал, в котором первое слово притягивает вас больше, чем второе.

Скромные чиновники на службе диктатуры пролетариата.

«Разница в доходах между простым рабочим и пусть даже не средним, а высшим бюрократом была не больше, чем разница в зарплате у простого работника современной корпорации и менеджера не высокого звена. Даже в не лучшие, брежневские времена существования советского социализма зарплата низкооплачиваемого рабочего или служащего составляла около 90-100 рублей, средняя – 150-250 рублей, в то время как зарплата очень высокопоставленного чиновника или академика АН СССР составляла 700-1000 рублей. Сравните это с роскошью современной буржуазии, чиновничества и топ-менеджмента крупных компаний».

Во-первых, очень многие основатели крупных корпораций, миллионеры и миллиардеры, когда только начинали свое дело, первые годы после основания кампании, вели очень скромный образ жизни, направляя все доходы на развитие производства. Рассказами об этом полна буржуазная пресса. Так что ничего удивительного в скромности первых чиновников нового государства нет.

Во-вторых, всякому жившему в Советском Союзе прекрасно известно, что деньги – это был далеко не главный признак достатка. Вы могли иметь кучу денег, но не могли на них ничего купить. Отсюда, кстати, появились и миллиарды, вложенные в сберкнижки Сбербанка СССР. Их просто не могли отоварить. Гораздо важнее была возможность достать те или иные товары и услуги. И здесь правящая бюрократия или государственная буржуазия не знала себе равных. Официальная зарплата для чиновников была лишь малой частью их реальных доходов. Возможность получать от государства практически все и практически бесплатно – вот что отличало господствующий класс при государственном капитализме.

В-третьих, такие сравнения уже делались. Еще в 1964 г. известный венгерский революционер, деятель Коминтерна, а впоследствии основатель Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР академик Е.С. Варга в своих предсмертных записках ставил вопрос: «А каковы реальные доходы тех, кто принадлежит к верхушке бюрократии, к правящему в стране слою? А лучше сказать, сколько платит государство в месяц самому себе?

Этого не знает никто!

Но каждый знает, что под Москвой есть дачи – конечно, государственные; при них постоянно находится 10 – 20 человек охраны, кроме того, садовники, повара, горничные, специальные врачи и медсестры, шоферы и т.д. – всего до 40 – 50 человек прислуги. Все это оплачивает государство. Кроме того, естественно, имеется городская квартира с соответствующим обслуживанием и по меньшей мере еще одна дача на Юге. У них персональные спец поезда, персональные самолеты, и те, и другие с кухней и поварами, персональные яхты, и, конечно же, множество автомобилей и шоферов, обслуживающих днем и ночью их самих и членов их семей. Они бесплатно получают или, по крайней мере, получали раньше (как обстоит дело теперь, я не знаю) все продукты питания и прочие предметы потребления. Во что все это обходится государству? Я этого не знаю! Но я знаю, что для обеспечения такого уровня жизни в Америке надо быть мультимиллионером! Только оплата самое малое 100 человек личной обслуги обошлась бы в месяц примерно в 30-40 тыс. долл. Вместе с прочими расходами это составило бы более полумиллиона долларов в год!»^[22]

Шапинову не нравятся эти подсчеты. Пусть он найдет более точные данные и подтвердит их документами. Пока что его попытки опровергнуть наши данные выглядят довольно жалко.

«Тов. Будило в своем желании доказать существование в СССР капитализма даже не берется проверять факты из этой области, он просто некритически приводит данные из брошюры «госкаповца» Андрея Здорова, где в качестве доказательства «роскоши бюрократии» используется свидетельство генерал-майора М.И.Попова, который в 1941 году получал зарплату 2600 рублей. Тов. Будило, однако, вслед за Здоровым «забывает» сказать, что это «старые» 2600 рублей, которые после деноминации 1947 года стали «новыми» 260 рублями.»

Я приводил там и данные о средней зарплате рабочих и служащих в СССР в 1940 г. из официального статистического сборника «Труд в СССР» - 33 рубля. Я даже увеличил эту цифру в десять раз с учетом деноминации и указал 330 руб. Но прочитать до конца абзац В.Шапинов не захотел, а тем более проверить ссылку на источник.

Тони Клифф обращает внимание еще на такие цифры. В соответствии с решением Верховного Совета СССР от 17 января 1938 г. председатели и заместители председателей Совета Союза и Совета Национальностей получают по 300 тысяч рублей в год, а депутаты Верховного Совета СССР – по 12 тыс. руб в год. Плюс 150 руб в день во время сессии. Председатели и заместители председателя Верховного Совета РСФСР получали 150 тыс. руб. в год.[23]. Нетрудно посчитать, что даже в 1940 г. после всех повышений средний заработок рабочих и служащих, то есть средний между уборщицей и директором, составлял 3960 рублей в год.

В 1933 году, в разгар массового голода в стране, «ежемесячное потребление продуктов служебными вагонами ЦК» составило: 200 кг сливочного масла, 250 кг швейцарского сыра, 500 кг колбасы, 500 кг дичи, 550 кг разного мяса, 300 кг рыбы (кроме того, 350 кг рыбных консервов и 100 кг сельдей), 100 кг кетовой икры, 300 кг сахара, 160 кг шоколада и конфет, 100 ящиков фруктов и 60 тыс. штук экспортных папирос[24]. Салон-вагоны изготовлялись по индивидуальному заказу на деньги ведомства, в котором работал сановник, и стоили круглую сумму. При нормальной стоимости мягкого вагона 70 тыс. руб. изготовление салон-вагона обходилось в 300—400 тыс. руб., а были случаи, что и более миллиона руб. Вот описание одного из салон-вагонов, предназначенного для наркома финансов Гринько: «Двери купе, спальни и ванной с внутренней стороны зеркальные, внутренняя отделка — из дуба под красное дерево с полировкой под лак, обивка потолка салона клеенкой, стен — линкрустом по сукну, мебель особой конструкции под красное дерево, обитая шагреневой тканью»[25].

Елена Осокина, приводя эти данные, также отмечает, что уровень жизни советской элиты примерно соответствовал уровню жизни среднего класса в США. Но мы сейчас сравниваем его с уровнем жизни рабочих и колхозников в СССР того времени. Если колхозники в то время ели кошек и собак, а номенклатурные кадры – перебирали дичь и экспортные папиросы (не на деньги ли от продажи зерна за рубеж они были куплены?) то, как говорится, сытый голодному – не товарищ.

«Кстати, тот же Здоров, помимо своей «госкаповской» воли, доказывает принципиальное отличие СССР от капиталистических обществ. По данным Здорова общее количество бюрократии Союза составляла 520 тысяч человек. В это число входят и низшие чиновники, вроде руководителей отделов райисполкомов, администрации колхозов и т.д. Так вот лишь в отдельно взятой капиталистической России армия чиновников превышает 1 миллион человек. А в Западной Европе чиновничество составляет 4,5-5% населения.» - пишет Шапинов. Ссылками на источники он себя не утруждает. В это число вошли все государственные служащие, включая клерков, делопроизводителей и охранников, тогда как для сталинского СССР я указал цифру только руководителей (первых лиц) и дал ссылку на источник.

«Куда ведет госкаповская дорожка?»

Чтобы понять куда ведет «госкаповская» дорожка достаточно почитать произведения корифеев данного жанра. Например, известнейший автор данного направления Тони Клифф в своей книге «Государственный капитализм в России» называет антисталинской оппозицией способной воплотить в жизнь «подлинное осуществление великих лозунгов Октябрьской революции», не удивляйтесь, армию генерала-предателя Власова и Украинскую повстанческую армию Бандеры! – пишет Шапинов.

Читая это, задаешь себе вопрос: на что рассчитывает этот теоретик ОМ? Что читатели поверят ему на слово, как богу или апостолу? На то, что книги Т.Клиффа сейчас также трудно достать, как во времена Советского Союза? Или что его читатели настолько ленивы, что не будут проверять слова Шапинова и читать книгу сами? Мы не поленились прочесть и приводим это место из книги Т.Клиффа полностью:

«Были ли лидеры власовского движения искренни, не имеет значения. Уже один тот факт, что они выступали за государственную собственность в крупной промышленности – и это в то время, когда они находились в нацистской Германии, – свидетельствует о том, что только такая позиция могла найти поддержку у советских военнопленных, которых они старались завербовать.

Такую же позицию занимала и УПА. Эта группа вела партизанскую борьбу как против германской, так и против русской армии и поддерживала подпольное движение сопротивления на советской Украине. В 1943 г. в своих изданиях, выходивших на Волыни, она выдвинула следующий основной лозунг: «Только в независимом украинском государстве возможно подлинное осуществление великих лозунгов Октябрьской революции». УПА выдвинула следующую программу установления нового социального строя в украинском государстве:

«1) За государственную национализированную и кооперативно-общественную собственность в промышленности, финансах и торговле.

2) За государственно-национальную собственность на землю при чем сельское хозяйство должно вестись коллективно или индивидуально в зависимости от желания населения.

3) Возврат к капитализму в любом случае есть регресс»[26].

Как видим, Клифф далек от идеализации и Власова, и УПА. Он лишь подчеркивает, что среди их сторонников, а их насчитывалось сотни тысяч, были и представители трудящихся масс, боровшиеся не за восстановление капитализма, как утверждала сталинская пропаганда, а за уничтожение эксплуатации человека человеком и построение свободного бесклассового общества.

А позиция Шапинова как раз и является в этом вопросе сектантской. Как иначе называть презрительное отношение к трудящимся массам только на том основании, что они не приемлют сталинского режима? Вряд ли таким же сектантством отличается основанная Клиффом Социалистическая Рабочая партия (Socialist Workers Party, SWP) в Англии. Иначе вряд ли ей удалось бы создать коалицию «Остановим войну» (Stop the War Coalition, STWC), которая 15 февраля 2003 г. смогла вывести на улицы Лондона на демонстрацию против войны в Ираке около 2 млн. человек[27]. Какие глобальные успехи этому может противопоставить Организация марксистов или лично Шапинов? Разве что героическую борьбу с сектами госкаповцев.

Феодальный социализм сегодня.

Читая произведения сталинистов и социал-патриотов, льющих слезы по Советскому Союзу, я всякий раз вспоминаю «Манифест коммунистической партии» К.Маркса и Ф.Энгельса, раздел «Реакционный социализм», пункт 1 «Феодальный социализм»:

«Чтобы возбудить сочувствие, аристократия должна была сделать вид, что она уже не заботится о своих собственных интересах и составляет свой обвинительный акт против буржуазии только в интересах эксплуатируемого рабочего класса. Она доставляла себе удовлетворение тем, что сочиняла пасквили на своего нового властителя и шептала ему на ухо более или менее зловещие пророчества.

Так возник феодальный социализм: наполовину похоронная песнь — наполовину пасквиль, наполовину отголосок прошлого — наполовину угроза будущего, подчас поражающий буржуазию в самое сердце своим горьким, остроумным, язвительным приговором, но всегда производящий комическое впечатление полной неспособностью понять ход современной истории. Аристократия размахивала нищенской сумой пролетариата как знаменем, чтобы повести за собою народ. Но всякий раз, когда он следовал за нею, он замечал на ее заду старые феодальные гербы и разбегался с громким и непочтительным хохотом.»

Эти слова, сказанный в середине ХІХ века как ни странно очень точно предают сущность современных «коммунистических» партий в странах бывшего СССР. Почему-то именно феодальные, точнее бонапартистские, черты в сталинизме привлекают сегодня большинство его нынешних поклонников. «Если феодалы доказывают, что их способ эксплуатации был иного рода, чем буржуазная эксплуатация, то они забывают только, что они эксплуатировали при совершенно других, теперь уже отживших, обстоятельствах и условиях. Если они указывают, что при их господстве не существовало современного пролетариата, то забывают, что как раз современная буржуазия была необходимым плодом их общественного строя»[28].

Если мы хотим разрушить существующую систему наемного рабства, систему мирового капитализма, мы должны четко уяснить, что наша цель – это не восстановление прошлого, не возрождение Советского Союза, где «начальники крали и нам давали», а построение будущего. В прошлом же мы ищем не имперские традиции, а традиции классовой борьбы против всех эксплуататоров, не зависимо от того, под каким флагом они выступали и какую форму собственности использовали – частную или государственную. Как верно заметил, наш товарищ, мы берем у истории не казематы государственности, а пламя революции.

Андрей Здоров

Метки: SWP, госкап, капитализм, ленинизм, Организация марксистов