Социальная Революция

ОГЛАВЛЕНИЕ ХХІ. [И те и другие одинаково ложны] ХХІІ. Третье доказательство [тщетности и ложности религий, выводимое из ложности видений и божественных откровений] ХХІІІ [Безумие приписывать богу установление жестоких жертвоприношений невинных животных и думать, что такие жертвы ему приятны] XXIV [Происхождение жертвоприношений] XXV. [Мнимый приказ бога Аврааму принести в жертву своего сына] XXVI. [Ложность мнимых обетований бога патриархам Аврааму, Исааку и Иакову] XXVII. Четвертое доказательство [ложности религий, вытекающее из ложности мнимых обетований и пророчеств Ветхого завета] XXVIII. [Ложность мнимых обетований Нового завета] XXIX. [Ложность духовных, аллегорических и мистических толкований священного писания] XXX. Пятое доказательство [ложности христианской религии, вытекающее из заблуждений ее учения и морали] СНОСКИ ПРИМЕЧАНИЯ

XXI^

Впрочем, чтобы еще лучше показать вздорность, ложность и смехотворность этих мнимых чудес христианства, рассмотрим их несколько подробнее и посмотрим, отвечают ли они той главной цели, которую могла бы поставить себе при сотворении их высшая благость, высшая мудрость и высшая сила. Можно ли поверить, что этот бог ограничился такими пустяками, как подобные чудеса на пользу людей? Чтобы правильно судить об этом, надо помнить и никогда не упускать из виду то, что сами христопоклонники считают главнейшим основанием всего их вероучения и религии. Мы должны теперь рассмотреть это главнейшее основание, чтобы здраво судить о том, действительно ли их мнимые чудеса отвечают главной цели, которую могла ставить себе высшая благость, высшая мудрость и высшая сила при совершении их, и можно ли поверить, что она ограничилась такими пустяками, как эти чудеса. Ибо, если эти мнимые чудеса не отвечают той главной цели, которую бог мог или должен был ставить себе, и если нельзя поверить, что он мог ограничиться этим, то нельзя также поверить, что он сотворил эти чудеса.

В чем же заключается главнейшее основание всего вероучения, всей веры и религии наших христопоклонников? Они ставят во главу угла, что их Иисус Христос, которого они называют своим божественным спасителем, есть всемогущий бог, вечный сын всемогущего бога, по избытку любви своей и по своей беспредельной благости к людям пожелавший стать сам таким же человеком, как они, чтобы искупить и спасти всех их, другими славами — чтобы избавить всех от греха и вечного осуждения (христопоклонники утверждают, что все люди заслужили последнее за свои грехи и прежде всего за грехопадение и непослушание их праотца Адама) и не только для этого, но также для того, чтобы полностью примирить людей с богом, своим всемогущим отцом, вернуть всем им его милость и доставить всем после этой жизни вечное счастье и блаженство на небесах. Они утверждают, что Иисус Христос действительно свершил все это, отдав свою жизнь за всех людей и прияв позорную смерть на кресте для их спасения.

На этом основании в одном из их евангелий (1) самому Иисусу Христу приписываются слова, что бог, отец его, так возлюбил мир, что отдал своего собственного единородного сына, дабы всякий верующий в него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо, — прибавляет Иисус, — не послал бог сына своего в мир, чтобы осудить мир, а для того, чтобы мир был спасен через него (2). Я, — сказал он, — есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец, и я отдам свою жизнь за своих овец, для того чтобы они имели жизнь, и имели с избытком. Кроме того он говорил также (3), что пришел взыскать и спасти погибшее (4). А так как по учению наших христопоклонников все люди являются погибшими, то, если исходить из этого, он явился в мир, чтобы спасти всех. Согласно с этим основным положением их вероучения, в их якобы св. евангелиях (5) говорится, что Иисус Христос взъемлет грехи мира и пришел, чтобы уничтожить дела мира (6) и дела дьявола, которые не что иное, как грехи и всякого рода злоба и несправедливость. На том же основании в их якобы священных книгах говорится также, что благодать (7) Иисуса Христа, их спасителя, была открыта всем людям, чтобы научить их отвергнуть нечестие и похоти века и жить в этом мире целомудренно, праведно и благочестиво, ожидая явления славы Иисуса Христа, их великого бога и спасителя их душ, который, как они заявляют, отдал себя за всех людей, чтобы выкупить их от их грехов и, очистив их, образовать себе через себя самого народ возлюбленный и ревностный к добрым делам. В другом месте в этих книгах говорится, что этот же Иисус Христос возлюбил свою церковь, т. е. свой народ, и сам предал себя за нее (8), чтобы освятить ее, очистив водою крещения, посредством слова жизни и чтобы прославить себя в церкви, не имеющей ни пятна, ни порока, ни какого-либо недостатка, напротив — святой и незапятнанной. Вот почему мы ежедневно при причащении наших так называемых св. таинств поем эти восхитительные слова нашего символа веры: «вас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес», и еще другие: «Взъемлющий грехи мира, приими молитву нашу».

Из всего этого с очевидностью вытекает главная цель, которую могли бы ставить себе их бог и их бог-спаситель Иисус Христос, один — посылая своего божественного сына в мир, другой — ставши таким же человеком, как все прочие люди. Их главная цель, говорю я, могла бы заключаться только в спасении мира, как сказано [в Писании], а для этого она должна была заключаться также, как тоже сказано [в Писании], в том, чтобы освободить мир от греха, совершенно уничтожить дело диавола, т. е. полностью избавить мир от всех пороков, всякого зла и всякой злобы. Их главная цель должна была бы заключаться также в том, чтобы, как сказано [в Писании], спасти всех людей, погубивших себя в пороках и грехе. Их главная цель должна бы заключаться также в том, чтобы, как сказано [в Писании], освятить один свой народ, дабы он был безупречен и безукоризнен, т. е. без каких-либо пороков и недостатков. И наконец, что сводится к тому же, их главная цель или намерение должны были бы заключаться в том, чтобы спасти души, избавив их от бедственного состояния греха, искупив их от вечного осуждения и доставив им вечно блаженную жизнь на небесах. Нашим христопоклонникам нельзя будет отрицать, что их божественный спаситель Иисус Христос должен был ставить себе эти цели, сделавшись человеком, как другие люди, и пожелав умереть за них; повторяю, им нельзя будет отрицать, что такова должна была быть главная цель его и бога, его отца, так как она столь ясно указывается во всех их якобы святых книгах.

Между тем не видно никакого результата, никакого реального проявления этого мнимого искупления людей, не видно никакого признака, что грех снят с мира, как это должно было быть, или что он хотя бы сколько-нибудь уменьшился. Напротив, по всей видимости грех даже скорее умножился, причем это все еще продолжается с каждым днем, так как люди изо дня в день становятся все порочнее и злее и мы имеем в этом мире уже как бы потоп пороков и несправедливости.

Не видно также, чтобы наши христопоклонники могли выдавать себя за более святых, более мудрых и добродетельных, обладающих лучшим управлением и лучшими нравами, чем другие народы мира, и наконец не видно никаких признаков, что теперь больше спасенных душ или по крайней мере меньше осужденных, чем было до этого мнимого искупления; ибо вовсе не больше их идет по пути, который ведет в рай, и не меньше их идет по пути, ведущему в ад, как говорят наши христопоклонники, если только верно, что порок есть путь в ад, а добродетель — путь в рай. Отсюда явствует, что упомянутые мнимые чудеса никоим образом не отвечают главной цели, которую мог поставить себе всемогущий бог в своей предполагаемой высшей благости и высшей мудрости. И совершенно невероятно, чтобы всемогущий бог, столь благий и премудрый, как его предполагают, пожелал ограничиться такими мелочами для спасения тех, которых он пришел спасти, освятить и сделать навсегда счастливыми.
Как! всемогущий бог, предполагаемый также всеблагим и премудрым, ставший из любви к людям человеком и даже проливший до последней капли свою кровь, чтобы спасти всех людей, этот бог ограничил себя, свое могущество, свою благость и мудрость тем, что исцелил несколько телесных болезней и недугов у нескольких приведенных к нему больных и недужных и не использовал свое всемогущество, свою божественную благость и премудрость, чтобы коренным образом исцелить все болезни и недуги их душ, т. е. исцелить всех людей от их пороков и извращений, которые хуже болезней тела? Этому нельзя поверить. Как, всемогущий бог, столь благий и мудрый, чудесным образом предохранил мертвые тела от всякого гниения и разложения и не использовал своего всемогущества и своей премудрости, чтобы предохранить от заразы, порока и греха души бесчисленного множества людей, которых он пришел спасти ценой своей крови и освятить своей благодатью! Этому никак нельзя поверить. Как! всемогущий бог, столь благий и мудрый, чудесным образом возвратил зрение нескольким слепым, слух нескольким глухим, дар речи нескольким немым, выпрямил несколько хромых и излечил несколько расслабленных, но не просветил грешников светом своей благодати, как выражаются наши христопоклонники, не поддержал слабых грешников всемогущей помощью своей благодати, не избавил их от заблуждений и сетей порока, и не вернул их на стезю добродетели, не заставил их ходить право в путях его божественных заветов? Этому нельзя поверить. Что еще? Всемогущий бог, столь благий и мудрый, по совершенно особой милости воскресил нескольких умерших, чтобы лишь на некоторое время вернуть им бренную жизнь, но не освободил и не освобождает и теперь от вечной смерти во грехе бесчисленное множество душ, которые он создал для небес, которые он пришел искупить своей кровью и освятить своей благодатью! Этому нельзя поверить. Как! всемогущий бог, столь благий и мудрый, чудесным образом избавил или предохранил нескольких людей от кораблекрушения на морях и реках, но не избавляет и не предохраняет ни прежде, ни теперь бесчисленное множество душ от кораблекрушения адского, поскольку они сплошь да рядом попадают в ад, как утверждают сами наши христопоклонники! Этому нельзя поверить. Как! всемогущий бог, столь благий и мудрый, сохранял по особой милости своей тела святых и даже мелочи их одежды, даже волоса на их теле и голове, так что они не понесли никакого вреда от огня в разгаре пожара и пламени, но он не предохранил, не предохраняет и теперь от вечного пламени ада бесчисленное множество душ, которые он однако искупил ценой своей крови! Этому никак нельзя поверить. Ибо, если бог, как говорит их апостол св. Павел, не пощадил своего собственного сына и дал его людям, чтобы спасти всех их, то как же это он не дал бы им все другое, необходимое для спасения? И если этот мнимый сын бога отдал свою жизнь для спасения людей, то как он мог отказывать им потом в какой-либо милости и во всяком другом благе? Этому нельзя поверить. Что сказать еще? По воле всемогущего бога чудесным образом трезвонили сами собой колокола в том или другом городе, чтобы почтить кончину или погребение тех или иных людей. Он проявил свое всемогущество для чудесного насыщения несколькими хлебами и рыбами всех, которые следовали за ним; он проявил свое всемогущество, чтобы чудесным образом привлечь диких зверей, птиц и даже рыб морских и речных к слушанию проповедей его святых; и наконец, скажем покороче, он проявил свое всемогущество в тысяче и тысяче других пустых и неважных случаях, чтобы изменить порядок и обычное течение явлений природы, но не сделал и поныне еще не делает ничего особенного для действительного обращения и освящения стольких тысяч и даже миллионов грешников, которые вечно воздавали бы ему хвалу и благословение в небесах, если бы только он восхотел прежде или теперь взглянуть на них милостивым оком, т. е. хотя бы коснулся в своей благости их сердец и милосердно открыл им глаза духа, чтобы они познали и возлюбили свое истинное добро. Нельзя поверить, что всемогущий бог, всеблагий и премудрый, так использовал эти свои качества по отношению к людям, которых он столь возлюбил, что отдал за них свою кровь и жизнь. Нельзя поверить, что он когда-либо пренебрег своей главной целью и занялся исключительно несколькими маловажными деталями вроде мнимых чудесных исцелений нескольких телесных недугов или же других подобных мнимых чудес, имевших самые ничтожные результаты. Неужели он сошел с неба и явился на землю только или главным образом для того, чтобы исцелить нескольких болящих от их телесных недугов? Неужели он пришел только или главным образом для того, чтобы сделать зрячими несколько слепых? Только для того, чтобы вернуть слух нескольким глухим? Только для того, чтобы вернуть дар речи нескольким немым? способность ходить нескольким хромым и расслабленным? Неужели он пришел только и главным образом для того, чтобы вернуть здоровье тела нескольким больным и воскресить нескольких умерших? Неужели он пришел только или главным образом для того, чтобы предохранить несколько умерших тел от разложения и заставить колокола чудесным образом трезвонить без звонаря? И наконец, неужели он пришел только и прежде всего для того, чтобы чудесным образом сохранить в целости одежду и волоса на теле и голове своих святых среди языков пламени? То же самое следует сказать о других пустых и смешных чудесах, с которыми тем не менее столько возятся. Неужели он пришел только для этого? А не для того, чтобы исцелить всех людей от всех болезней и недугов как души, так и тела, чтобы избавить всех от рабства порока и греха, чтобы сделать всех мудрыми и добродетельными и освятить всех, если верно, что он пришел для того, чтобы искупить всех? Этот мнимый божественный спаситель выражал однажды свое сострадание к следовавшим за ним по поводу того, что они не имели, что есть: если я отошлю их в таком состоянии домой, они упадут в изнеможении по дороге. Чтобы предотвратить эту опасность, он, как уверяют наши христопоклонники, явил чудо своего всемогущества, чудесным образам умножил хлебы, дабы всех насытить и таким образом не дать им упасть в изнеможении по дороге. Но он не явил и не являет таких чудес своей всемогущей благодати, чтобы освятить и спасти всех грешников. Неужели он каждодневно видит их слабость и немощность и не поддержит их действительной помощью своей всемогущей благодати, чтобы не дать им впасть в порок и грех? Он видит, как они каждодневно попадают тысячами в ужасный адский огонь, и не питает сострадания к их гибели, столь страшной и ужасной? Этому никак нельзя поверить, это само себя разбивает, совершенно недостойно думать так о существе, которое предполагается бесконечно благим и бесконечно мудрым.

Итак первым из этих чудес, самым великим и славным для него и в то же время самым необходимым и полезным для людей, несомненно должно было быть настоящее исцеление всех людей от всех недугов и немощей их души, т. е. от пороков и дурных страстей. Первым, самым прекрасным и великим из его чудес должно было бы быть — сделать всех людей мудрыми и совершенными телом и душой. Первым и главным из его чудес должно было бы быть действительное освящение и спасение всех людей для совершенного блаженства на небесах. Без сомнения, господа христопоклонники, это было бы первым, самым прекрасным, самым великим, самым преславным, самым полезным, главным и необходимым из всех чудес, которые должен был совершить ваш якобы божественный Христос, ибо именно для этого он сошел с неба на землю, как он сам говорил и как это сказано в его евангелии (9). Когда я вознесен буду от земли, — говорил он, — я привлеку всех к себе. И вот он вознесен, а именно двояким образом, как утверждают наши христопоклонники: раз, когда он был привязан к кресту, и другой раз, когда он вознесся на небо. Безразлично, разумел ли он под своими словами то или другое, или оба эти вознесения. Итак первым, самым прекрасным, самым великим и самым полезным чудом, которое он мог и должен был сделать, вознесясь таким образом над землей, было бы, по его же словам, привлечь всех к себе действительным и славным образом. А так как сказано, что он пришел снять грех с мира, уничтожить дела дьявола, освятить людей, взыскать и спасти все погибшее, одним словом — искупить всех людей от греха и вечного осуждения и спасти всех, то — еще раз — первым, самым великим, самым славным, самым полезным и необходимым и в то же время самым желанным и важным из всех чудес, которые он мог бы и должен был бы сотворить согласно своей первой и главной цели, было — действительно снять грехи с мира, все пороки, всю несправедливость, всю неправду, всю злобу и все соблазны. Первым, самым великим и благодетельным чудом, которое он мог бы и должен был бы сотворить согласно своей первой и главной цели, было действительное избавление всех людей от рабства порока и греха, исцеление их от всех недугов их душ, действительное освящение и спасение всех, раз они все погибли во грехе, а он именно явился спасти все погибшее. Однако совершенно очевидно и несомненно, что он не совершил этих чудес; поэтому нет также никаких оснований верить, что он или его мнимые святые совершили также какое-либо из тех других чудес, о которых я говорил выше. Совершенно напрасно, стало быть, наши христопоклонники доказывают истинность своей религии ссылкой на достоверность своих мнимых чудес. На самом деле, как я уже сказал выше, эти чудеса только заблуждение, иллюзии, обман и шарлатанство. Все сказанное мною в предыдущем изложении доказывает это с достаточной ясностью, не оставляющей никаких сомнений.

XXII. ТРЕТЬЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО^

Перейдем теперь к мнимым видениям и божественным откровениям, на которых наши христопоклонники тоже пытаются основать и утвердить истинность и несомненность своей религии. Чтобы дать правильное и настоящее представление об этих видениях и божественных откровениях, и считаю самым целесообразным следующее общее утверждение: если бы кто-либо в наше время вздумал похвалиться, что ему были такие видения и божественные откровения, и захотел выехать на этом, то таких людей всех без исключения сочли бы за помешанных, за людей, подверженных галлюцинациям, за полоумных фанатиков. Посмотрим, в чем заключались эти мнимые видения и божественные откровения. Бог, говорится в так называемых священных книгах, о которых шла речь выше, явившись в первый раз Аврааму, сказал ему: Пойди из земли твоей (он находился тогда в Халдее), оставь дом отца твоего и иди в страну, которую я укажу тебе (10). Когда Авраам отправился в путь, бог, говорится в [священной] истории, явился ему во второй раз и сказал ему: всю эту страну, где ты теперь находишься, я отдам твоему потомству; и в благодарность за это милостивое обещание Авраам воздвиг ему жертвенник(11). Через некоторое время бог снова явился ему в видении ночью(12); Аврааму казалось, что он видит печь, из которой выходит столб дыма(13). Тогда бог, заключая союз с этим Авраамом, сказал ему: я дам всю эту страну от реки Египетской до большой реки Евфрата твоему потомству(14). Когда Аврааму было 99 лет, бог снова явился ему и сказал ему(15): я — бог всемогущий, ходи прямо передо мною и будь непорочен, ибо я поставлю завет мой между мною и тобою и весьма размножу твое семя(16), ты будешь отцом множества народов(17). И не будешь ты больше называться Аврамом, как прежде, но будет твое имя: Авраам, ибо я сделал тебя отцом множества народов(18). Я (оставлю вечный завет между мною и тобою и твоим потомством в том, что я буду богом твоим и твоего потомства после тебя(19). Сей есть завет, который я поставлю между мною и тобою и твоим потомством: обрезывайте, — сказал ему бог, — крайнюю плоть всех ваших младенцев мужеского пола(20). Сие будет, — сказал он ему, — знамением вечного завета между мною и вами(21). Восьми дней от рождения да будет обрезан у вас всякий младенец мужеского пола(22), ибо я желаю, чтобы вы носили знак моего союза на вашем теле(23). После этого сей Авраам начал обрезывать себя самого и всех мужчин в своем доме(24). После этого, — говорится в священной истории, — бог пожелал подвергнуть искушению сего Авраама, испытать его, будет ли он повиноваться его приказу. Он явился Аврааму и сказал ему(25): возьми сына твоего единственного, Исаака, которого ты любишь, и принеси его сам в жертву на том месте, которое я тебе укажу(26). Немедленно в ту же ночь Авраам отправился с сыном своим Исааком, чтобы принести его в жертву(27). На третий день Авраам достиг того места, где должен был принести сына в жертву; приготовив все для всесожжения, взял свой меч, но в тот момент, когда он занес руку, чтобы нанести сыну смертельный удар, он услышал голос с неба, говоривший ему: Авраам, Авраам, не рази своего сына и не делай ему никакого зла, я знаю теперь, что ты не пощадил бы своего сына из любви ко мне, и вот, раз ты так поступил и, чтобы повиноваться моему слову, не пощадил бы сына, я клянусь тебе собою, что благословлю тебя и умножу твое потомство, как звезды на небе и песчинки в море, что потомки твои будут побеждать всех своих врагов и все народы на земле будут благословенны в твоем семени, потому что ты повиновался моему голосу(28).

По смерти этого Авраама бог явился ночью сыну его Исааку и сказал ему: я — бог Авраама, отца твоего, не бойся ничего, ибо я с тобою, чтобы благословить тебя, я умножу потомство твое из любви к слуге моему Аврааму (29). В благодарность за это Исаак воздвиг здесь жертвенник явившемуся ему богу. После смерти этого Исаака сын его Иаков отправился однажды в Месопотамию искать себе подходящую жену; пройдя целый день и чувствуя усталость с дороги, он собрался вечером отдохнуть, прилег на земле, положил себе в качестве изголовья несколько камней, чтобы опочить, и заснул; во сне он увидел лестницу, которая поднималась над его головой и своим концом касалась неба; ему казалось, что он видит, как ангелы божьи восходят и нисходят по этой лестнице, и как на верхушке ее склонился сам бог, который говорит ему: я господь, бог Авраама, бог Исаака, отца твоего, я отдам тебе и твоему потомству всю страну, в которой ты находишься, твое потомство будет столь же многочисленно, как пыль над землей, оно распространится от востока до запада, от юга до севера, и все народы земли благословятся через тебя и твое потомство. Я буду твоим покровителем всюду, куда ты ни пойдешь, я выведу тебя целым и невредимым назад из этой земли, я не оставлю тебя, не исполнив всего того, что я тебе обещал. Пробудившись от этого сна, Иаков был охвачен страхом и воскликнул: как! истинно бог присутствует здесь, а я ничего не знал об этом, ах, как страшно это место! ведь это не что иное, как длань божья и врата небесные (30). Потом, поднявшись, он водрузил камень и возлил на него елей в память того, что с ним здесь приключилось; вместе с тем он дал обет богу, что если он вернется цел и невредим, то принесет ему в жертву десятину всего того, что у него будет. А вот еще одно прелестное видение, которое было ему несколько лет спустя, когда он взялся стеречь стада своего тестя Лавана, с которым он договорился, что в награду за свою службу получит весь пестрый приплод от овец. Обуреваемый стремлением к своей выгоде, как это вполне естественно, он страстно желал, чтобы его овцы дали большой приплод из пестрых ягнят, и вот с таким страстным желанием на сердце он видит раз ночью приятный сон (31): ему снится, что самцы покрывают самок и что все самки дают пестрый приплод. Восхищенному таким хорошим сном Иакову явился бог и сказал: взгляни, как самцы покрывают самок, посмотри — они пестрой масти, ибо я видел, — сказал ему бог, — кривду и обман, учиняемый тебе твоим тестем Лаваном; а теперь встань, — говорит ему бог, — уходи из этой страны и вернись в свою страну. Когда он со всей своей семьей и всем нажитым у тестя возвращался в свою страну, говорит священная история (или легенда), он имел ночью встречу с одним незнакомцем, и ему пришлось бороться с ним всю ночь до рассвета; незнакомец, не будучи в состоянии одолеть его, спросил его, кто он, и Иаков назвал свое имя. Тогда незнакомец сказал ему: отныне имя твое будет не Иаков, а Израиль, ибо ты оказался сильным в борьбе с богом и, стало быть, тем паче будешь силен в борьбе с людьми (32).

Такой характер носили первые из этих воображаемых видений и божественных откровений; не следует судить иначе и о последующих. Спрашивается: где видимость божества в этих аляповатых сновидениях и пустых обманах воображения? Представьте себе, что к вам явится грубый, неотесанный деревенский парень или пастух вроде вышеупомянутого Иакова и станет вам рассказывать: я условился со своим тестем (или кем другим), что буду один стеречь его стада и моим вознаграждением будет весь пестрый приплод; в знак того, что бог благоволит мне и щедро вознаградит мою службу, бог явился мне во сне и сказал мне: я бог, уже явившийся тебе в таком-то месте, я видел учиненную над тобой кривду и неправду, ты не будешь лишен своего вознаграждения, я исполню твои желания; следи и смотри, как самцы будут всходить на самок в твоих стадах, весь их приплод будет пестрой масти, и плата твоя велика будет. Представьте себе, повторяю, что кто-нибудь придет к вам в наше время и станет городить такую ерунду, причем будет действительно считать ее плодом божественного откровения и верить в явившееся ему видение. Не будете ли вы считать таких людей помешанными людьми, страдающими галлюцинациями, простофилями? Разумеется, мы будем считать их таковыми. Представьте себе, что эти люди будут продолжать в том же духе: ночью нам встретились какие-то незнакомцы, мы вынуждены были вступить с ними в поединок и всю ночь бороться с ними, и незнакомцы, не будучи в состоянии побороть нас, открылись нам, что мы боролись с богом (или богами). Представьте себе, что эти люди будут видеть в своей воображаемой победе (над богом) божественное предсказание или заверение от бога, что столь же победоносны они всегда будут в борьбе со своими врагами, — не будете ли вы смеяться над глупыми фантазиями этих жалких людей? Несомненно, мы только посмеемся над ними. Или представьте себе другой пример: несколько иностранцев, например, немцев или швейцарцев, придут в нашу Францию и, повидав самые прекрасные провинции королевства, объявят, что бог явился им в их стране, велел им отправиться во Францию и обещал отдать им и их потомкам все прекрасные земли, вотчины и провинции королевства от больших рек Рейна и Роны до океана, обещал им заключить вечный союз с ними и их потомками, умножить их потомство, сделать его таким же многочисленным, как звезды на небе и песчинки в море, и наконец благословить в них все народы земли, а в знак своего союза с ними велел им обрезать себя и всех младенцев мужеского пола, рождающихся у них и их потомства, и т. д. Найдется ли человек, который не станет смеяться над этим вздором и не сочтет этих иностранцев помешанными, людьми, страдающими галлюцинациями, безумными фанатиками? Разумеется, не найдется. Каждый лишь посмеется над всеми этими великолепными видениями и божественными откровениями, проведет несколько веселых минут.

Нет никакого основания отнестись иначе, благоприятнее к рассказам якобы святых и великих патриархов Авраама, Исаака и Иакова о бывших им видениях и божественных откровениях — безразлично, верят ли они в них; так или иначе они заявляют о них. Эти рассказы их не заслуживают более серьезного отношения, чем бредни иностранцев, которые я привел вам в пример, и тоже были в действительности лишь заблуждением, самообманом, ложью и обманом. И не подлежит никакому сомнению, что, если бы эти три почтенных патриарха явились теперь к нам и снова поведали об этих своих видениях и божественных откровениях, мы не преминули бы высмеять их и считали бы все их воображаемые видения и божественные откровения не чем иным, как заблуждением, самообманом, ложью и обманом.

Я говорю о заблуждении и самообмане на тот случай, если бы эти люди произвели впечатление, что действительно верят в свои видения и откровения; в таком случае мы считали бы рассказчиков людьми, страдающими галлюцинациями, и простаками. Но мы увидели бы в них лжецов, плутов и шарлатанов, если бы получили другое впечатление об их личности и намерениях. Впрочем безразлично, намеревались ли патриархи обманывать других или же в первую очередь обманывали самих себя. Легко убедиться во вздорности и ложности всех этих мнимых видений и божественных откровений. Они сами достаточно изобличают себя тем, что даны только в пользу отдельных лиц и одного народа, построены на несправедливом и возмутительном пристрастии к отдельным народам и лицам, о котором я уже говорил выше. Нельзя поверить, что бог, предполагаемый бесконечно благим, совершенным и справедливым, мог когда-либо совершить и совершил или допустил такую возмутительную несправедливость, как столь пристрастное отношение к отдельному народу или к отдельным лицам. Мало того, эти видения и откровения сами себя изобличают также своим пустячным и ложным характером. Они достаточно изобличают себя также в трех других отношениях: 1) пошлым, позорным и смешным знаком мнимого союза бога с людьми; 2) жестоким и варварским обычаем кровавых закланий в жертву невинных животных, обычаем, учреждение которого Моисей приписывает самому богу, и жестоким и варварским повелением бога Аврааму заклать ему в жертву своего собственного сына; 3) явным неисполнением прекрасных и щедрых обещаний, которые бог, по словам Моисея, надавал трем названным патриархам. В самом деле: знак мнимого союза, или завета, носил совершенно пошлый и смешной характер, кровавые приношения в жертву невинных животных были варварской жестокостью, точно так же, как приказание отцу заклать в жертву своего собственного сына; и наконец грандиозные и заманчивые обещания бога патриархам остались безрезультатными и невыполненными. Все это является несомненными и очевидными доказательствами пустоты и ложности этих мнимых видений и божественных откровений.

Что касается знака мнимого союза между богом и упомянутыми тремя патриархами со всем их потомством, то он явно смешон, так как заключается в пустячном и смешном обрезании кусочка плоти или кожи с самой непотребной части человеческого тела. Как! всемогущий и премудрый бог забавлялся и забавляется тем, что заставил целый народ носить знак союза с ним на самой непотребной части человеческого тела! Бог установил этот знак в виде столь пустячного и смешного обрезания кусочка плоти, или кожи! Этому никак нельзя поверить. Если б всемогущий бог действительно остановил свой выбор на одном народе и захотел запечатлеть знак своего союза на теле людей, он несомненно выбрал бы более пристойный знак, более достойный и почетный, и несомненно также поместил бы его на самой благородной, значительной и видной части тела, чтобы этим особым проявлением своей благости сделать свой народ более прекрасным, совершенным, почтенным и значительным, чем все другие народы. Но выбрать вместо этого столь презренный и пошлый знак своего союза, как нас хотят уверить, и поместить его на самой непотребной части нашего тела! Нет, это не достойно величия и державного величества бога, и возмутительна даже самая мысль, что он мог когда-либо пожелать подобное.

XXIII^

Во-вторых, что касается учреждения кровавого обычая приношения в жертву невинных животных, то так называемые святые и священные книги(33), содержащие вышеуказанные откровения, открыто приписывают его богу, равно как учреждение жертвенников и посвящение жрецов, долженствующих приносить на них жертвы. Как говорится в этих книгах и мнимых божественных откровениях, бог повелел, чтобы эти жрецы кропили вокруг его алтаря кровь приносимых ему в жертву животных, чтобы они убивали жертву, разрубали ее на куски и сжигали ее мясо на его алтаре. С своей стороны бог обещал, что ему будет очень приятен запах дыма от сожжения жертвы, принесенной ему таким образом. Согласно с этим в тех же книгах рассказывается, что Ной, выйдя после потопа здравым и невредимым из ковчега, в котором он находился вместе с женой и детьми и животными всех пород для спасения от потопа, немедленно воздвиг жертвенник, или алтарь, богу и в благодарность принес богу на этом алтаре в жертву животных(34). А бог, как сказано в этих книгах, засвидетельствовал, что ему очень приятен был дым этого жертвоприношения; поэтому бог обещал не проклинать более земли из-за людей, так как люди с юности своей склонны ко злу. Вот что, согласно тем же книгам, бог повелел в своем законе относительно приношения в жертву животных и относительно посвящения жрецов.

Господь, — говорят эти так называемые святые книги, — беседовал с Моисеем и сказал ему: скажи сынам израилевым, чтобы они делали мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие, принимайте приношение мне (35)… они устроят мне также святилище и скинию, чтобы я обитал среди них(36). И кроме того сделай мне также жертвенник из дерева ситтим длиною в пять локтей и шириною в пять локтей так, чтобы он был четырехугольный и высотой в три локтя. Возьми брата своего Аарона и детей его для совершения жертвоприношений. И сделай им священные одежды для славы и благолепия(37). А вот что ты должен совершить над ними, чтобы посвятить их на священство и на служение при жертвоприношениях: возьми одного тельца из стада и двух овнов без порока и хлебов пресных…(38) приведи Аарона и его сыновей ко входу в скинию [собрания], потом возьми священные одежды и облеки Аарона в хитон и верхнюю ризу, в эфод и наперсник и опоясай его поверх прекрасным поясом из эфода; затем возложи на его голову тиару, а на тиаре укрепи диадему святости, возьми елей для помазания и возлей ему на голову; и приведи также сынов его и облеки их в одежды священнослужителей, опоясай поясами Аарона и его сыновей, возложи на них повязки, таким образом ты посвятишь их, и священство будет принадлежать им по уставу навеки. Когда это будет сделано, приведи тельца перед скинию [собрания], и возложат Аарон и сыны его руки свои на голову тельца, и ты заколешь тельца перед господом у входа в скинию. Затем возьми крови тельца и возложи перстом твоим на роги жертвенника, вылей всю остальную кровь у основания жертвенника, возьми весь тук, покрывающий внутренности, и сальник с печени, и обе почки и тук, который на них, и воскури их на жертвеннике; а мясо тельца, его кожу и нечистоты его сожги на огне вне стана, эта жертва будет для искупления грехов. И возьми одного овна, и возложат Аарон и сыны его руки свои на голову этого овна; и заколи овна и возьми крови его, и покропи ее на жертвенник со всех сторон(39); затем рассеки овна на части, вымой внутренности и голени его, положи их на рассеченные части и голову овна и сожги всего овна на жертвеннике. Это — жертва всесожжения, ты принесешь ее господу, благоухание этой жертвы будет для него очень приятно. Потом возьми другого овна, и возложат Аарон и сыны его руки на голову этого овна; заколи овна, возьми крови его и возложи на край правого уха и на большой палец правой ноги и окропи оставшейся кровью жертвенник со всех сторон; и возьми крови, которая на жертвеннике, и слей для помазания и окропи Аарона и одежды его, сынов его и одежды их вместе с ними, и таким образом они будут освящены и посвящены… И это будет устав вечный для Аарона и этих сынов… и тельца за грех приноси в жертву каждый день для очищения… Вот еще, — сказал он ему, — что будешь ты совершать на жертвеннике: ты будешь каждый день постоянно приносить в жертву двух агнцов, одного из них приноси в жертву утром, другого к вечеру… и я буду обитать среди сынов израилевых и буду им богом и т. д.(40).

А вот еще что написано в этих же книгах относительно этого рода жертвоприношений. Воззвал господь к Моисею и сказал ему: объяви сынам израилевым и скажи им: когда кто из вас хочет принести жертву господу, приносите вашу жертву или дар из стад ваших, как из крупного скота, так и из мелкого; если жертва его есть всесожжение из крупного скота, пусть приносит самца без порока, пусть добровольно приведет ее к дверям скинии [собрания] перед лицом господа и возложит руку свою на голову жертвы, и эта жертва будет принята от него и во очищение грехов его, и заколет он доброго тельца перед господом, сыны же Аарона, священнослужители, предложат его кровь и окропят ею жертвенник и все кругом; затем снимут кожу с жертвы и рассекут последнюю на части. Сыны Аарона, священнослужители, разведут на жертвеннике огонь и положат на огонь дрова; равным образом разложат они на дровах части животного, его голову и тук, и священнослужитель предложит все это в жертву господу на жертвеннике, где он их воскурит и сожжет в виде всесожжения; это жертвоприношение, совершенное таким образом, будет иметь очень приятное благоухание для господа(41). Если жертва всесожжения берется из мелкого скота, а именно из овец или коз, он принесет в жертву самца без порока, жертву зарежут на северной стороне от жертвенника перед лицом господа, и сыны Аарона, священнослужители, оросят кровью жертвенник и [все] кругом, затем жертву рассекут на части, отделив голову ее, нечистоты и тук, и священнослужитель разложит их на дровах, под которыми он разведет огонь. А внутренности и ноги он вымоет, затем он предложит все это в жертву, воскурит и сожжет все это на жертвеннике как жертву всесожжения, и это жертвоприношение, совершенное таким образом, будет иметь очень приятное благоухание для господа. А если он приносит господу в жертву всесожжения птицу, то пусть приносит в жертву горлиц или молодых голубей; пусть священнослужитель принесет их в жертву на жертвеннике, свернет голову жертвы ногтем, воскурит и сожжет ее на жертвеннике и выцедит ее кровь сбоку жертвенника; зоб с перьями он оторвет и бросит сбоку жертвенника там, где пепел, и надломит крылья жертвы, не отделяя их, и воскурит и сожжет их на дровах, что на огне. Это жертвоприношение, совершенное таким образом, будет иметь очень приятное благоухание для господа и т. д.(42).

В другой раз, как рассказывается в названных книгах, бог воззвал к Моисею и сказал ему(43): если кто-нибудь совершит проступок или грех против закона или против установленных его богом обрядов, то, в случае если это произошло по ошибке, пусть принесет господу жертву за грех свой, а именно овна без порока, пусть священник заколет овна господу в искупление его греха. Равным образом(44), если кто согрешит по неведению и совершит нечто, запрещенное законом, он принесет в жертву овна без порока, и священнослужитель, предлагая эту жертву богу, помолится за него, и грех его будет отпущен. И еще раз, как рассказывается в этих книгах, бог воззвал к Моисею и сказал ему: возвести сынам израилевым и скажи им: когда вы вступите в страну, в которой вам предстоит жить и в которой я водворю вас, и когда вы захотите принести господу жертву всесожжения, вы будете приносить ее животными как из крупного, так и из мелкого скота; при каждом ягненке вы будете приносить в жертву господу лепешку из пшеничной муки с известной мерой вина; при каждом баране вы тоже будете приносить в жертву лепешку из пшеничной муки с известной мерой масла и вина для возлияний; при каждом воле вы вместе с тельцом без порока будете приносить господу лепешку из пшеничной муки и известную меру масла и вина, — так вы будете поступать при закалывании в жертву каждого быка, каждого барана и каждого животного из мелкого скота, ягненка и козленка, и благоухание ваших жертвоприношений будет весьма угодно господу и т. д.(45).

Все эти свидетельства, взятые из так называемого Писания и из вышеупомянутых мнимых божественных откровений, ясно и определенно говорят, что жестокие и кровавые заклания в жертву невинных животных были божественным установлением, во всяком случае в еврейском законе, и что так или иначе эти жертвы некогда были весьма угодны богу.

Но как же можно представить себе и поверить, что бог, предполагаемый бесконечно совершенным, бесконечно мудрым и благим, установил когда-либо столь жестокие и варварские жертвоприношения? Ведь это варварство и жестокость — убивать, закалывать и душить животных, не причиняющих никакого вреда. Ведь они так же чувствительны к боли и страданию, как мы, вопреки пустым, ложным и смешным утверждениям наших новоявленных (46) картезианцев, видящих в животных только одни машины без души; на этом основании путем вздорного рассуждения о природе мышления (они утверждают, что материя не способна мыслить) эти картезианцы уверяют, что животные всецело лишены всякого чувства удовольствия и страдания. Смешной взгляд! Плохое правило и возмутительное учение! Ибо оно явно направлено к тому, чтобы заглушить в сердцах людей всякое чувство доброты, кротости и сострадания к этим бедным животным, и позволяет людям безжалостно мучить животных для своей забавы под тем предлогом, что животные не чувствуют причиняемой им боли, все-равно как машины, если их бросить в огонь и разбить вдребезги. Конечно, это возмутительная жестокость по отношению к бедным животным, которые тоже живут и умирают, как мы, тоже состоят из плоти, крови и костей, тоже имеют все жизненные органы и органы чувств — глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, ноздри, чтобы обонять и различать запахи, язык и нёбо, чтобы различать вкус мяса различных пород и вкус подходящей для себя пищи, ноги, чтобы передвигаться. К тому же мы видим у них все признаки и действия страстей, которые мы ощущаем в себе самих; поэтому приходится со всей несомненностью полагать, что они точно так же, как мы, чувствительны к добру и злу, т. е. к удовольствию и страданию. Они — наши слуги и верные товарищи в жизни и работе; поэтому мы должны кротко обращаться с ними. Да будут благословенны народы, которые обращаются с ними мягко и кротко и чувствуют сострадание к их лишениям и страданиям. Но да будут прокляты народы, которые жестоко обращаются с ними, мучают их, любят проливать их кровь и горят желанием есть их мясо. В некоторых местах апокрифических писаний сказано (47), что с самого начала в сердце Адама было заронено дурное семя злобы, семя злого посева. Действительно, кажется, это дурное семя злобы, это семя злого посева по сию пору обретается в сердцах всех людей и заставляет их находить каждодневно удовольствие в том, чтобы делать зло, и в частности проявлять свою жестокость на этих бедных бессловесных и кротких животных, мучить их, безжалостно убивать, душить и закалывать, как они делают это изо дня в день, чтобы доставить себе удовольствие поесть их мяса. Что касается меня, то хотя я на себе самом достаточно ощущаю дурное влияние и дурные результаты этого проклятого семени злого посева, я тем не менее могу сказать, что никогда не испытывал такого отвращения, как тогда, когда мне в некоторых случаях приходилось зарезать или велеть зарезать курицу или голубя или отдавать на убой свиней. Заявляю, что делал это всегда только с большой неохотой и отвращением, и, если бы во мне была хотя бы капля суеверия и склонности к религиозному ханжеству, я непременно присоединился бы к тем, которые дают религиозный обет никогда не убивать животных и не есть их мяса. Я ненавижу уже один вид скотобоен и всегда с ужасом думал о той возмутительной резне и заклании в жертву невинных животных, которое устроил царь Соломон при посвящении своего храма, — он приказал заколоть до двадцати двух тысяч быков и сто двадцать тысяч баранов и овец. Какая зверская бойня! Сколько пролитой крови! Как представить себе, как поверить, что богу, бесконечно великому и мудрому, угодно было взять в качестве своих жрецов только мясников и живодеров и сделать из своей скинии, из своего храма сплошную живодерню? Как представить себе, как поверить, что ему приятно было зрелище жестокого избиения стольких невинных животных? Как представить себе и поверить, что ему приятно было зрелище их проливаемой крови и их жалкого издыхания? И наконец, как представить себе и поверить, что ему приятен был запах и дым такого количества сжигаемого мяса? Если это было бы так, — а так уверяют вышеупомянутые книги и мнимые божественные откровения, — то можно было бы с полным правом сказать, что не было никогда такого кровожадного тирана, такого лютого и дикого зверя, как этот бог. Но возмутительно и совершенно недостойно думать так о существе, которое предполагается бесконечно совершенным, всеблагим и премудрым. Отсюда ясно следует, что учреждение жертвоприношений приписывается богу ложно и что мнимые откровения, в которых оно приписывается ему, ложны, т. е. являются только заблуждением и иллюзиями, обманом и шарлатанством. А это ясно показывает, что такие жертвоприношения, так же как и все прочие, являются лишь человеческим установлением и выдумкой.

XXIV^

Вот как один здравомыслящий автор описывает происхождение этого отвратительного обычая приносить в жертву невинных животных(48): «Историки говорят, что первые обитатели земли две тысячи лет жили растительной пищей, т. е. земными плодами и злаками, причем приносили в жертву богу первые плоды; пролить кровь животного, даже в виде жертвоприношения, считалось неискупаемым преступлением, а тем паче есть мясо животных. И вот,— прибавляет этот автор, со слов упомянутых историков, — первый бык был убит в Афинах при следующих обстоятельствах. Жрец этого города, по имени Дием, однажды совершал обычное приношение плодов на алтаре, воздвигнутом на открытом поле, так как тогда еще не было храмов. Вдруг от пасущегося неподалеку стада отделился бык, подошел к жертвеннику и сорвал с алтаря пучок посвященной травы. Жрец Дием, paзгневанный этим мнимым святотатством, выхватил меч у одного из зрителей и заколол им быка. Но, когда улегся его гнев, Дием понял, какое огромное преступление он совершил, и, страшась ярости народной, стал уверять народ, что ему явился бог и приказал ему принести в жертву этого быка и сжечь мясо его на жертвеннике, чтобы искупить грех быка, съевшего посвященные злаки. Набожная толпа, или вернее, — темная и невежественная чернь, поверила своему жрецу, как оракулу; быка прирезали на жертвеннике, развели огонь, и все присутствовали при этом новом жертвоприношении. С той поры афиняне стали ежегодно приносить в жертву быка, и от них, эта благочестивая жестокость распространилась не только по всей Греции, но и у всех народов мира. Впоследствии, — продолжает тот же автор, — случилось как-то, что жрец, совершая свое кровавое жертвоприношение, поднял с земли упавший с жертвенника кусок сварившегося мяса: обжегши себе пальцы, он машинально поднес их ко рту, чтобы успокоить боль. Как только он отведал сладость бычьего жира, которым были измазаны его пальцы, ему не только захотелось продолжения этого, но он дал также кусок другому жрецу, а тот в свою очередь поделился с другими, и все они, восхищенные этим новым лакомством, с жадностью принялись поедать бычье мясо. Вот откуда, — говорит тот же автор, — прочие смертные заимствовали этот жестокий и кровавый обычай убивать животных, чтобы лакомиться их мясом. Евреи, — продолжает он, — утверждают вопреки этим авторитетам, что дети Адама приносили в жертву живую тварь еще с самого начала мира, но, — прибавляет он, — известно, что в писаный закон, откуда они взяли этот факт, вкрался ряд ошибок».

«Древние, — продолжает наш автор, — говорят также, что первая коза, павшая от руки человека, была убита в отмщение за убыток, причиненный ею владельцу виноградника; прежде никогда не слыхали о таком нечестивом действии. Известно, — продолжает он, — что египтяне, самый древний и мудрый народ в мире, унаследовали от первых обитателей земли запрет убивать всякую живущую тварь; чтобы придать больше силы этому первоначальному закону природы, они изображали своих богов в виде животных, дабы простой народ, уважая эти священные символы, научился щадить жизнь животных и не причинять им никакого зла. Брамины восточной Индии не только не приносят в жертву животных, а строят для них больницы, как для людей; это считается у них весьма добродетельным делом. Во всех их городах множество пророков проводят жизнь в заботах о больных и раненых животных, которые не в состоянии прожить без помощи. Этот обычай у них не нов, они унаследовали его по традиции с незапамятных времен».

А вот что тот же автор говорит по тому же вопросу о евреях: «У евреев жрецы предлагали богу в жертву животных разных видов, как-то: быков, овец; это предписано было в законе, полученном ими якобы от самого бога. Заколов жертву, жрецы проливали кровь ее вокруг жертвенника и окропляли ею главным образом четыре угла со всяческими церемониями. Потом, выпотрошив внутренности и содрав с животного шкуру, они сжигали мясо и жир на огне, разведенном на жертвеннике, и считали, что богу приятен дым этих жертвоприношений, что он доставляет богу большое удовольствие, как об этом сказано в их книгах».

Если рассказ этого автора о происхождении и развитии кровавого обычая приносить в жертву домашних животных и не обладает [всей] очевидностью и полной достоверностью, то нельзя отрицать, что он во всяком случае весьма правдоподобен. Что касается его указаний на мягкое и гуманное обращение первых людей с этими животными и на запрет убивать и зря мучить их, то несомненно эта мягкость и этот запрет вполне соответствовали здравому разуму(49) и естественной справедливости и даже книге Бытия(50), в которой сказано, что вначале бог разрешил людям питаться только травами и земными плодами.

Зато лишены всякого правдоподобия и всякого разумного и справедливого основания мнимые божественные откровения относительно жестокого и варварского обычая приносить в жертву невинных животных. Эти жертвоприношения являются только варварством и жестокостью. Отсюда ясно, что они проистекают только от неразумия и злобы человеческой, а никак не являются божественным установлением.

До чего однако люди были безумны и слепы, если думали почтить таким образом бога и доставить ему приятное! Не были ли они безумцами и слепцами, считая, что богу будет приятно видеть проливаемую кровь бедных животных и сжигание их мяса? Не были ли они безумцами и слепцами, думая успокоить его гнев и заслужить его милости этими отвратительными жертвоприношениями? Напротив, это должно было бы лишь вызвать его гнев и навлечь на людей его возмездие и проклятие. Кому пришло бы в голову почтить искусного и выдающегося мастера и сделать ему приятное, разрезая и сжигая на его глазах самые прекрасные его произведения, под предлогом принесения их ему в жертву? Кому пришло бы в голову почтить государя или князя и сделать ему приятное, разрывая и сжигая на его глазах под предлогом принесения ему в жертву все, что есть самого прекрасного и ценного в его дворце? Конечно, нет таких безумцев, никто не поступит таким образом, никому даже не придет в голову подобная мысль. Чем же объясняется это безумие людей, считающих, что они почитают бога и угождают ему, когда раздирают, убивают и сжигают его собственные творения под предлогом принесения их ему в жертву? Чем объясняется в наше время безумие и ослепление наших христопоклонников, полагающих, что они доставляют высшую честь и высшее удовольствие своему богу отцу, предлагая и принося ему в жертву каждодневно не более и не менее как его собственного божественного сына в память его позорной и жалкой смерти на кресте? Как могут они, повторяю, считать, что почитают бога и угождают ему, предлагая ему таким образом в жертву его собственного сына? Разумеется, это возможно только в результате крайнего ослепления и умопомрачения.

Вот что говорит Монтэнь(51): «На мой взгляд, — говорит он, — древние думали, что возвеличивают бога, приравнивая его к человеку, наделяя его человеческими способностями, прихотями и низменными потребностями, предлагая ему в пищу мясо, увеселяя его нашими плясками, ряжением и фарсами, предлагая ему наши одеяния для одежды, наши дома для жилища, услаждая его запахом благовоний и звуками музыки, празднествами и цветами. Приспособляя его к нашим порочным страстям, они льстиво приписывают его правосудию бесчеловечную мстительность и увеселяют его зрелищем разрушения и разорения того, что он сам создал и охранял. Так поступил, например, Тиберий, Семпроний, предав огню в жертву Вулкану богатую военную добычу и оружие, захваченное им у неприятеля в Сардинии. Павел Эмилий принес в жертву Марсу и Минерве добычу, захваченную им в Македонии. Александр, придя к Индийскому океану, бросил в его воды в честь Фетиды несколько больших золотых сосудов, кроме того устроил на своих алтарях бойню не только невинных животных, но и людей. Таким образом, — говорит наш автор, — у многих наций, и в том числе у нашей, были в обычае человеческие жертвоприношения, причем ни одна нация, по его мнению, не представляет исключения из этого правила. Геты, — говорит он, — считают себя бессмертными; умереть значит для них лишь отправиться к своему богу Замолксису. Каждые пять лет они отправляют к нему кого-нибудь из своей среды, чтобы снабдить его всем необходимым, Амeстрис, мать Ксеркса, cостарившись, приказала однажды похоронить заживо четырнадцать отроков из знатнейших персидских семейств; это была жертва какому-то высшему богу, согласно религии страны. Еще поныне идолы Фемикститана окрашиваются кровью малых детей, им угодны только жертвы из этих чистых детских душ. Справедливость, — говорит автор, — алчет крови невинных. Точно так же карфагеняне приносили в жертву Сатурну своих собственных детей, а бездетные покупали для этой цели чужих детей; отец и мать обязаны были с веселым и довольным видом присутствовать при обряде жертвоприношения. Жители Перу(52) приносили в жертву своим богам все, что у них было наиболее прекрасного и ценного: золото и серебро, зерно, воск и животных. Обычно они приносили в жертву не менее ста овец различной масти с совершением разных обрядов. Ежедневно они приносили в жертву солнцу стриженного барана, облачали его в красную рубаху и предавали огню. Но, — говорит он, — не было ничего ужаснее человеческих жертвоприношений в Перу и в еще большей мере в Мексике. В Перу приносились в жертву дети от 14 до 10 лет, причем главным образом ради успеха инки в его военных предприятиях; в день венчания инки на царство приносили в жертву двести детей. Приносили в жертву также много девушек, — причем брали их из монастырей, — во славу инки. Когда инка тяжело заболевал без надежды на выздоровление, перуанцы приносили его сына в жертву солнцу или своему богу Виракока, умоляя его удовольствоваться сыном вместо отца. Мексиканцы(53) же приносили в жертву только военнопленных. Они ставили их одного за другим на колени перед вратами своего храма, затем жрец обходил их с идолом их бога и, показывая его, каждому говорил: вот твой бог. Затем их отводили на место, где должно было произойти их убиение, там их ожидали предназначенные для этого обряда шесть самых рослых жрецов в таком наряде, что их можно было скорей принять за дьяволов, чем за людей».

Согласно донесению посланников при мексиканском царе(54), этот государь ежегодно приносил в жертву пятьдесят тысяч военнопленных и постоянно вел войну с тем или другим из соседних народов, чтобы всегда иметь материал для своих человеческих жертвоприношений. Мурад(55), — говорит Монтэнь, — принес при взятии Истма в жертву душе своего отца шестьсот молодых греков, чтобы кровь их служила умилостивлением для искупления грехов умершего. Китайцы приносили жертвы не только своим богам, но также дьяволам, хотя знали, что дьявол зол и проклят; они приносили ему жертвы для того, чтобы он не причинял вреда им лично и их имуществу. В Калькутте поступали таким же образом. Жители Мартиники(56) поклоняются дьяволам, хотя считают их виновниками всего зла; они приносят им жертвы и строят им храмы в большем количестве, чем самому творцу. Японцы тоже поклоняются дьяволу, как и туземцы Америки, и приносят ему жертвы не для того, чтобы получить от него какие-нибудь благодеяния, а для того, чтобы он не делал им никакого зла. Наши древние галлы, обитатели нашей Франции, не были в этом отношении мудрее других наций, так как тоже приносили своим богам человеческие жертвы. Лица, пораженные тяжелой болезнью, приносили человеческие жертвы или давали обет сделать это. Обряд жертвоприношения выполняли тогдашние жрецы-друиды, — галлы верили, что, принеся в жертву богам жизнь человека, можно успокоить их гнев и спасти другого человека; жертву либо сжигали живьем, либо пронзали стрелами. Поэтому, когда кто-нибудь из галлов опасно заболевал, к нему призывали друидов, которые приносили в жертву Дрию, богу преисподней и врагу жизни, одного из заслуживших смерть преступников или, за отсутствием такового, другого несчастного; галлы верили, что для жаждущего человеческой крови бога будет довольно смерти этого человека и жизнь больного будет сохранена. Плутарх(57) правильно заключает по этому поводу, что лучше было бы людям никогда не знать богов, чем верить, как это имело место, что некоторые боги жаждут человеческой крови и упиваются ею.

В самом деле, — как говорит Монтэнь(58), — странной фантазией было платить за милость богов нашим горем, как делали например карфагеняне, приносившие в жертву Сатурну своих собственных детей; бездетные покупали чужого ребенка и сжигали его живьем, причем отец и мать обязаны были с веселым и довольным видом присутствовать при этом жестоком обряде. Точно так же лакедемоняне для услаждения своей Дианы истязали юношей, бичевали их порой до смерти. Религия, — говорит Монтэнь, — способна была внушить людям столько великих и жестоких зол: tantum religio potuit suadere malorum (Лукреций). Дико было, — продолжает он, — благодарить Зодчего разрушением его постройки и карать безвинных, чтобы этим предотвратить кару, заслуженную виновными. Дико было думать, что заклание и смерть бедной Ифигении очистит греческое войско от его вины. А что сказать о великих душах обоих Дециев, отца и сына, прекрасных и благородных, которые бросились на верную смерть в самую гущу неприятельских рядов, чтобы умилостивить богов в пользу римлян! (59) Какая чудовищная несправедливость, — говорит Монтэнь, — со стороны богов не пожелать смилостивиться над римским народом иначе, как только ценой жизни обоих этих великих людей! Какое безумство со стороны людей верить, что богов может успокоить только насильственная смерть невинных! Какое безумство, — повторяю, — и ослепление с их стороны думать таким образом и совершать такие ужасные зверства под знаменем религии! Однако ведь их внушает именно религия, безрассудная вера в богов; это она заставляет поступать так. Так что можно сказать: сама религия часто учит людей злу и заставляет их совершать под предлогом благочестия нечестивые и возмутительные деяния. Как говорит Лукреций (60): «Часто религия сама порождала эти преступные и нечестивые деяния», или в другом, уже цитированном мной стихе: «столько зол в состоянии была религия внушить людям!» Плутарх был совершенно прав, что гораздо лучше было бы людям никогда не знать богов, чем совершать столько безумств и злодейств под предлогом почитания богов, страха перед ними и служения им. Виновниками всех этих великих зол являются те, которые заставляют почитать богов. Этому не следует удивляться, ибо сказано, что нечестие распространилось на всю землю от самих пророков Иерусалимских(61).

Наши христопоклонники еще не вполне свободны от этого безумного убеждения в действительности и силе кровавых жертвоприношений: хотя теперь они уже не совершают жертвоприношений, они то-и-дело оправдывают тех, которые совершали их в прежние времена, а также закон, предписывавший эти жертвоприношения; они даже верят, что неизмеримые заслуги [пролитой] крови их бога-спасителя Иисуса Христа отпустили им грехи их и вернули им милость их бога. Иисус Христос, — утверждают они, — сам предложил себя в жертву на кресте для отпущения им грехов их. Отсюда утверждение, что этот мнимый божественный спаситель омыл их в своей крови от скверны их грехов и что он примирил их с богом(62) заслугами своей [пролитой] крови и смерти. Христопоклонники доходят даже до утверждения, что по этому закону, принимаемому ими за божественный, все должно очищаться кровью и что для людей не было бы отпущения грехов без пролития крови их божественного спасителя. Они приписывают самому богу желание принести в жертву своего божественного сына руками самих же людей, которые так оскорбили бога своими прегрешениями; эта жертва должна была успокоить гнев бога против людей за все допущенные ими ослушания его и за все грехи, которые они еще совершат до конца веков. Как сказано выше, со стороны язычников было великим безумством считать, что только наказание невинных может смягчить гнев богов против виновных, — так говорит Монтэнь; какое же безумство со стороны христиан верить, что их бог-отец смилостивился над людьми только через наказание своего божественного сына, только через его кровавую смерть! Какое безумство думать, что он не смилостивился бы над ними, если бы они не преследовали, не терзали и не подвергли позорной, отвратительной и жестокой смерти его возлюбленного и единственного божественного сына, их бога и спасителя! Какая глупая мысль! Какое безумие, — повторяю, — даже помыслить о такой чудовищной несправедливости богов, о том, что бог может смилостивиться над грешными людьми только через наказание своего невинного и божественного сына, через его кровавую и позорную смерть! Мне нехватает слов, чтобы выразить этот предел безумия. И однако религия заставляет наших христопоклонников верить в это; правда, она не велит им совершать кровавые и жестокие жертвоприношения, как в прежние времена, однако она учит их одобрять эти жертвоприношения в прошлом и поклоняться жертве, принесенной в лице самого бога, она заставляет верить в самые нелепые и смешные вещи, какие только можно себе представить, — я докажу это подробнее в дальнейшем изложении.

XXV^

Вернемся к мнимому приказанию, данному богом Аврааму, — принести ему в жертву своего единственного сына. Признаюсь, оно не должно казаться слишком странным нашим христопоклонникам, поскольку они верят, что этот же бог велел своему собственному божественному сыну принести себя в жертву для спасения людей и что это веление действительно было исполнено. Но не ужасно ли по существу это мнимое повеление? Как может отец и вообще любой здравомыслящий человек вообразить, что подобное внушение или веление может исходить от бога, т. е. от существа бесконечно совершенного, всеблагого и премудрого? Это было бы непостижимо, если бы мы не видели на других примерах, что суеверие может внушать людям самые жестокие и бесчеловечные чувства и что в своем ослеплении вздорным, ложным и злосчастным предлогом религии люди способны решительно на все; даже совершая самые предосудительные и возмутительные поступки, они воображают, что выполняют самые достойные и добродетельные дела. Примером является тот же Авраам: он, ни с кем не советуясь относительно своего сна или, если угодно, видения, без всяких колебаний тотчас же собрался выполнить это мнимое приказание и искусно или, вернее, глупо и неосторожно придал характер благочестия делу, которое должно было бы внушать ему ужас.

Вот какое обращение к Исааку вкладывают в уста Аврааму, сделавшему уже все приготовления для жертвоприношения(63). Сын мой, — якобы сказал он ему, — я воссылал богу горячие молитвы, чтобы он дал мне тебя, со дня твоего рождения я окружил тебя всем возможным попечением, я считал пределом моих желаний видеть тебя достигшим зрелого возраста и оставить тебя после моей смерти наследником всего моего достояния. Но богу, давшему мне тебя, угодно теперь, чтобы я потерял тебя, — поэтому великодушно предоставь принести себя ему в жертву. Окажи ему, сын мой, этот почет и послушание в благодарность за милости, которые он даровал нам во время мира, и за его поддержку во время войны. Так как ты рожден только для того, чтобы умереть, какой конец может быть для тебя более возвышенным, чем быть принесенным в жертву собственным отцом верховному владыке вселенной? Бог желает положить предел твоей жизни не на одре болезни и не от раны на войне или от какого-либо другого несчастного случая, которым столь подвержены люди, он считает тебя достойным отдать ему душу среди молитв и жертвоприношений, чтобы всегда принадлежать ему. Таким образом, ты утешишь мою старость, доставив мне поддержку бога вместо той поддержки, на которую я мог надеяться от тебя, воспитав тебя с таким старанием. Исаак, достойный сын столь замечательного отца, выслушал эту речь не только без удивления, но даже с радостью и ответил, что он был бы недостоин родиться, если бы отказался повиноваться отцовской воле, особенно раз она согласна с волей божьей. Сказав это, он устремился к жертвеннику, чтобы подвергнуться закланию. И эта великая жертва, говорит еврейский историк Иосиф, совершилась бы, если бы бог не воспрепятствовал этому.

Вот несомненно довольно красивое и благоприятное толкование, красивый и благоприятный предлог для того, чтобы благочестиво, в страхе божьем исполнять подобные повеления. Вот каким образом невежественные и темные люди легко поддаются на обман, принимают зло за добро, если только оно облечено в некоторую обманчивую видимость добродетели и благочестия. По этому способу наши благочестивые христопоклонники придают благопристойную видимость благочестия всем пустым и суеверным обрядам и церемониям своей религии. Подобными речами, преисполненными пустого и обманчивого благочестия, они превозносят до небес пресловутую святость своих тайн и священнодействий. С помощью подобных пустых и смешных толкований они находят что им угодно в своем мнимом священном писании, вкладывают в него тот смысл, который им нужен, находят тайны там, где их нет, находят черное белым, белое — черным. При этом они главным образом ищут мистический, иносказательный смысл — тонкая выдумка их, которая служит им, как седло для всех лошадей или как обувь на обе ноги, подобно сандалии Ферамена(64). С помощью этого хитро выдуманного ими духовного и мистического смысла, они, как я уже сказал, придают какой им угодно смысл своему якобы священному писанию и находят в нем в аллегорическом и иносказательном виде все, что пожелают. Они походят в этом отношении на детей, слышащих в колокольном звоне те слова, которые им хочется услышать.

Точно так же как глупо было бы для взрослых людей серьезно останавливаться на тех словах, которые дети слышат в колокольном звоне, или на разговорах детей во время их игр и шалостей, — так же глупо было бы для людей умных и просвещенных серьезно останавливаться на том, как наши христопоклонники вздорно и нелепо объясняют и толкуют так называемое священное писание в мистическом, аллегорическом и иносказательном смысле. Эти объяснения и толкования в сущности не что иное, как фикции их ума и пустые фантазии.

Возьмем пример: пусть кому-нибудь в наше время пришло в голову, что бог велел принести ему в жертву своего единственного сына, как это якобы случилось с Авраамом. Я уверен, что если этот человек обратится за советом к самым набожным из наших христопоклонников, они все до единого ужаснутся такой фантазии, увидят в ней только фантасмагорию, дьявольское искушение и наваждение; каждый из них скажет этому человеку, чтобы он отбросил от себя эту мысль и посоветует ему взять себя хорошенько в руки. Если, несмотря на такое предостережение, эта особа все же окажется столь безумной, что исполнит этот воображаемый приказ бога, то представьте себе, какие это вызовет толки и как поступит с ним правосудие. По этому примеру судите, можно ли считать божественными откровения, приказывающие приносить подобные жертвы. Сами христопоклонники отнесутся к такому видению, фантазии или откровению как к иллюзии и дьявольскому искушению; они сами сочтут злодейством, достойным примерного наказания, если найдется столь безумный отец, который зарежет своего ребенка под предлогом принести его в жертву богу и исполнить приказание, полученное от бога. А если так, то как же наши христопоклонники могут в случае с этим Авраамом усматривать в якобы полученном от бога приказании принести ему в жертву своего сына действительно божественное откровение, и как могут они считать слепое повиновение Авраама в этом случае величайшим подвигом и героизмом и поэтому сугубо достойным божьей благодати и благословения? Это не вяжется одно с другим и само себя опровергает; нет надобности в дальнейшем рассуждении, чтобы показать всю ложность этих якобы божественных откровений. К тому же, в некоторых так называемых священных книгах пророков говорится, что бог уже начинал осуждать эти жестокие и кровавые жертвоприношения. Доказательство — слова пророка Исайи, обращавшегося к своему народу так, словно его устами говорил сам бог. К чему мне, — говорит Исайя от имени бога, — множество жертв ваших, я пресыщен всесожжениями овнов и туком и кровью ваших быков, ваших баранов, ваших тельцов, ваших козлят и ваших ягнят(65). Не приносите мне более ваших жертвоприношений. Ваши курения мне противны, я ненавижу ваши празднества и торжества и не могу их больше терпеть. То же самое мы находим почти в тех же выражениях у пророков Иеремии и Амоса, а также в псалме царя Давида, который наши христопоклонники ежедневно поют в своих церквах. Там бог говорит тому же народу: неужели вы думаете, что я буду есть мясо быков и пить их кровь? Другими словами, как можете вы иметь столь грубое представление о боге и думать, что он станет есть мясо быков и козлов и пить их кровь? Воздавайте хвалу господу, — говорит он, — воссылайте с верой ваши желания богу, взывайте ко мне во дни своей печали, этим вы воздадите мне хвалу, а я поддержу вас в вашей нужде. Несомненно, эти якобы божественные откровения совершенно противоположны тем, которые были даны Аврааму и Моисею, так как бог осуждает и отвергает здесь то, что установил в откровениях этим последним. Откуда такая перемена в существе незыблемом и бесконечно совершенном? Неужели оно через тысячу лет надумало изменить то, что плохо установило? Можно ли сказать о нем, как обычно говорят о легкомысленном и непостоянном человеке: он делает нечто, потом разрушает это, затем снова берется за то, что оставил: destruit, repetit quod nuper amisit? Пусть наши христопоклонники остаются при этом мнении, если это им угодно, оставим им это безумие, если оно нравится им; если же нет, пусть они признают вместе с нами вздорность и ложность этих мнимых божественных откровений, противоречащих друг другу, сами себя уничтожающих и столь мало соответствующих державному величеству и бесконечному совершенству бога. Гораздо разумнее поступил Нума Помпилий, второй царь римлян(66): чтобы научить свой народ мирным и приятным обычаям, он установил только жертвоприношения из вина, молока, муки и т. п. продуктов, сопровождаемые танцами и увеселительными песнопениями.

XXVI^

А вот еще наглядное доказательство ложности этих якобы божественных откровений: это — невыполнение тех грандиозных обещаний, которыми сопровождались эти откровения. Ибо нельзя поверить, что всемогущий и всеблагий бог не желает или не желал выполнить обещания, которые он действительно дал, неоднократно повторял и даже клятвенно подтвердил. А между тем несомненно и совершенно очевидно, — об этом свидетельствует история и даже те же так называемые священные книги, — что обещания, якобы данные богом вышеназванным патриархам и приводимые в этих книгах, никогда не были выполнены и т. д… Чтобы вполне убедиться в этом и в силе этого доказательства, надо заметить, что эти обещания касаются главным образом трех пунктов(67):

1. Бог обещает сделать потомство этих патриархов более многочисленным, чем все прочие народы на земле; ибо определенно сказано, что бог умножит потомство патриархов, сделает его равным числу звезд на небе, песчинок в море и пылинок на земле, так что оно будет многочисленнее и могущественнее всех других народов на земле. 2. Бог обещает сделать народ, возникший из их потомства, самым счастливым, святым и победоносным из всех народов на земле; в этих обещаниях определенно сказано, что бог будет оказывать им совершенно особое покровительство, благословит их преимущественно перед всеми другими народами, уделит им самые чрезвычайные милости свои и только во имя их благословит другие народы; сказано, что он возвысит их, вознесет их в славе и чести превыше всех других народов; наконец там говорится также, что он даст им и победу над всеми врагами, обратит последних в бегство, расстроит их ряды, а владычество потомков патриархов распространит от запада до востока, от севера до юга. 3. Бог обещает сделать свой союз с потомками патриархов вечным — определенно сказано, что он заключит с ними вечный союз и что они всегда будут владеть страной, которую он даст им.

Не подлежит сомнению, что все эти мнимые обещания никогда не были исполнены. Во-первых, бесспорно, что еврейский народ, или народ Израиля, — а только его можно считать потомками патриархов Авраама, Исаака и Иакова и только на нем должны были осуществиться эти обещания, — никогда не был столь многочисленным, чтоб его можно было сравнивать в этом отношении с другими народами земли, а тем более с песчинками в море или пылинками на земле; он также не умножился за двести или триста лет своего пребывания в Египте в такой мере, как это говорится в его истории (это вообще совершенно неправдоподобно), — во всяком случае невозможно сравнение между этим ростом и песчинками в море и пылинками на земле. Если бы этот народ действительно размножился в такой мере, как это полагалось ему по вышесказанным якобы божественным обещаниям, то несомненно для расселения его понадобилась бы вся наша земля, не меньше. А между тем даже тогда, когда он был всего многочисленнее, даже во времена своего наибольшего расцвета, он всегда занимал только небольшие области Палестины и окрестных стран; территория их представляет собой почти нуль в сравнении с обширным пространством, занимаемым на всех концах нашей земли множеством разных других областей, королевств и цветущих империй. Между территорией этого народа и хотя бы одним только французским королевством — такое отношение, как между провинциями Шампань и Пикардия и всей Францией. Итак ясно, что этот народ никогда не был особенно многочисленным, напротив — всегда был очень небольшим народом в сравнении с другими народами; значит, обещания, якобы данные богом о чудесном и беспредельном размножении этого народа, никогда не были осуществлены.

Во-вторых, не сбылись также обещания, что этот народ будет благословен преимущественно перед всеми другими народами мира и сподобится великих и обильных милостей божьих. Евреи одержали, несколько побед над своими врагами, опустошили их земли и взяли несколько городов их, они покорили или захватили силою оружия области Палестины и окрестных стран. Однако это не мешало тому, что почти все время они чаще всего терпели поражение от своих врагов и попадали в жалкое рабство к победителям. Одно время они мирно процветали под управлением некоторых своих царей, но это не помешало тому, что их царство было разрушено, они сами были уведены в плен и нация их была почти полностью истреблена римскими войсками при императорах Тите и Веспасиане. То, что осталось от этой жалкой нации, считается, как мы видим еще в настоящее время, самым ничтожным и презренным народом в мире, не имеющим нигде своей территории и своего государства. Значит, и с этой стороны обещания, якобы данные богом, никогда не были исполнены, — это очевидно. Наконец, в-третьих, не сбылись также обещания вечного союза, который бог должен был заключить с ними. Не видать и никогда не было видно никакого верного знака этого союза, напротив — налицо тот факт, что в течение многих столетий евреи не имеют своей территории, не имеют своей земли и не владеют той страной, которая, как они утверждают, обещана и дана им богом на вечные времена. «Всю землю, которую ты видишь, тебе дам я и потомству твоему навеки»… «Дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую, во владение вечное; и буду им богом»(68). Таким образом, эти мнимые обетования остались явно безрезультатными и неосуществленными; это — верный и наглядный признак их ложности, а следовательно также верное и наглядное доказательство, что они не исходят от бога. Это с очевидностью доказывает также, что так называемые святые и священные книги, в которых содержатся эти обещания, не были внушены богом, так как они содержат обещания, явно оказавшиеся ложными. А раз они не внушены богом, они никак не могут служить надежным доказательством истины, и следовательно наши христопоклонники напрасно выставляют их как непогрешимое свидетельство истинности своей религии.

XXVII. ЧЕТВЕРТОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО^

В качестве оснований веры и одного из доказательств истинности своей религии наши христопоклонники ссылаются также на пророчества. Они утверждают, что последние являются надежными свидетельствами истинности божественных откровений и наитий, так как только бог может с достоверностью предвидеть и предсказывать будущее задолго до его наступления. При этом они уверяют, что пророки действительно возвещали будущее задолго до его наступления. На это мнимое свидетельство истины ссылается один из апостолов Иисуса Христа, самый ретивый из христопоклонников.

Сначала он рассказывает, во что он верил, а также все самое изумительное, что он видел и слышал про своего учителя, самое достославное для него, а затем прибавляет еще одно свидетельство, как более солидное и надежное, в подтверждение своих слов и того, что он якобы сам видел и слышал. Мы имеем, — говорил он своим товарищам, — вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших… Ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые божии человеки, будучи движимы духом святым(69).

Посмотрим же, что представляют собой эти мнимые пророки и божьи человеки, говорившие так по наитию святого духа, и следует ли придавать им такое значение, какое приписывают им наши христопоклонники. В сущности говоря, это несомненно были просто люди, подверженные галлюцинациям(70), фанатики, поступавшие и говорившие в аффекте, в порыве обуревавших их страстей и тем не менее воображавшие, что поступают и говорят по наитию духа божьего. Или же это были обманщики, которые прикидывались пророками и, чтобы легче водить за нос темных и простых людей, хвалились, что действуют и говорят по наитию духа божьего(71), хотя отлично знали, что ими руководит не дух божий, а дух лжи и обмана. Не подлежит сомнению, что среди них действительно были люди того и другого склада. Точно так же как теперь можно встретить людей, изображающих из себя сумасшедших и полоумных, не будучи ими, так и в то время были люди, подделывавшиеся под пророков и с этой целью подражавшие тому, что обычно говорили и делали так называемые пророки. Поэтому, если бы теперь среди нас появились такие мнимые пророки и даже самые знаменитые из пророков того времени, их несомненно приняли бы у нас просто за людей, подверженных галлюцинациям, за фанатиков или, как я уже сказал, за обманщиков и шарлатанов, ищущих только дураков, способных пойти на их удочку. Любопытное зрелище представляли бы в наше время эти мнимые пророки, забавно было бы теперь слышать их возгласы: «Так говорит господь». Они были бы посмешищем для людей, и несомненно сами наши христопоклонники смеялись бы над ними и не могли бы отрицать, что среди так называемых пророков прошлого времени некоторые были просто фанатиками или людьми, страдающими галлюцинациями, или же шарлатанами, сознательно злоупотреблявшими именем и авторитетом бога, чтобы обмануть других и добиться таким путем какой-либо личной цели. Это, — говорю я, — не могли бы отрицать и наши христопоклонники, так как из их якобы святых и божественных книг явно следует, что среди народа израильского было много лжепророков, которые осмеливались выступать от имени бога и заявляли: «Так говорит господь», заявляли это с такой беззастенчивостью и уверенностью, словно бог действительно беседовал с ними и действительно вложил в их уста эти слова. Это явствует также из тех резких упреков, которыми осыпали друг друга эти ложные пророки; один упрекал другого, что он ложно говорит от имени бога(72), сам бог, — говорят они, — делал такие упреки. «И было ко мне слово господне, — говорит один из этих мнимых пророков, — обратилось (оно) ко мне и мне сказало: ступай, скажи пророкам израилевым, этим пророкам, которые самовольно выступают с пророчествами. Пойди и скажи: слушайте слово господне. Так говорит господь бог. Горе безумным пророкам, которые водятся своим духом и ничего не видят. Твои пророки, Израиль, как лисицы в пустынях(73) они видят пустое, угадывают и предвещают ложь, говорят: «господь сказал это», хотя господь вовсе не посылал их и вовсе не беседовал с ними; тем не менее они всегда упорствуют и обнадеживают, что ложь их сбудется. А посему, — говорит господь, — я наложу свою руку на этих пророков, видящих пустое и пророчествующих только ложь: в совете народа моего они не будут, и в список дома израилева они не впишутся и не будут иметь доли в наследии своих отцов, потому что они соблазняют мой народ, и вы узнаете таким образом, что я есмь господь бог(74). Пророк и жрец, — говорил другой(75), — осквернились и развратились в своих нравах. Я нашел, — говорит господь,— зло, которое они творят в доме моем и среди моего народа(76), я не посылал их, они сами побежали, я не говорил им, а они пророчествовали(77). Я видел, — продолжает он, — в пророках Самарии безумие: они пророчествуют именем Ваала и вводят таким образом в заблуждение мой народ Израиля(78). А у пророков Иерусалима я видел (это все говорит бог устами этого пророка) нечестие подобно тому, как у прелюбодеев; они ходят во лжи, поддерживают злодеев, терпят непорядки и смуту(79). Поэтому никто не исправляется от своих пороков и злых влечений, все они стали такими же порочными и развратными, как некогда жители Содома и Гоморры. Поэтому, — продолжает этот пророк, — бог говорит об этих дурных пророках: я накормлю их полынью и напою их желчью и погублю их, ибо от пророков Иерусалимских нечестие распространилось по всей земле(80).

А вот еще что, — согласно тому же пророку, — говорил бог его устами: пророки — сказал он, — ложно пророчествуют от моего имени, я не посылал их и не беседовал с ними, они возвещают только ложные видения, пустые предсказания и коварные обольщения их сердец. Вот почему господь говорит: эти пророки, пророчествующие от моего имени и не посланные мною, погибнут от меча и голода. Не слушайте своих пророков — говорил он(81), обращаясь к народу, — не слушайте своих гадателей, своих сновидцев, своих ясновидцев, они пророчествуют вам только ложь, ибо я не посылал их, — говорит бог. Они ложно пророчествуют от моего имени. Поэтому не слушайте их слов. Точно таким же образом он предостерегал их и в другом случае. Вот что, — по словам Иеремии, — говорит господь Саваоф, бог Израиля(82); да не обольщают вас пророки ваши, и гадатели ваши, которые среди вас; не останавливайтесь попусту на снах, ибо они ложно пророчествуют от моего имени, я не посылал их. Наконец тот же пророк(83), оплакивая злосчастное разрушение Иерусалима, некоторым образом приписывает вину в его несчастьи этим лжепророкам. Пророки твои, — говорит он в своем Плаче, — вещали тебе ложные и сумасбродные видения, они внушали тебе ложные надежды и не раскрывали твоего беззакония, чтобы вызвать в тебе чувство раскаяния, которое, быть может, предотвратило бы твое несчастье. А Иисус Христос определенно сказал своим ученикам(84), что восстанут многие лжепророки и прельстят многих: они даже дадут столь великие знамення и чудеса, что в состоянии будут ввести и заблуждение, если возможно, и избранных. Поэтому он предупреждал их: берегитесь, чтобы не прельстили вас. Первые составители этих якобы божественных законов отлично знали, как легко прикрыться именем и авторитетом бога, чтобы импонировать таким образом невеждам и простым людям; они предвидели также, что после них не преминут явиться подобные им, которые пожелают поступать по их примеру и тоже будут выдавать себя за пророков господа. Поэтому они предписывали сурово карать тех, кто вздумает выдавать себя за пророков и выступать от имени бога против того, что [составители] сделали и установили. Так постановил архипророк евреев Моисей в своем законе, который считается данным от бога. Если восстанет среди вас (85) какой-нибудь пророк и заявит, что ему был сон или видение, или божественное откровение, чтобы увлечь вас на служение и поклонение иноземным богам и богам, которых вы не знаете, и если с целью убедить вас в истинности своих слов он предскажет вам какое-нибудь знамение или чудо, которое действительно наступит, как он вам предсказал, — вы тем не менее не верьте словам этого пророка, этого сновидца и ясновидца, ибо это ваш бог делает попущение, чтобы испытать вас и увидеть, действительно ли вы любите его от всего сердца. А пророка того или сновидца, или ясновидца вы предадите смерти, вы не пощадите его, не будете иметь к нему сострадания, каждый из вас тотчас бросит в него камень, и он будет убит на месте за то, что хотел отвратить вас от служения вашему богу.

А вот что говорит тот же закон, тот же Моисей в другом месте: господь, — говорит он, — воздвигнет тебе другого пророка, как я, из среды братьев твоих; Моисей имел в виду Иисуса Навина, своего преемника. Слушайте его, — сказал он им. А вот как он передаст слова, с которыми обратился к нему бог: я воздвигну им пророка из среды их братьев, такого, как ты; я вложу слова мои в уста его, и он будет говорить им то, что я ему повелю. А кто не послушает слов моих, которые этот пророк возвестит от моего имени(86), с того я взыщу. Но пророка, который дерзнет говорить от моего имени и говорить то, чего я не повелел ему говорить, или пророка, который будет говорить от имени другого бога, такого пророка предайте смерти. А вот что говорится в этих книгах о том, каким образом бог якобы говорил и давал узнать себя своим пророкам. Бог сошел в облачном столпе, стал у входа в скинию и позвал Аарона и его сестру Марию [Мариам]; он обратился к ним со следующими словами: Слушайте слова мои: если есть среди вас какой-либо пророк господень [в тексте: «пророки»], я откроюсь ему в видении и буду говорить с ним во сне; но не так с рабом моим Моисеем, который верен (мне) во всем доме моем, я говорю с ним устами к устам, и он видит меня действительно и явно, а не только в сумерках и видениях. Как же, — сказал он им, — вы не убоялись говорить против Моисея, раба моего!(87) Таким образом, в ночном видении и сне он явился Аврааму(88), когда велел ему пойти из своей страны; в ночном видении и сне он явился Аврааму также тогда(89), когда велел ему пойти и принести в жертву сына своего Исаака. И наконец таким же образом он явился ему и говорил с ним, когда велел ему итти в Египет(90). Точно таким же образом он говорил Натану и Самуилу(91). Исайя сам называет эти пророчества видением(92). Иеремия называет их ложными видениями и призрачными гаданиями(93). Иезекииль, Даниил, Осия и все другие мнимые пророки называют свои пророчества видениями, бывшими у них чуть ли не только ночью во сне. Оттого и в книге Иова(94) сказано, что бог говорит в ночном видении, во сне; когда сон нисходит на людей и они дремлют на своем ложе, тогда он отверзает их уши и говорит с теми, кого желает наставить. А великий Павел, сосуд избрания, рассказывая о своем восхищении на небо(95), говорит, что не знает, было ли это в теле или в духе, говорит, что он был восхищен на небеса и при этом видел и слышал изумительные вещи, которые человеку не дано выразить словами. Что касается того, каким способом эти мнимые пророки получали свои мнимые видения и божественные откровения и вещали о них, то обычно делалось это в такой же манере, с таким же исступлением, с такими же ужимками и жестами, какие обычно видят у фанатиков. Жрецы или сивиллы, точно так же как все другие пророки и пророчицы язычников, делали предсказания и произносили прорицания(96) в порыве какого-то экстаза, прерывистым голосом и в резких конвульсиях, подобных судорогам одержимых. Точно так же обстояло дело и с большинством наших мнимых пророков: когда их охватывала эта мания пророчества, на них находило какое-то состояние неистовства, они делали несуразные и смешные жесты и движения, как настоящие фанатики. У нас есть явные примеры этого в лице Саула, первого царя евреев, и тех, которых он однажды послал схватить Давида: этот царь послал своих воинов схватить Давида, которого он намеревался повесить, но, когда увидели Давида с толпой пророков, пророчествовавших во главе с Самуилом, воинами, как рассказывается в священной истории, овладел дух господень, и они сами принялись пророчествовать, как и прочие; поэтому Саул вынужден был отправить других воинов, но с ними случилось то же самое. Тогда Саул пришел в великий гнев и решил отправиться сам, чтобы схватить того, кого он хотел повесить. Но, прибыв на место, где находился последний, Саул сам немедленно охвачен был духом господним, он сбросил свои одежды и стал ходить, как помешанный, и пророчествовать вместе с другими, затем бросился ниц совсем нагой и оставался в таком виде весь день и всю ночь. С той поры стали говорить, и это вошло в пословицу: как, Саул тоже пустился пророчествовать! «И Саул во пророцех!» Разве это не те же кошмары и призраки фанатиков, не те же телодвижения, не то же исступление? Разумеется, да; ибо только фанатикам свойственны такие сумасбродства, и если бы в наше время увидали нечто подобное, то никто не судил бы о них иначе. Итак эти стаи пророков были в действительности лишь стаями фанатиков.

Все приведенные выше примеры и свидетельства, — не говоря уже о ряде других подобных им, чтобы не слишком распространяться, — наглядно показывают, что все эти мнимые пророки на самом деле, как я сказал, были просто фанатиками, людьми, страдающими галлюцинациями, и злостными обманщиками, так как они сами называли свои мнимые пророчества видениями, а эти видения, во всяком случае большинство их, были лишь ночными видениями, призраками, иллюзиями, сновидениями. Оттого этих людей даже в то время называли сновидцами или сочинителями снов, как это явствует из приведенных мною примеров. Наконец это были только фанатики или люди, прикидывающиеся фанатиками, так как они говорили и поступали точно так же, как поступали бы фанатики, — это видно из тех же примеров. И наконец это были, во всяком случае в большинстве, только шарлатаны, так как столько их ложно пророчествовали от имени бога с целью обмануть темных и простых людей и сами они с такой резкостью обвиняли друг друга в этом надувательстве. Я говорю, что это были, во всяком случае большею частью, только шарлатаны и фанатики, потому что сами наши христопоклонники не могут отрицать, что лжепророков было гораздо больше, чем тех, которых они могут выдавать за истинных пророков. Ведь один из этих последних, а именно Илия(97) умертвил в один день 450 таких лжепророков, не считая тех, которых в свое время умертвили Ииуй и Иосия, тогда как наши христопоклонники с трудом насчитают за все время Моисеева закона две дюжины пророков, которых они находят истинными. Это показывает, что число лжепророков было несравненно больше, чем число пророков, выдаваемых за истинных. Что касается их взаимных резких упреков в самозванном пророчестве от имени божьего, то они на мой взгляд напоминают упрек, который чугунок делал котелку. (Vое tibi, voe nigre, dicebat сасаbus оllае). Ибо ясно, как день, что и те и другие были в одинаковой степени лжепророками и обманщиками. А раз наши христопоклонники вынуждены признать, что большинство этих мнимых пророков и чуть ли не все они были в действительности только визионерами, фанатиками или шарлатанами, то теперь их, христопоклонников, дело доказать ясными, надежными и убедительными доводами и основаниями, что те, для которых они делают исключение, не были лжепророками, как другие, а действительно поступали по наитию от бога. Можно быть безусловно уверенным, что им не удастся доказать эго каким-либо действительным и серьезным аргументом.

Напротив, я докажу на основании серьезного рассуждения, что эти пророки были такими же лжепророками, как и другие. Вот мое доказательство: каждый пророк, который ссылается на наитие от бога, но предсказания которого не сбываются, а напротив, оказываются ложными, не есть настоящий пророк. Это действительная примета, и наши христопоклонники даже уверяют, что ее дал сам бог для распознавания лжепророков.

Вот какие слова они приписывают богу в его законе(98): Пророка, который дерзнет говорить от моего имени и говорить то, что я не повелел ему говорить, предавайте смерти. А если вы скажете себе, как же мы узнаем, какое слово не принадлежит богу, то вот, — говорит бог, — по какому признаку вы это узнаете. Если пророк скажет что-нибудь(99) от моего имени и сказанное им от моего имени не сбудется, вы будете знать по этому признаку, что не господь говорил, а говорил пророк по дерзости и заносчивости. А у пророка Иеремии сказано(100), что если какой пророк предскажет от имени господа мир и слово его сбудется, то тогда будете знать, что он действительный пророк и действительно послан богом. Итак верный признак для распознавания лжепророков и предсказаний, ложно выдаваемых ими за сделанные от имени бога, есть то, что вещи, предсказываемые ими от его имени, не наступают, как они их предсказали.

На основании сказанного можно показат, что так называемые святые пророки в действительности являются только лжепророками, так как мы находим в них, т. е. в их писаниях и пророчествах, верный признак лжепророков: самое важное и главное из того, что они предсказывали от имени господа-бога в пользу их еврейского народа, не наступило согласно их предсказаниям, напротив — воочию видно, что все обратилось к их невыгоде и посрамлению. В доказательство стоит только привести слово в слово все то великое и преславное, что они напророчествовали своему народу, и сличить затем эти предсказания с тем, что последовало. Это наглядно покажет нам, верны ли их пророчества или ложны.

Во-первых Моисей, этот знаменитый Моисей, которого считают архипророком божиим и который на этом мнимом основании был главой и вождем еврейского народа, называвшего себя народом божиим, избранным народом, возлюбленным от бога, этот Моисей обещал и пророчествовал своему народу от имени бога, что он будет особо избранным от бога, что бог освятит и благословит его превыше всех народов земли и [пропущено в тексте: «даст ему»] в вечное владение страну ханаанеян и соседние области. Однако эти обетования и пророчества оказываются явно ложными, так как ни теперь, ни когда-либо прежде в этом народе не заметно было никакого особенного признака святости или особого избрания и особого покровительства божьего. Напротив, воочию видно, что этот народ в течение нескольких столетий лишен обладания теми землями и странами, которыми он должен был бы владеть во веки-вечные, если бы данные ему обетование и пророчество были действительными. Однако, действительны ли они или нет, народная масса, к которой они обращались, так полагалась на эти якобы божественные обещания и откровения, что в самом деле поверила, что евреи — единственный народ, избранный и возлюбленный богом. Поверив в это, она легко убедила себя, что у бога только и есть в голове, что забота об ее благополучии и счастьи и что за ней остаются все милости и благословение неба. Поэтому те, кто после Моисея были самыми рьяными ревнителями славы своего бога и соблюдения его мнимого закона, считали своим долгом поддерживать и даже укреплять в уме народа надежды, соответствующие столь великим и заманчивым обещаниям, и не переставали уверять народ, что бог исполнит свои обещания. Но, видя что бог все медлит с исполнением их, они догадались объяснять это тем, что народ сам своими пороками и дурным поведением сделал себя недостойным узреть исполнение столь прекрасных и щедрых обещаний, данных ему богом. Поэтому они принялись всячески разглагольствовать против пороков и дурного поведения народа и угрожали последнему и его дурным правителям страшными карами божьими, если они не опомнятся и не отступят от своих пороков. А чтобы придать больше веса и авторитета своим словам, они стали выступать в качестве пророков, причем как бы старались перещеголять друг друга выдумыванием откровений и чудесных пророчеств. С одной стороны, они расписывали временные наказания, которым бог подвергнет евреев за их пороки; с другой стороны, они размалевывали великие и чрезвычайные милости, которые ждут евреев у бога после того, как он достаточно покарает их и всецело и окончательно обратит к себе. В этих мнимых пророчествах определенно говорится, что бог сурово покарает их за пороки, отринет их от своей дружбы и отдаст их в жертву могуществу и неистовству их врагов, сокрушит их и уведет в позорный плен за пределы их страны и что они будут жалким образом рассеяны среди чужих народов. Но в этих же пророчествах особо говорится также, что после этого бог смягчит свой гнев против еврейского народа и обрушит все свое отмщение на тех, которые угнетали этот народ. Говорится, что бог вернет ему свою дружбу и благоволение во внимание к вечному союзу, который он заключил с ним и его потомством, и будет после этого осыпать его своими милостями и благословениями, как никогда прежде. Для этого, — говорится в пророчествах, — он пошлет ему могучего избавителя, который освободит его из плена, очистит его от грехов, соберет всех рассеянных и вернет их во славе во владение всеми их землями и странами. Там евреи будут жить в постоянном мире и безопасности и наслаждаться обилием всяческих благ и счастьем, будут обеспечены от страха вражеского нашествия. В довершение, все прочие народы будут приходить и охотно воздавать им честь, радостно признавать и почитать величие их бога и приносить ему в его храме жертвы, как предписано законом. Все эти прекрасные и заманчивые обещания оказываются явно ложными.

Вот в подлинных выражениях эти замечательные пророчества или, по крайней мере, часть их, так как было бы слишком долго приводить все эти пророчества.

Господь полон милосердия, — говорит пророк царь Давид(101), — он сам искупит Израиля от всех его беззаконий(102). Дела бога — только справедливость и истина: он пошлет искупление своему народу, и союз его с последним будет существовать вечно. Да возрадуются небо и земля, — говорит он еще(103), — да возрадуются поля, пусть деревья и даже леса прыгают от радости, потому что грядет господь и грядет для того, чтобы управлять землей, он будет управлять всеми народами по справедливости и правде. Все вы, боящиеся господа, восхвалите его, — говорит этот пророк, — а ты, народ Израиля, превозноси его. Все народы на земле, — говорит он(104), — обратятся к господу и будут всюду поклоняться его божественному величию, потому что господь есть царь всех царей и подчинит всех своим законам.

Господь, — говорит пророк Исайя(105), — поднимет знамя среди народов(106) и соберет со всех сторон рассеянных сынов Израиля, и враги их погибнут. Это уже задолго до Исайи было предсказано самим Моисеем. Вот, что говорил Моисей народу израильскому: когда господь покинет тебя и отдаст во власть твоих врагов за грехи твои и рассеет тебя среди других народов за злые дела твои, он все же водворит тебя обратно в страну отцов твоих, и ты будешь владеть ею в благословении и мире; господь умножит твое потомство больше, чем умножил его у твоих отцов, он подвергнет обрезанию твое сердце и сердце твоих потомков, дабы ты возлюбил его всем сердцем и всею душою, он снимет с тебя все проклятия и обрушит их на твоих врагов и на тех, которые ненавидят тебя и преследовали тебя, ты возвратишься к господу-богу твоему, будешь послушен его слову, и он пошлет тебе в изобилии все блага; он благословит труды рук твоих, он благословит плод чрева твоего и плод твоего скота и плоды твоей земли, ты будешь собирать их в изобилии, ибо возрадуется господь, и будет ему приятно осыпать тебя благами всякого рода. Вот какие радужные и прекрасные обещания давал Моисей народу израильскому от имени бога. По этому образцу выступали все прочие пророки последующих времен.

Вот слово, — говорит один из этих мнимых пророков, — вот слово, которое было в видении к Исайе, сыну Амосову, о Иуде(107) и Иерусалиме (другими словами: о всем еврейском народе, который был народом Израиля)(108). И будет в последний день, гора дома господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору господню, в дом бога Иаковлева, и научит он нас своим путям, и будем ходить по стезям его; ибо от Сиона выйдет закон, и слово господне, — из Иерусалима. И будет он управлять народами(109) и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала и копья свои на серпы, не поднимет народ на народ меча, они не будут более предаваться войне. И унижена будет гордыня людей, поднявшиеся будут унижены, один господь будет хвалим и превозносим, а что касается идолов, — они будут полностью уничтожены(110). Да возвеселятся те, которые считают себя покинутыми, — говорит тот же пророк, — пусть мужаются слабые, пусть ободрятся робкие, пусть не боятся ничего. Ибо вот ваш бог, который отмстит всем вашим врагам. Бог придет сам и освободит вас, он поведет вас прямой и верной дорогой, где не будет ничего опасного для вас, и все, искупленные господом, придут в Сион благополучно и радостно, печаль и воздыхание не будут более удручать их, они будут вечно пребывать в веселии(111). Все эти прекрасные и великолепные обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Утешься, утешься, народ мой, — говорит бог устами того же пророка, — утешься; скажите Иерусалиму, что наказание его закончено, что неправды его прощены ему и что бог взыскал двойное возмездие за грехи его. Возвысьте с силой голос свой, возвестите городам Иудеи добрые вести. Скажите(112): вот господь, он грядет с силой и мощью и приносит с собой свои награды, он защитит свой народ, как пастух защищает свое стадо. Он сам понесет его в своем лоне.

Израиль, — говорит тот же пророк, — будет спасен спасением вечным и никогда впредь не будет подвергаться позору и посрамлению, которому он подвергся(113). Восстань, восстань, облекись в силы твои, Иерусалим, город святый, облекись в свои праздничные одежды, потому что отныне не войдут уже к вам необрезанные и нечистые. Ты испил чашу моего гнева, осушил ее до дна, но отныне ты не будешь больше пить из нее(114).

Я сам, я сам, — говорит бог, — заглаживаю грехи твои; я заглажу их ради себя самого и грехов твоих не помяну, сделаю так ради себя самого; я не потерплю хулы имени моего и не отдам своей славы другому(115).

Возрадуйся, бесплодная, предавайся веселью и пой ликующие песни, ты, которая была оставлена; ибо дети твои будут многочисленнее, чем дети той, которая не была оставлена. Не бойся, ибо ты не будешь больше посрамлена, не бойся, ибо господь-бог, искупитель твой и бог всей земли, будет царствовать среди вас. Он покинул тебя на короткое время, но воспримет тебя с великим милосердием; он скрылся от тебя и явил тебе свой гнев в продолжение малого времени, но он вечно будет иметь сострадание к тебе. Ибо точно так же, как он поклялся Ною не посылать более потопа на землю, он поклялся также, что не воспылает больше гневом против тебя и не будет карать тебя. Горы и холмы могут поколебаться и сдвинуться с места, но милость божья не отступит от тебя, и союз его с тобой будет прочен, — говорит бог, сострадающий к тебе. Стены этих городов будут построены из яшмы и сапфира и всякого рода драгоценных камней, все дети твои будут научены самим богом, правда будет основой твоих законов, ты не будешь бояться угнетения и клеветы, всякий страх будет далек от тебя(116).

Восстань, Иерусалим, и воссияй, ибо приходит свет твой, и слава господня взойдет над тобой. Тьма покроет землю и мрак народы: а над тобою воссияет господь, и слава его явится над тобою. Народы будут ступать только при свете твоего сияния, и сами цари будут следовать только лучам твоего блеска. Возведи очи твои и посмотри, как все народы собираются вокруг тебя, чтобы служить тебе. Сыновья и дочери твои придут издалека; ты возликуешь, когда увидишь, что все морские сокровища придут к тебе. Ты увидишь, как придет к тебе множество верблюдов и дромадеров из страны Мадиама и Эфы, а также все из Савы, чтобы поклониться тебе и принести тебе золото и благовония и возвестить славу господа, бога твоего. Иноземцы будут строить стены твои, и цари их поступят к тебе на службу. И будут всегда открыты ворота твои, не будут затворяться ни днем, ни ночью, чтобы привести к тебе все силы народов, и цари их тоже будут приведены; ибо всякий народ и всякое царство, которые не будут служить вам, погибнут. Дети угнетавших тебя придут к тебе с покорностью и назовут тебя городом господа, городом святого Израиля; и за то, что ты был покинут и ненавидим, так что никто не проходил через тебя, господь поставит тебя на вечной высоте, в постоянной радости из поколения в поколение, и ты увидишь из этого, что господь спас тебя и что он твой искупитель. По воле его будет тебе доставляться золото вместо меди, серебро вместо железа, медь вместо дерева и железо вместо камня. Он утвердит правду и мир в твоей среде и среди правителей твоих, так что уже не слышно будет о насилии и об угнетении, а будет речь только о хвале, спасении, мире и благословениях. Ты не будешь уже нуждаться в солнечном освещении днем и в лунном свете ночью, потому что господь будет твоим светом и вечной славой твоей; таким образом, солнце твое больше не зайдет, и луна твоя не сокроется, господь будет тебе вечным светом, и кончатся дни сетования твоего. Народ твой весь будет праведный, навеки будет владеть землей, он будет, как отрасль насаждения божьего, как дело рук божьих. Самый малый среди вас вырастет и расплодится тысячами, самый слабый станет как могущественный народ(117). Все эти прекрасные и великолепные обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Всe цари и все народы на земле, — говорит тот же пророк, — узрят славу Иерусалима, когда спаситель его освободит его, и тогда назовут его новым именем, которое нарочито нарекут уста господа, он будет, как венец славы в руках господа и как царская диадема на длани бога своего, его не будут более называть оставленным, а землю его — пустынею, а будут называть его благоволением господа, потому что он будет нравиться господу. Ибо господь поклялся своей десницей и силой своей мышцы, что не даст более пшеницы твоей(118) врагам в пищу, не даст иноземцам пить вино твое, а будут есть ее, восхваляя господа, те, кто собирал ее, и пить его во дворах святилища божьего те, кто растил его(119).

Вот, — говорит еще бог устами того же пророка, — я сотворю новое небо и новую землю, и прежние вещи будут забыты; вы навеки будете радоваться и веселиться над тем, что я сотворю. Я сотворю Иерусалим, чтобы он был одной радостью и жизнь народа его сплошным веселием. Я сам, — говорит бог, — возрадуюсь Иерусалиму и народу его, и не слышно будет уже среди него плача и стенаний, они будут строить дома и жить в них, будут насаждать виноградники и вкушать плоды их; нельзя будет уже сказать, что дома будут строить одни, а жить в них будут другие, что одни посадят виноградинки, а плоды их будут вкушать другие, ибо дни моего народа будут, как дни деревьев, и избранники мои узрят, как приходят в старость труды их рук; они не будут более трудиться понапрасну и рожать детей на горе, ибо будут семенем, благословенным от господа; они и потомство их — я услышу их еще прежде, чем они воззовут ко мне. Волк и ягненок будут пастись вместе, лев и бык будут мирно есть солому, а для змия прах будет пищей, они не будут причинять друг другу никакого зла, и на всей святой горе моей не будет речи об убиении какого-либо животного(120). Все эти прекрасные и великолепные обещания и пророчества оказываются явно ложными. И Иисус Христос говорил своим ученикам, что они восплачут и возрыдают, когда мир возрадуется(121), и что их будут преследовать и предавать смерти(122); это совершенно противоречит всем вышеприведенным велеречивым обещаниям.

Возвеселитесь с Иерусалимом, — говорит еще тот же пророк, — возрадуйтесь вместе с ним все вы, любящие его, возвеселитесь все, пребывающие в печали и горе, да вкусите вы сладости господа и насытитесь от сосцев утешений его. Ибо так говорит господь: я направлю к нему реку мира, и слава народов придет к нему, как разливающийся поток; я буду ласкать вас, чтобы утешить вас так, как мать ласкает своего ребенка, чтобы успокоить его. Ибо вы будете утешены в Иерусалиме, вы увидите это. Ваше сердце возрадуется, ибо мощь господа обнаружится перед его слугами, осыпая их всякого рода благами, но врагам его она даст чувствовать силу его гнева(123). Рабы мои будут есть, а вы будете голодать, рабы мои будут пить, а вы — томиться жаждой; рабы мои будут веселиться, а вы будете в стыде; рабы мои будут петь от сердечной радости, а вы будете кричать от сердечной скорби и рыдать от сокрушения духа(124).

В то время, — говорит бог через пророка Иеремию, — когда вы расплодитесь и размножитесь на земле, я дам вам пастырей, которые будут пасти вас со знанием и благоразумием; в то время назовут Иерусалим престолом господа, и все народы соберутся к нему во имя господа, который пребывает в Иерусалиме, и не будут более следовать дурным влечениям своего сердца(125). Вот наступают дни, — говорит господь, — когда я обращу мой народ Израиля и Иуды, приведу их опять в ту землю, которую я дал отцам их, и они будут владеть ею. В этот день, — говорит господь Саваоф [господь воинств], — я сокрушу их иго и разорву их узы, которые держали их в неволе; они не будут более под властью чужеземцев, а будут служить только господу и Давиду, царю их, которого я им восстановлю. И вот, народ мой Иуды, и ты, народ мой Израиля, не бойся и не страшись, ибо я выведу вас и ваше потомство из стран, где вы находитесь в плену. Иаков возвратится и будет жить спокойно и в мире, он будет в изобилии наслаждаться всякого рода благами, и никто не устрашит его, они будут моим народом, и я буду их богом(126).

Вот что говорит господь по словам того же пророка: Возрадуйтесь, ибо господь готов освободить свой народ. Он их соберет со всех концов земли и они придут с радостью и хвалой владеть благами, которые господь предоставит им в изобилии: пшеницей, вином, елеем и множеством крупного и мелкого скота. Их душа насладится всем этим вдоволь. Они не будут больше страдать от голода. Я напитаю душу священнослужителей туком до упоения, и мой народ будет осыпан благами(127).

В те дни, — говорит бог, — я заселю дом Израиля и Иуды людьми и животными, и, как я наблюдал за ними, карая, сокрушая и искореняя, так я буду блюсти над ними, чтобы восстановить их. В те дни уже не будут говорить: отцы ели кислые плоды, а у детей от этого на зубах оскомина; но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие. Вот наступают дни, — говорит господь, — когда я заключу с домом Израиля и домом Иуды новый завет, не такой завет, какой я заключил с отцами их в тот день, когда я вывел их из Египта, завет, который они не соблюли. Но вот завет, который я заключу с ними, — говорит господь: я вложу закон мой в их сердца, я напишу его в сердце их, и буду я их богом, а они — народом моим. И уж не надобно будет одному учить другого, своего ближнего, брату поучать брата и говорить: познайте господа, ибо все они будут знать меня, от самого малого среди них до самого большого: потому что я прощу беззакония их и не буду более поминать их грехов. Скорее погибнут все народы на земле, чем потомство Израиля будет терпеть какую-либо нужду перед мной(128).

Так говорит господь: вы говорите, что этот город (он имеет в виду Иерусалим) будет предан в руки царя Вавилонского и что жители погибнут от голода, меча и моровой язвы. И вот, я соберу их из всех стран, в которых я рассеял их в гневе своем, я возвращу их на место сие и устрою им здесь безопасное житие, они будут моим народом, а я буду их богом; я дам им одно сердце, я поведу их по одному пути, дабы они всегда боялись меня, а я благодетельствовал им и детям их после них. Я заключу с ними вечный завет, что не перестану благотворить им. Я вложу в сердце их страх передо мною, чтобы они не отступали от меня. И буду радоваться на них, благотворя им, я водворю их в этой стране, [сделаю это] от всего сердца моего и от всей души моей — так говорит господь, — ибо, как я навел на этот народ все то зло, которое он претерпевает, так я наведу на них все то благо, которое я им обещаю(129).

Так говорит господь, бог Израиля, домам этого города, которые разрушены: я закрою их раны и дам им полное исцеление, я буду им обилием мира и истины, и возвращу Иуду и Израиля из плена и водворю их так, как они жили прежде; я очищу их от всего нечестия, которым они грешили предо мною, я прощу им все беззакония их(130).

Так говорит господь, — вещает пророк Иезекииль(131): — когда я соберу дом Израиля ото всех народов, среди которых я рассеял их, я явлю в них святость мою перед глазами всех племен, и они будут жить на земле, которую я дал рабу моему Иакову; они будут жить на ней в безопасности, построят там дома, насадят виноградники и будут жить в безопасности, потому что я произвел суд свой над теми, которые угнетали их, и они узнают, что я господь вечный и их бог.

Так говорит господь: я спасу стадо мое, так что оно уже не будет расхищаемо, я изгоню из их страны все виды хищных зверей, так что будут жить в безопасности в пустынных местах и спать в безопасности в лесах. Они не будут более добычей иноземных народов. Звери земные не будут причинять им никакого вреда, и никто не будет пугать их. Так говорит господь дому Израиля: я освящу великое имя мое, которое вы обесславили среди народов, и узнают эти народы, что я — господь, когда явлю на вас святость мою перед глазами их. И возьму вас из народов и соберу вас из всех стран и приведу вас в землю вашу; и окроплю вас чистою водою, и вы будете очищены, я очищу вас от всех скверн ваших и от всех ваших богов навозных, и дам вам сердце новое и вложу в него новый дух, и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце из плоти, я вложу в вас дух мой и сделаю так, что вы будете ходить в заповедях моих и выполнять их. И будете жить на земле, которую я дал отцам вашим, и будете таким образом моим народом, а я буду вашим богом. И освобожу вас от всех неправд ваших, умножу плоды на деревьях ваших и жатву ваших полей, чтобы впредь не терпеть вам поношения среди народов из-за голода(132).

Все эти прекрасные и велеречивые обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Так говорит господь: возвращу Иакова из плена и помилую весь дом Израиля и возревную по славе святого имени моего. Когда они понесут весь позор и всю кару за свои беззакония, я возвращу их из народов и соберу их из земель врагов их. И явлю в них святость мою перед глазами многих народов, и не буду более скрывать от них лица моего, потому что я изолью дух мой на весь дом Израиля, — говорит бог.

Так говорит господь: я возьму сынов Израиля из среды народов, к которым они пошли, соберу их со всех сторон и приведу их в землю их. Они будут уже только одним народом, и один царь будет царем у всех них, они не будут более двумя народами и не будут впредь разделяться на два царства. Они не будут более осквернять себя ни идолослужением, ни своими мерзостями и беззакониями, ибо я избавлю их от их беззаконий и очищу их от всех их скверн. Они будут моим народом, а я буду их богом. Они будут ходить в заповедях моих и верно соблюдать мои уставы. Они будут постоянно жить, они и дети их, на земле, которую я дал рабу моему Иакову. И заключу с ними завет мира и завет, который будет вечным, потому что я умножу их и поставлю свое святилище среди них, чтобы быть там вечно, и дабы знали народы, что я бог, который святит Израиля(133).

Вот наступают дни, — говорит господь, — и восстановлю отпрыск семени Давида, это будет праведный отпрыск, он будет царствовать как царь, он будет мудр и будет вершить суд и правду на земле. В эти дни Иуда спасется, и Израиль будет в безопасности, и вот имя этого праведного отпрыска, его будут называть: господь, оправдание наше(134).

Во дни тех царей, — говорит пророк Даниил, — подразумевается: после царей вавилонских, о которых он говорил, — бог небес воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет предано другому народу, таким образом оно сокрушит и поглотит все другие царства, а само будет стоять вечно. Царство же и власть и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых всевышнего, и царство этого народа будет царством вечным, все цари будут служить и повиноваться ему. Семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы положить конец беззаконию, положить конец греху, загладить кривду, ввести справедливость и вечное царство ее(135).

Сыны Израиля, — говорит пророк Осия, — будут долгое время оставаться без царей, без управления, без жертвоприношений, без жертвенников, без эфода и терафима. Но после этого сыны Израиля вернутся к господу богу своему и убоятся могущества его в последний день(136). И заключу, — говорит господь, — в то время союз с полевыми зверями, с птицами небесными и с пресмыкающимися по земле. Я разобью лук и меч, я положу конец войне и дам им спать в безопасности. В тот день, — говорит господь, — я услышу небо, и небо услышит землю, и земля произведет пшеницу, вино и елей, я помилую непомилованную и назову моим народом тот, который не был моим народом(137).

Все эти прекрасные и велеречивые обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Господь, — говорит пророк Иоиль, — возревновал к земле и тронут состраданием к своему народу, он сказал своему народу: вот, ниспошлю вам пшеницу, вино и елей, и вы будете насыщены ими, и более не отдам вас на поругание народов. Вот в те дни и время, — говорит господь, — я возвращу из плена Иуду и Израиля, я соберу все народы и приведу их в долину Иосафата и там произведу суд над ними за народ мой и наследие мое, Израиля, которого они рассеяли между народами, а о народе моем бросали жребий. Вы взяли мое золото и серебро, — говорит он врагам народа, — вы унесли в капища свои самые драгоценные и лучшие мои вещи и продавали сынов Иуды и сынов Иерусалима, чтобы удалить их из их страны. Но вот я подниму их с того места, куда они были отправлены, после того как были проданы вами, и отомщу вам за такое обращение с ними, я продам ваших сыновей и дочерей сынам Иуды, которые продадут их другим, более отдаленным народам, ибо господь [так] сказал. Провозгласите во всеуслышание среди народов, готовьте войну, возбуждайте храбрых, пусть приготовятся и выступят все ратоборцы, перекуйте орала ваши на мечи и серпы на копья, слабый пусть говорит: я силен, ибо возгремит господь с Сиона и грянет глас его из Иерусалима, содрогнутся небо и земля, и будет бог надеждой и силой сынов Израиля. Тогда вы узнаете, что я господь, обитающий на Сионе, величественной горе, и не будут уже иноплеменники проходить через него [Иерусалим]. И будет в то время: горы будут источать сладость вин, с холмов потекут молоко и сливки, воды живительно потекут во всех ручьях земли Иуды, и из дома господня забьет источник, который оросит потоки терний, Египет превратится в пустыню, и Едем станет пустыней гибели за то зло, которое они несправедливо учиняли сынам Иуды, а Иудея будет заселена вечно, и Иерусалим будет существовать из рода в род, ибо я смою пятна их крови, которые еще не смыл, и господь будет обитать на Сионе(138).

Вот, — говорит бог у пророка Амоса, — наступит время, когда пахарь застанет еще жнеца, а топчущий виноград застанет сеятеля, горы будут источать сладость вин, и все холмы будут возделаны. И возвращу из плена всех тех из народа моего, которые были уведены в плен, они отстроят свои развалившиеся дома, насадят виноградники и будут пить вино из них, они разведут сады и будут собирать и есть плоды из них. Ибо я водворю их на землях их, и не будут они более изгоняемы оттуда, — говорит господь бог(139).

Спасение будет на горе Синае [это есть Иерусалим], она будет святыней, и дом Иакова будет владеть теми, которые держали в плену его сынов, и дом Иакова будет, как огонь, а дом Иуды, как пламя, которые пожрут их врагов, как огонь пожирает солому(140).

Я соберу весь дом Иакова, соберу полностью остатки Израиля и соединю их, как стадо в овечьем загоне, они составят толпу в своем многолюдстве. Перед ними пойдет их вождь, чтобы проложить им путь, они сокрушат все преграды на своем пути, и сам господь будет во главе их. И будет в последние дни: гора дома господня будет поставлена во главу гор и возвысится над всеми холмами; и потекут к ней толпою народы, поспешат туда многие народы и скажут: пойдем, взойдем на гору господню и в дом бога Иакова, он научит нас путям своим, и будем ходить по стезям его; ибо от Сиона выйдет закон и слово господне от Иерусалима. И будет он править(141) многими народами и обличит многие сильные племена вплоть до отдаленных стран, и перекуют они свои мечи на орала и свои копья на серпы, не поднимет больше один народ на другой меча и не будут больше воевать между собой, а каждый будет сладостно отдыхать под своей виноградной лозой и под смоковницей своей, и никто уже не будет приводить их в страх и трепет, ибо уста господа изрекли [это](142).

Все эти прекрасные и велеречивые обещания и пророчества оказываются явно ложными.

И будет остаток дома Иакова, — говорит тот же пророк, — среди народов, как роса от господа, как легкий дождь, падающий на траву, когда этого не ожидают. И будет остаток Иакова среди племен и народов, как лев среди зверей лесных и как львенок среди стада овец, который растерзает все, что ему попадется на пути: ибо они будут преследовать своих противников и никто из врагов не спасется. Я истреблю, — говорит бог, — всех истуканов и устраню из среды твоей все изваянные кумиры, и ты не будешь более простираться ниц перед изделиями рук своих. Кто подобен тебе, господи, тебе, удаляющему беззакония и изглаживающему грехи остатка твоего наследия. Он не будет больше карать вас в своем гневе, потому что хочет оказать вам милосердие, он смилуется над вами, он сбросит ваши беззакония и ввергнет грехи ваши в пучину морскую, он сохранит верность своим обещаниям, как он поклялся отцам вашим(143).

Вот, — говорит пророк Наум, — вот стопы благовестника, возвещающего нам мир. Празднуй, народ Иуды, празднуй в веселии праздники твои, торжественно воссылай обеты и хвалу богу: ибо он не потерпит более, чтобы нечестивые проходили среди вас, они все погибнут(144).

Остатки народа Израиля не будут более делать неправды, — говорит пророк Софония, — не станут говорить лжи, и не найдется в устах их языка коварного, они отдохнут и будут пастись в мире; никто не посмеет более потревожить их. Ликуйте, дщери Сиона, торжествуйте, дщери Израиля, радуйтесь от всего сердца, прыгайте от радости, дщери Иерусалима, ибо господь отменил суровые приговоры над вами, он рассеял всех ваших врагов, вам не придется уже бояться какого-либо зла в будущем, господь, бог всемогущий среди вас, чтобы спасти вас, он возрадуется вам, будет милостив к вам и даст вам торжество и радость(145).

Хвалите господа, — говорит пророк Захария, — ликуйте и веселитесь, дщери Сиона, ибо господь придет и поселится среди вас. И прибегнут к господу многие народы в тот день, они будут его народом, и он поселится среди вас, он освятит Иерусалим, чтобы поселиться там. Ликуйте, дщери Сиона, хвалите господа, дщери Иерусалима, потому что к вам грядет царь праведный и спаситель ваш, хотя кроткий и сидящий на ослице (это совершенно невпопад прибавлено кем-то); он уничтожит войны и будет говорить народам только о мире, владычество его будет от моря до моря и от рек до конца земли. И будет в тот день, живые воды потекут из Иерусалима, половина их к морю восточному и половина к морю западному, летом и зимой так будет, и господь будет царем над всей землей, и имя его точно так же будет повсюду. Вся земля обратится к господу, они [люди] будут жить на ней мирно, не будет более проклятий, и Иерусалим будет в безопасности(146).

Так говорит господь: я сам спасу народ мой из стран востока и запада, я приведу их, и будут сии жить в Иерусалиме и будут моим народом, и я буду их богом, в истине и правде. Мужайтесь и крепитесь, вы, слышащие слова сии из уст пророков; я не поступлю уже, как прежде, когда не было возмездия для людей, а также для животных, не было покоя для уходящих и приходящих, и каждый был в страхе и тревоге, когда я попускал всякого человека враждовать против другого. Так более не будет, я всюду посею семя мира для моего народа. Виноградная лоза даст плод свой, земля даст злаки свои, и, как я был горяч в покараний их [людей], когда я был в гневе, так я буду теперь ревностен в оказании им добра. Как вы были [прежде] под проклятием, так вы будете [теперь] под благословением. Поэтому мужайтесь, дом Иуды и дом Израиля, крепитесь и не бойтесь(147).

Все эти прекрасные и велеречивые обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Вот что говорят эти же мнимые пророчества об обещанном им избавителе и спасителе.

Так говорит господь, — вещает пророк Натан царю Давиду: когда окончатся дни твои и ты почиешь с отцами твоими, я воздвигну семя твое после тебя и укреплю царство его. Это он построит мне дом, и я установлю престол его и царство его до конца веков. Я буду заменять ему отца, а он будет заменять мне сына; если он сделает что-нибудь нехорошее, я исправлю его, но я не отниму у него своего милосердия, как я поступил с Саулом, он будет верен в доме моем, его престол будет всегда стоять твердым и царство его будет вечно(148).

Я поклялся Давиду святостью своей и не обману (его). Семя его будет вечно существовать предо мной, как яркое солнце и полная луна(149). Господь будет править всей землей, даст державу своему царю и вознесет могущество сына своего Христа(150). Он сохранит своих святых и своих избранников, тогда как нечестивые будут в смущении и во тьме. Господь дарует царство сыну царя, то-есть Соломону, сыну царя Давида, который является образом Христа. Он спасет бедных и унизит грешников, он будет царствовать во всех поколениях, пока будут существовать солнце и луна. С ним начнется царство правды, и будет мир обильный, пока будет существовать луна. Владычество его будет от моря до моря и от реки до краев мира. Придут эфиопляне поклониться ему, и все враги принуждены будут лизать землю. Цари Тарса и островов придут и преподнесут ему свои дары. Цари Аравии и Савы тоже принесут ему дары. Все цари земли будут поклоняться ему, все народы будут служить ему, и вся земля будет преисполнена блеском его величества(151).

Обнажил бог мышцу свою на глазах у всех народов, и со всех концов земли увидят спасение у вашего бога. Господь послал искупление своему народу, он заключил свой союз навеки и во все времена будет помнить завет святого закона своего(152).

Младенец родился нам, — говорит пророк Исайя, — сын дан нам, владычество на раменах его, и нарекут ему имя: чудный, водитель, бог крепкий и могучий, отец грядущего века, князь мира. Владычество его будет всегда умножаться, и не будет конца миру. Он будет восседать на престоле Давида, он будет царствовать в его царстве, чтобы утвердить и укрепить его судом и правдой отныне и навеки, это соделает ревность господа(153).

И произойдет отрасль от корня Иессеева (это был отец царя Давида), почиет на нем дух господень, дух премудрости, дух разума, дух совета и крепости, дух знания и страха божия. Он будет судить не по взгляду очей своих и не по слуху ушей своих, а будет судить по справедливости и истине. Правда будет препоясанием чресл его и истина препоясанием бедер его. Волк будет жить вместе с ягненком, леопард будет лежать вместе с козленком, теленок и единорог и другой откармливаемый скот будут вместе, так что малое дитя будет водить их… не будут делать зла и вреда на всей святой горе моей(154).

Все эти прекрасные и чудесные обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Вот наступят дни, — говорит господь, — и возвращу Давиду отрасль праведную, которая будет царить как царь и как царь мудрый и будет творить суд и правду на земле. В те же дни Иуда будет спасен, Израиль будет жить в безопасности. И нарекут ему имя, он будет называться: господь — правда наша(155). Ибо я соберу остатки своего стада изо всех стран, куда я их изгнал, я верну их в их земли, они будут там расти и умножаться, я дам им пастырей, которые будут пасти их, им нечего будет бояться более, и ни один из них не погибнет.

Вот наступят дни, — говорит господь, — когда я выполню то доброе слово, которое изрек о доме Израиля и доме Иуды. В эти дни и в это время я возвращу семя справедливости Давиду, который будет творить суд и правду на земле. В эти дни Иуда будет избавлен, и Иерусалим будет жить в безопасности. И нарекут ему имя: господь — наша правда. Ибо так говорит господь: не будет у потомства Давида недостатка в том, чтобы всегда был у него муж, царствующий на престоле дома Израилева. Не иссякнут также священники и левиты, они всегда найдутся, чтобы приносить мне всесожжения, воскурения и жертвы во все дни(156). Я спасу народ мой, так что он не будет более добычей других, я воздвигну пастыря для овец моих, который будет пасти их, а именно раба моего Давида, он будет их пастырем, а я буду их богом, и мой раб Давид будет их князем. И заключу с ними договор и удалю с земли всех лютых зверей, так что люди будут безопасно жить в пустынях и безопасно спать в лесах(157).

Это будет скоро, я сотрясу небо и землю, море и сушу, и сотрясу все народы, дабы пришел желанный у всех народов, и наполню дом сей славой, и слава этого дома будет больше, чем слава первого [то-есть храма господнего]; и на месте сем я дам мир, — говорит гоcподь Саваоф(158).

Выслушай же, Иисус, иерей великий, ты и собратья твои, ибо это люди мудрые и разумные. Вот я привожу раба моего. Вот человек, имя которого будет восток(159), он воздвигнет храм господу, и сам он будет полон величия, он будет восседать и владычествовать на своем престоле, будет там и священник его(160), восседающий на своем престоле, и совет мира будет между тем и другим. Ликуйте, дщери Сиона, ликуйте, дщери Иерусалима, потому что вот грядет к вам царь, праведный царь, он будет вашим спасителем, будет беден и сидеть на осле; тем не менее он уничтожит войны и будет возвещать народам мир, и владычество его будет от моря до моря и от реки до краев земли(161).

Вот, я посылаю ангела моего, и внезапно господь, которого вы ищете, придет в храм свой вместе с ангелом завета, которого вы желаете. Кто выдержит день пришествия его? И кто в состоянии будет существовать, когда он уйдет(162)?

Ибо он воссядет, как тот, кто переплавляет и очищает серебро, он очистит сынов Леви; он очистит их, как золото и серебро, и они принесут во всей правде и святости жертвы господу. Тогда приятна будет господу жертва Иуды и Иерусалима, как в первые века и в древнее время(163).

Все эти прекрасные и велеречивые обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Я скоро сотворю правду, спасение мое не замедлит, спасение мое будет [дано] на Сионе и в Иерусалиме, который есть престол моей славы(164). Так говорит господь: уничтожу эту поговорку(165), и не будут уже больше употреблять такой поговорки у Израиля. Вы говорите, что до исполнения обещаний должно пройти много времени, что дни идут за днями, а время все тянется, что наконец пророчества и обещания окажутся пустыми и сойдут на-нет. Вы больше не будете говорить так, потому что близки дни исполнения моих обещаний, они не замедлят. Ибо отныне уже не будет пустых видений, ни одного ложного пророчества среди детей Израиля. Ибо я сам, господь, говорю, и каждое слово, которое я говорю, исполнится и не будет более отложено; и даже еще в ваши дни я исполню свои обещания, вы, маловеры! — говорит господь(166).

Вот несомненно весьма ясные и четкие пророчества и обещания, очень красноречивые и как нельзя более лестные и выгодные для народа Израиля, то есть для еврейского народа, и для города Иерусалима, который был столицей. И если бы эти обещания и пророчества оказались действительно верными и осуществились бы, то уже давно народ или нация еврейская были бы и оставались бы поныне не только самым многочисленным народом, самым сильным и могучим из всех народов на земле, это был бы также самый богатый из всех народов, самый прославленный, самый благословенный, самый счастливый и самый торжествующий.

Он был бы также самым мудрым, самым совершенным, самым святым и самым безупречным из всех народов, так как состоял бы только из чистых и святых людей, среди них не было бы ни одного нечистого, никто из них не совершал бы неправды и несправедливости, никто из них не вредил бы своему ближнему, и — даже более того — никто из них не позволял бы себе обмана. Точно так же, если бы эти обещания и пророчества оказались действительно верными и осуществились, город Иерусалим был бы уже давно и теперь и навсегда самым знаменитым, самым прекрасным, самым великим, самым богатым, самым приятным, самым прославленным, самым торжествующим, самым счастливым и самым святым из всех городов мира, так как сам бог избрал его, чтобы утвердить здесь на веки-вечные престол своей славы и святости, и ничто нечистое и оскверненное не могло бы войти в него и со всех сторон мира к нему должны были бы стекаться в изобилии всякого рода блага и богатства.

Но, поскольку несомненно и очевидно, что эти обещания и мнимые пророчества никоим образом не осуществились, и нет даже никакой уверенности, что они должны были бы когда-либо исполниться, постольку также несомненно и очевидно, что они являются ложными и что следовательно те, кто их сочинил и придумал, повторяю, просто люди, видевшие призраки, и фанатики, говорившие только в аффекте толкавшей их страсти, или же шарлатаны, которым надо было таким образом отвлечь внимание народа и импонировать ему, чтобы обмануть его и водить его за нос.

XXVIII^

Точно так же обстоит дело с обещаниями и мнимыми пророчествами, содержащимися в наших так называемых св. евангелиях, и то же суждение приходится вывести о тех, которые первые выдвинули эти [обещания и пророчества]. Я приведу их так, как они значатся в упомянутых евангелиях, слово за слово. Во-первых. Ангел является во сне некоему Иосифу, отцу, — по крайней мере, предполагаемому, — Иисуса Христа, сына Марии. Он говорит ему: Иосиф, сын Давидов, не бойся принять Марию, жену твою; ибо родившееся в ней есть от духа святого(167). Она родит тебе сына и наречешь ему имя Иисус, потому что он спасет свой народ от его грехов. Этот ангел говорит Марии: не бойся, потому что ты обрела благодать у бога. Возвещаю тебе, что ты зачнешь во чреве твоем и родишь сына и наречешь ему имя Иисус. Он будет велик и наречется сыном всевышнего, и даст ему господь-бог престол Давида, отца его, и будет он царствовать над домом Иакова во-веки и царству его не будет конца(168).

Иисус начал проповедывать и говорить: покайтесь, ибо близко царство небесное(169). Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что отец ваш небесный знает, чтo вы имеете нужду во всем этом, ищите же прежде царства божия и правды [его], и это все приложится вам(170). Просите, — говорил он своим ученикам, — и дано будет вам, ищите и обрящете, стучите и отворится вам. Есть ли, — говорил он народу, — есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, — продолжает он, — если вы, прочие, будучи злы, умеете тем не менее даяния благия давать детям вашим, тем более отец ваш небесный даст истинные блага просящим у него(171). Там, куда вы пойдете, — говорит он своим апостолам, — проповедуйте, что царство небесное близко, возвращайте здоровье больным, воскрешайте мертвых, исцеляйте прокаженных, изгоняйте бесов(172).

Сын человеческий, — сказал он, имея под этим в виду самого себя, — пошлет ангелов своих, которые удалят из царства его всех творящих соблазн и беззакония, и ввергнут их в пещь огненную, где будет плач и скрежет зубов. Тогда праведники, — говорит он, — воссияют, как солнце, в царстве отца их(173). И я, — сказал Иисус Христос своему апостолу Петру, — я говорю тебе: ты Петр, и на сем камне я воздвигну церковь мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе, — говорит он ему, — ключи царства небесного, и все, что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и все, что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах(174).

Сын человеческий, — так называл себя сам Иисус Христос, — сын человеческий, — сказал он, — придет во славе отца своего с ангелами своими и тогда воздаст каждому по делам его(175). Истинно говорю вам, сказал он им, есть некоторые из стоящих здесь, которые не умрут, прежде чем не увидят сына человеческого, грядущего в царствие свое(176).

Где двое или трое собраны во имя мое, — сказал Иисус Христос, — там я посреди них. Истинно говорю вам, — говорил он своим апостолам: — в день воскресения, когда сядет сын человеческий на престоле славы своей, вы, последовавшие за мной, сядете на двенадцати престолах судить двенадцать колен израилевых; и всякому, кто оставит из любви ко мне свой дом или своих братьев, или своих сестер, или своего отца, или свою мать, или свою жену, или своих детей, или земли свои, воздастся стократ в этой жизни, и наследует он жизнь вечную(177).

Все эти прекрасные и чудесные обещания и пророчества оказываются явно ложными.

Вы знаете, — говорит Иисус Христос своим апостолам, — что цари и князья народов господствуют над ними и вельможи властвуют над ними, но между вами да не будет так; а кто хочет между вами быть самым большим, да будет вам слугой, и кто хочет между вами быть первым, да будет последним и слугой всех(178).

Многие, — говорит он, — придут во имя мое и скажут: я Христос, и многих прельстят… И многие, — говорит он, — лжепророки восстанут и прельстят многих, и по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь… Это евангелие царствия будет проповедано по всей земле, во свидетельство всем народам, и тогда придет конец… Тогда, — говорит он, — будет великая скорбь, какой не было от начала мира и какой никогда не будет, в то время восстанут лжехристы и лжепророки и сотворят столь великие знамения и чудеса, что, если возможно, даже избранные подпали бы соблазну. После этих дней солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда восплачут о своем несчастьи все племена земные, и увидят они сына человеческого, грядущего на облаках небесных с силой и славой великой; и пошлет ангелов своих, которые трубным звуком соберут всех избранных с четырех углов мира, от одного края небес до другого. Когда вы увидите все сие, — сказал он им, — то знайте, что сын человеческий близко, что он у дверей и что ваше искупление близко, ибо истинно говорю вам, — продолжает он, — не прейдет род сей, как все сие будет; небо и земля прейдут, но мои слова, — говорит он, — не прейдут, не осуществившись. О дне же том и часе никто не знает, даже ангелы небесные, знает это только отец мой один(179).

Вот, — сказал он после своего воскресения, — я буду с вами во все дни до скончания века(180). Все, чего ни попросите в молитве с верой, получите. И сказал он им еще: имейте веру в бога, ибо истинно говорю вам: если кто скажет горе сей: снимись отсюда и ввергнись в море, и если только не усомнится он в сердце своем, а поверит, что все сбудется по словам его, то это будет ему дано. Поэтому говорю вам, — продолжает он: — все, чего ни будете просить в молитве с верой, вы получите(181).

Вера тех, — говорит он, — кто уверовал в меня, будет сопровождаться такими чудесами: они будут изгонять бесов моим именем, будут говорить на языках, которые были им неизвестны, будут касаться змей без опасности (для себя), и если выпьют яда, он не причинит им никакого вреда, они будут возвращать здоровье больным, возлагая на них свои руки(182).

Мария, мать Иисуса, сказала: Величит душа моя господа, ибо явил силу мышцы своей, рассеял помышления, задуманные надменными людьми в сердце своем, низложил государей с их престолов и вознес смиренных; алчущих исполнил благ, а живущих в изобилии вверг в нужду(183); он воспринял под свое покровительство раба своего Израиля, воспомянув милость, как он обещал ее отцу нашему Аврааму и семени его до века(184).

Все эти обещания и пророчества оказываются явно ложными, пустыми и обманчивыми.

Благословен господь бог Израиля, что посетил и искал народ свой и воздвиг нам могучего спасителя в доме Давида, отрока своего, как он обещал это устами явившихся в прошлые века(185) святых пророков, чтобы спасти нас от власти наших врагов и от руки всех ненавидящих нас, чтобы сотворить милость отцам нашим и вспомнить святый завет, клятву, которой он клялся отцу нашему Аврааму, что он окажет нам милость; избавленные от руки наших врагов, мы будем служить ему безбоязненно и ходить перед ним в святости и правде все дни нашей жизни(186).

Был тогда в Иерусалиме человек праведный и богобоязненный, по имени Симеон; он чаял утешения Израиля, и святой дух, бывший в нем, открыл ему, что он, прежде чем умрет, узрит господа Христа. И пришел он по наитию от духа святого в храм, когда отец и мать младенца Иисуса понесли его туда для исполнения над ним предписанного законом обряда. Он взял его на руки, благословил бога и сказал: ныне, господи, отпусти раба твоего умереть с миром, ибо я видел очами своими спасителя, которого ты уготовил перед лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа твоего Израиля(187).

Мне дано отцом моим все, — сказал Иисус Христос своим ученикам(188). — Когда будут предавать вас царям и правителям или судьям, не думайте о том, что и как сказать, не заботьтесь об этом, ибо в тот же час бог внушит вам, что вы должны говорить. Ибо не вы будете говорить, — сказал он им, — а дух отца вашего будет говорить в вас(189). Я уготовил вам мое царство, как уготовил мне отец мой царство, да ядите и пиете за трапезой моей и сядете на престолах судить двенадцать колен израилевых(190).

В евангелии св. Иоанна сказано, что Иисус Христос дал приявшим его, всем верующим в него, власть быть чадами божиими, которые родились не от крови, не от хотения плоти мужа, а от бога(191). Истинно, истинно говорю вам: вы будете видеть небо отверстым и ангелов божьих, восходящих и нисходящих к сыну человеческому(192). Наступит час и уже наступил, когда не на горе сей и не в Иерусалиме вы будете поклоняться отцу(193). Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово мое и верующий в пославшего меня имеет жизнь вечную, он не будет осужден(194), а перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время и настало уже, когда мертвые услышат глас сына божия и, услышавши, оживут. Не дивитесь сему, — говорил он, — ибо наступит время, когда все находящиеся в гробах услышат глас сына божия и делавшие добро воскреснут для обладания жизнью, а делавшие зло воскреснут для своего осуждения(195).

Все эти обещания и пророчества оказываются явно пустыми и ложными.

Воля отца, пославшего меня, — говорил oн, — чтобы всякий, знающий сына и верующий в него, имел вечную жизнь: и воскрешу его в последний день(196). Истинно, истинно говорю вам, — прибавляет он, — верующий в меня имеет жизнь вечную. Я есмь хлеб жизни(197). В последний день великого праздника Иисус стоял посредине площади и громко кричал: кто жаждет, иди ко мне и пей, реки воды живой потекут из чрева тех, кто верует в меня(198). Я свет миру, — говорил он, — кто последует за мной, тот не будет ходить во тьме, а будет иметь свет жизни(199).

Я и отец мой — одно, — говорил он(200), — я воскресение и жизнь, верующий в меня будет жить, хотя бы и умер, и всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек(201). Истинно, истинно говорю вам, — оказал он своим ученикам, — вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется, вы печальны будете, но печаль ваша превратится в радость, вы теперь в печали, но я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас(202).

Когда я вознесен буду от земли, — говорил он, я всех привлеку к себе(203). Мужи галилейские, что стоите вы и смотрите так на небо? Сей Иисус, который среди вас был вознесен на небо, сойдет оттуда таким же образом, как вы видели его восходящим(204).

И мы тоже, — говорили апостолы народным массам, — мы благовествуем вам исполнение обещания, данного нашим отцам; нам, их детям, бог дал видеть исполнение его, воскресив Иисус(205). Ибо как смерть пришла через человека, так и воскресение придет через человека, и как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый явится в своем порядке, первенец Христос, потом христовы, а затем конец, когда Иисус Христос предаст царство в руки бога, отца своего, когда упразднит всякое начальство, всякую власть и силу, ибо ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги свои, по повелению отца своего (206).

Открываю вам тайну, — говорит св. Павел: — мы воскреснем все, но мы не изменимся все в мгновение ока(207) при звуке последней трубы; ибо вострубит труба, тогда все мертвые восстанут, чтобы быть бессмертными — и вот тогда мы изменимся, ибо это смертное и тленное тело должно облечься в бессмертие, и когда оно облечется в него, тогда смерть будет побеждена полностью(208).

Кто во Христе, — говорит этот апостол, — тот — новая тварь; все древнее прошло, теперь все новое, и все оно от бога, который через Иисуса Христа примирил нас с собой, потому что бог был в Иисусе Христе, примирил с собой мир и не вменил людям их грехов(209). Нет уже ни иудея, ни язычника, — говорит он: — ни раба, ни свободного, нет мужчин и женщин, ибо все вы одно тело во Христе Иисусе; и если вы в Иисусе Христе, то вы следовательно чада Авраама и его наследники, по обетованию(210). Иисус Христос даровал дары своей благодати — одним, чтобы быть апостолами, другим, чтобы быть пророками, иным — евангелистами, иным — пастырями и учителями, доколе все не придем в единство веры и познания сына божия(211).

Все эти обещания и пророчества оказываются явно пустыми и обманчивыми.

Господь, — говорит св. апостол Петр, — никак не медлит исполнением своих обетований, как воображают некоторые, но он терпеливо ждет из любви к вам, не желая, чтобы кто погиб, а чтобы все покаялись и обратились к нему(212). День господень, — говорит он, — придет, яко тать в нощи (как вор ночью), когда не будут думать об этом, тогда небеса с шумом и вихрем великим прейдут, жар огня расплавит стихии, земля и все дела на ней сгорят… мы тоже, — говорит он, — ожидаем, по обетованию его, нового неба и новой земли, в которой будет обитать правда(213).

Верующий в сына божия, — говорит св. апостол Иоанн, — имеет в себе самом свидетельство божие, свидетельство это состоит в том, что бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в сыне его. Имеющий сына имеет жизнь, не имеющий сына не имеет жизни. Три свидетельствуют на небе, что Иисус Христос есть истина, отец, слово и святой дух, и сии три суть едино. И три свидетельствуют о том же на земле: дух, вода и кровь, и сии три суть едино(214).

Все это, — говорит св. Павел, — произошло с ними [а именно с евреями] как образ того, что должно произойти среди нас, находящихся в конце веков(215). Вам нужно терпение, — говорил он, — чтобы вы воспользовались исполнением божьих обетований. Ибо еще немного времени, — прибавляет он, — и тот, кто должен притти, придет и не замедлит(216).

Апокалипсис, или видение(217) Иисуса Христа, которое он получил от бога, чтобы показать рабам его, чему надлежит быть вскоре, ибо время близко. Се, гряду скоро; держи хорошо, что имеешь, дабы венец твой не был отдан другому(218). Четыре животных и двадцать четыре старца простерлись перед агнцем, каждый с арфой и золотыми сосудами, полными благовоний, которые суть молитвы святых(219); и пели они новую песнь, говоря: господь, ты достоин принять эту книгу и снять с нее печати, потому что ты претерпел смерть и своею кровью искупил нас богу из всех колен, всех языков и всякого народа и соделал нас царями и священниками богу нашему, и будем мы царствовать на земле(220).

Ангел поклялся именем того, кто живет во-веки-веков, что времени уже не будет(221). И седьмой ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира сего соделалось царством господа нашего и Христа его, и будет он царствовать во-веки-веков (222).

И видел я другого зверя, выходящего из земли; у него было два рога, подобные рогам агнца, но говорил он, как дракон. Он действовал перед ним со всей властью первого зверя и заставил землю и ее обитателей поклоняться первому зверю, смертельная рана которого зажила. Творимые им знамения были так велики, что он даже низводил огонь с неба на землю перед людьми. Чудесами, которые ему было дано творить перед зверем, он обольщал живущих на земле, приказывая им сделать образ зверя, который имеет раны от меча и не умер от них. И было ему дано даже вложить дух в образ зверя и дать ему дар речи и заставить осудить на смерть всех тех, кто не будет поклоняться образу зверя(223).

Все эти прекрасные пророчества оказываются явно пустыми и обманчивыми.

Увидел я тогда новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали и моря уже не было. Я увидел святой город и новый Иерусалим, который сходил от бога с неба и был украшен и уготован, как жена, украсившая себя, чтобы принять мужа своего. В то же время я услышал громкий голос с престола, который говорил: се скиния, где бог будет обитать с человеками; они будут его народом, и сам бог будет их богом, и отрет бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже, ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо то, что было прежде, прошло! И сказал сидящий на престоле: се, творю все новое; и говорит мне: напиши; слова эти весьма верны и весьма истинны. Ангел вознес меня в духе и показал мне святой город Иерусалим, который нисходил с неба от бога. Он облечен был в блеск божий, и свет его был подобен драгоценному камню, камню яспису, прозрачному, как кристалл… стены его были построены из камней ясписа, сам город был из чистого золота… а двенадцать ворот, что двенадцать жемчужин, площадь города была из чистого золота. А впрочем храма я не видел в городе, потому что храмом его был господь всемогущий(224).

Ангел показал мне также чистую реку воды жизни, которая исходила от престола бога и агнца. Среди площади города было древо жизни, которое приносило двенадцать плодов, каждый месяц по плоду, и листья дерева служили для исцеления народов. Здесь уже не будет ничего проклятого, а будет здесь престол бога и агнца, и рабы его будут служить ему, и узрят лицо его, и имя его будет написало на челах их. И не будет уже там ночи, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо господь бог будет освещать их, и будет царствовать во-веки-веков… Я, Иисус, послал ангела моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я вышел из корня крови Давида, я есмь звезда светлая, которая появляется утром(225).

И много других подобных видений, откровений, пророчеств и обетований находятся в якобы святых и священных книгах так называемого нового завета; приводить их здесь было бы слишком долго.

Из всех мнимых пророчеств, видений, откровений и обещаний нет ни единого, которое не оказалось безусловно ложным, пустым и даже смешным и нелепым. Легко показать это воочию.

Во-первых, в них сказано, что Христос избавит свой народ от его грехов, а между тем ни в каком народе не видно какого-либо признака этого мнимого избавления, этот народ(226) всегда был таким, каким остается еще и теперь, столь же подверженным всякого рода порокам и грехам, таким же рабом своих дурных страстей, как и всякий другой народ. Народ Христа не в меньшей мере находится теперь во власти порока, чем это могло быть до его мнимого избавления и до прихода его мнимого избавителя и спасителя. В этом смысле ясно, что он вовсе не был избавлен от своих пороков и грехов, и следовательно ясно также, что это обещание или пророчество ложно, так как оно оказывается не соответствующим действительности. Могут сказать, что это избавление надо понимать иначе, что под ним разумеется только избавление от вечных кар и мук, которые люди заслужили и заслуживают за свои грехи, и что Иисус Христос действительно избавил их от этой муки беспредельной заслугой своей смерти и страданий. На это я отвечаю: Во-первых, если бы пророчества или обещания касались такого мнимого избавления, то не следовало бы в таком случае говорить, что Христос избавит свой народ от его грехов, а надо было бы говорить, что он избавит его от кар и мук, которые он заслужил и заслуживает за свои грехи. Если бы, скажем для примера, какой-нибудь сеньор пожелал выкупить от смертной казни преступников, заслуживших смерть, то, думается мне, не верно было бы говорить в таком случае, что этот сеньор избавил их от пороков и злодейства, так как эти пороки и злодейства могли у них остаться; но говорили бы и правильно говорили бы, что он избавил их от виселицы или от колесования, если они их заслужили, ибо их действительно повесили бы или колесовали бы, если бы он их не выкупил.

Точно так же, кажется (мне), было бы неправильно сказать, что Христос избавил свой народ от его грехов, раз он должен был все же оставить его при его пороках и грехах и только выкупить его от вечной муки, заслуженной им по грехам его; ибо избавить человека только от кары за его порок не значит еще избавить его от этого порока. Когда врач излечивает больных, например больных лихорадкой или воспалением легких и т. п., и они совершенно выздоровливают, можно действительно сказать, что он избавил их от их болезней, от их лихорадок и воспалений легких. Но столь же несомненно, что, пока они не выздоровели окончательно от своих болезней, неправильно будет утверждать, что он избавил их от их болезней, — ведь последние все еще налицо. Точно так же, пока люди подвержены или будут подвержены своим порокам и грехам, как в настоящее время, неправильно говорить, что они избавлены от них. Итак пророчества или обетования, что Христос избавит свой народ от его грехов, не соответствуют действительности, а следовательно оказываются явно ложными. Или же приходится ожидать другого Христа, чтобы посмотреть, не избавит ли он более действительным образом людей от их пороков и грехов. Очень желательно было бы, чтобы действительно пришел некто, кто мог бы оказать людям такую великую милость и столь великое добро, а именно — действительно избавить их от тирании государей и сильных мира сего. Ибо люди очень нуждаются в избавлении от этих мерзких зол. Что это мнимое избавление от грехов следует понимать именно в том смысле, как я сказал, подтверждается также следующим: в ряде других подобных обетований и пророчеств говорится, что они все [люди] будут тогда святыми, что никто из них не будет творить кривду или говорить неправду. Впрочем, если бы этот мнимый божественный спаситель желал явить людям столь великую милость, как избавление их от грехов, он вместе с тем сделал бы их всех святыми, мудрыми и добродетельными, ибо нельзя поверить, что он пожелал бы оставить их и впредь такими же рабами своих пороков и грехов, какими они были прежде. Он действительно избавил бы их от всех этих злых недугов и сделал бы всех их чистыми, непорочными и святыми. Без этого такое якобы избавление не послужило бы им ни к чему, так как они и впредь оставались бы попрежнему рабами своих пороков и грехов.

Первые христиане не так понимали это, они верили, что действительно избавлены и очищены от всякой скверны греховной; поэтому они всех себя считали святыми, освященными и возлюбленными богом, как это видно из посланий их великого архиправедника (Grand Mirmadolin) Павла: всем находящимся в Риме возлюбленным божьим, призванным святым (Римл., 1,7), освященным во Христе Иисусе, призванным святым (I Кор., 1, 2) церкви божьей, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахайе (IІ Кор. I, 1), всем святым, находящимся в Ефесе (Ефес., 1), всем святым, находящимся в Филиппах (Фил., 1). Христос возлюбил церковь и предал себя за нее, чтобы освятить ее, очистить баней водной посредством слова живого, чтобы представить ее себе славною церковью, не имеющей пятна или порока или чего-либо подобного, и дабы она была свята и непорочна (Ефес., V, 25) (227). Смотрите также послание к Титу (1, 14)… Отсюда видно, что наши христопоклонники должны действительно быть все до единого святыми, чистыми и без малейшего пятна греха и что именно так их мнимый божественный спаситель должен был избавить их от их грехов. Но это явно не соответствует действительности, а поэтому упомянутое обетование и пророчество оказывается явно пустым и ложным.

Далее, неверно, что мнимый Христос действительно избавил людей от вечных мук, заслуженных ими по грехам своим; ведь по учению самих же наших христопоклонников каждодневно великое множество людей, в том числе и из их среды, увы, попадают в вечный адский огонь, чтобы терпеть вечные муки за свои грехи. Христопоклонники уверены, что все, умирающие в смертном грехе, как они выражаются, будут навеки осуждены и несчастны в аду; а так как гораздо больше дурных людей, чем хороших, и так как гораздо больше людей умирает, как выражаются христопоклонники, в смертном грехе, чем в благодати их бога, то из их учения следует, что несравненно больше людей оказывается неизбавленными от мучений за свои грехи, чем избавленными. Несомненно, сам мнимый Христос имел это в виду, когда говорил своим ученикам, что будет много званных, но мало избранных. Это изречение имеет не мало общего с предсказанием, сделанным о том же Христе Симеоном праведником, когда Христос был еще младенцем: Симеон предсказал, что он, Христос, будет некогда предметом великого спора и причиной гибели, а также спасения многих во Израиле.

Согласно этому можно с одинаковым правом сказать, что Христос пришел погубить людей и что он пришел спасти их. Однако наши христопоклонники не скажут этого; но так как, по их же учению, так мало людей избавлено от вечного осуждения и мук ада, то нельзя говорить, что Христос избавил свой народ от грехов его, т. е. от вечных мук, заслуженных народом за свои грехи; разве что наши христопоклонники будут понимать под его народом лишь горсть избранных, избавленных им от вечного осуждения. Но так понимать нельзя; эта горсть людей, если сопоставить ее со всем народом, не есть народ и не должна называться народом, — предмет получает свое название по своей наибольшей части. Так, одна или две дюжины французов и испанцев не составляют еще французского или испанского народов. Представьте себе, что армия в 100 или 120 тысяч человек захвачена в плен более сильной неприятельской армией; представьте себе, что король или военачальник этой пленной армии выкупит из своей армии только несколько человек, например десять или двенадцать солдат и офицеров, уплатит за них выкуп, — ведь не скажете же вы в таком случае, что он освободил или выкупил свою армию; было бы неверно и даже смешно утверждать, что oн выкупил ее или освободил, раз он освободил только такую ничтожную горсть. Точно так же было бы неверно и смешно утверждать, что Христос избавил свой народ от вечных мук и вечного осуждения, заслуженных за грехи, раз избавлено таким образом только несколько человек. Мало того, наши христопоклонники, все сколько их ни есть, не в состоянии показать, что существует хоть один человек, которому действительно выпало счастье этого мнимого благодетельного спасения. Ведь никто не может видеть эти мнимые вечные муки, точно так же мнимое избавление от них; а раз так, то наши христопоклонники не могут показать хотя бы одного человека, действительно спасенного или хотя бы одного, действительно проклятого и осужденного терпеть вечные муки ада.

Обычно наши христопоклонники говорят по этому поводу, что мы не должны искать и допытываться осязательных доказательств чувств в вопросах веры, что мы должны здесь верить слепо, не имея [предмета веры] перед глазами. Мотивируется это тем, что [положения веры] остаются совершенно истинными и несомненными сами-по-себе, хотя нельзя дать и усмотреть никакого видимого и осязательного доказательства или свидетельства в их пользу. Но это очень слабый и совершенно пустой довод, ибо это значит брать за основание веры принцип заблуждений, иллюзий и обмана. Ибо ясно, что если ступить на этот путь, то о любом заблуждении, о любой иллюзии, о любом обмане можно будет утверждать, что данный предмет существует(228), верить в него и заставлять других верить в него, — все это на мнимом основании божественной веры. Ясно, как я уже говорил выше, что принцип заблуждений, иллюзий и обмана, подобный этому, не может служить основой для установления истины или для выяснения ее. Поэтому таким образом нельзя ни показать, ни доказать, что существует хотя бы один человек, на долю которого действительно выпало счастье этого мнимого благодетельного спасения. Не подлежит никакому сомнению, что это спасение или избавление существует лишь в фантазии.

Равным образом ни к чему не служит другое утверждение наших христопоклонников, а именно, что их Христос действительно принес богу удовлетворение за все грехи людей и что если не все люди избавлены в действительности от вечных мук и осуждения, то это вина не их спасителя, а вина самих грешников. Эти грешники, — говорят наши христопоклонники, — предаются добровольно пороку и умирают во грехе, не желая обратиться к богу и принести достойное покаяние, а между тем, — говорят наши христопоклонники, — для того, чтобы сподобиться искупления грехов и спасения, этого великого благодеяния, совершенного для нас Христом, люди должны жить в добродетели или принести надлежащее раскаяние в своих грехах и умереть в благодати божьей… Эти доводы наших христопоклонников, повторяю, совершенно бессильны: если бы дело было так, как утверждают они, — то, во-первых, было бы явной несправедливостью со стороны бога карать в каждом человеке грехи, за которые он уже полностью получил удовлетворение. Это было бы такой же явной несправедливостью, как если бы заимодавец требовал от должника уплаты долга, который уже внесен за должника его другом, уплатившим все, что тот был должен. Точно так же со стороны бога было бы явной несправедливостью и даже своего рода жестокостью сурово наказывать людей вечными муками за грехи, по которым его Христос уже принес полное удовлетворение. Это значило бы требовать двух удовлетворений за одни и те же провинности, что никоим образом не совместимо ни со справедливостью, ни с волей и благостью всеблагого и милосердного бога.

Во-вторых: какой вывод следует из утверждения наших христопоклонников, что люди могут воспользоваться мнимым избавлением, или искуплением, во Христе [только] в том случае, если всегда жили добродетельно или принесли перед смертью достойное покаяние в своих грехах? То, что это предполагаемое избавление, или искупление, во Христе нисколько не оправдывает людей перед богом, нисколько не облегчает их, стало быть, является совершенно тщетным и смешным. Конечно, наши христопоклонники не согласятся с этим, между тем это с очевидностью вытекает из того, как они представляют себе применение к людям этого предполагаемого благодеяния, избавления, или искупления, во Христе. Ибо не подлежит сомнению и с очевидностью вытекает из здравого разума(229), что бог, предполагаемый бесконечно благим, справедливым и милосердным, может по справедливости и благости требовать от людей, ничем его не оскорбивших, только то, чем они способны почтить его, например: любить его, поклоняться ему, служить ему и жить в добродетели согласно его законам и предписаниям. Равным образом из того же здравого разума ясно вытекает, что по справедливости бог может требовать от оскорбивших его грешников только всего того, что они способны принести ему в удовлетворение за свои грехи, например: обратиться к нему всем сердцем, возненавидеть и проклясть свои пороки и грехи, всецело отринуть их и достойным образом покаяться в них, согласно его предписаниям. И действительно, нам говорят, что только этого и требует бог в своем законе; это видно из самого этого закона и из свидетельств всех пророков. Если вы, — говорит Моисей от имени бога народу израильскому, — будете внимать голосу господа бога вашего, если вы возлюбите его от всего сердца и всей души, если вы будете добросовестно соблюдать все заповеди его(230), то все эти благословения сойдут на вас и будут всюду сопровождать вас; вы будете благословенны в ваших городах и на пажитях ваших, благословенны в ваших детях и ваших стадах, в плодах земли и садов ваших, благословенны во всех ваших делах и начинаниях и т. д. Что касается грешников, оскорбивших бога, то он [закон] до пришествия Иисуса Христа и до мнимого принесения им удовлетворения за их грехи тоже требовал лишь следующего: оказывать справедливость и милосердие своему ближнему, обратиться [к богу] сердцем своим, отринуть свои пороки и грехи и верно соблюдать все заповеди; он [закон] обещал помилование и милосердне всем тем, которые обратятся к нему [богу] всем сердцем своим, отринут свои пороки и грехи, будут справедливы и милосердны к ближнему и будут верно блюсти заповеди божьи, — при этом даже обещалось не поминать более грехов их и предать их полному забвению(231).

Вот все, что, согласно этому якобы божественному закону, бог действительно требовал от людей до пришествия Иисуса Христа, стало быть до того, как последний избавил их от грехов и принес за них удовлетворение, как утверждают наши христопоклонники. Что же выходит? С одной стороны, до пришествия Иисуса Христа бог требовал от людей только этого; с другой стороны, как утверждают наши христопоклонники, после пришествия этого Христа и после того, как он избавил людей от грехов их, бог требовал от них столько же и даже больше. Отсюда ясно, что это мнимое искупление, совершенное Иисусом Христом, не приносило никакого облегчения людям и ничего не снимало с них; в самом деле, ведь, чтобы сподобиться милости и милосердия, от них требовалось теперь не меньше, чем до этого мнимого искупления, они и прежде обретали милость и милосердие так же легко, быть может, даже легче, чем потом. Когда я говорю: быть может, даже легче, чем потом, я имею при этом в виду следующее: до этого мнимого искупления бог, как я только-что сказал, требовал от грешников только искреннего обращения, добрых дел, справедливости и сострадания, верного соблюдения его заповедей, напротив, после этого мнимого искупления во Христе, согласно христианским правилам, от них не только требуется то же, что прежде, они кроме того должны отречься от самих себя, нести свой крест, предаваться тяжелому покаянию и суровому умерщвлению своей плоти, чего они не обязаны были делать до мнимого избавления во Христе.

Раз так, ясно, что это мнимое искупление ничего не снимает с людей и нисколько не облегчает их. А если оно ничего не снимает с людей и нисколько не облегчает их, то ясно, что оно совершенно никчемно и бесполезно в каком бы то ни было смысле, с какой стороны ни подойти к нему.

Во-вторых. Сказано, что этот Христос будет назван сыном Всевышнего и что бог даст ему престол Давида, отца его и что он будет царствовать вечно в доме Иакова и царству его не будет конца(232). Называйте его, если вам нравится, сыном Всевышнего, я иду на это, так как наши христопоклонники и впрямь считают его всемогущим сыном всемогущего бога, хотя в его время его считали только жалким фанатиком. Но что бог дал ему престол Давида и что он царствует или царствовал в доме Иакова, т. е. над народом Израиля, который разумеется под домом Иакова, что царствию его не будет конца, — это явная неправда. Ибо известно и несомненно, что он никогда не восседал на престоле Давида и никогда не царствовал над еврейским народом, который является народом Израиля; а в настоящее время мы воочию видим, что он нигде не царствует, разве только если принять за своего рода царствие культ и поклонение, воздаваемые ему нашими христопоклонниками, а христианство за своего рода царство. Но в этом смысле любой шарлатан может похвалиться, что царствует подобным образом, если найдутся верующие в него и поклоняющиеся ему как божеству. К тому же, в обещании и мнимом пророчестве ангела говорится определенно и категорически, что бог дает Иисусу Христу престол Давида, его отца, и что он навеки будет царствовать в доме Иакова. А христианство не есть престол Давида и никогда не было престолом Давида. Равным образом народ христианский вовсе не есть дом Иакова. Итак Христос никогда не занимал престола Давида и никогда не царствовал в доме Иакова, — отсюда ясно, что это обещание или пророчество оказывается совершенно ложным.

В-третьих. Сказано, что этот Христос будет словно светильник, озаряющий народы, и что он будет главой народа Израильского, т. е. еврейского народа(233). Это обещание или пророчество тоже совершенно ложно, так как личность Христа возбуждала только презрение; его учение, жизнь и смерть были в глазах народов только безумием, а в глазах евреев — соблазном. И если теперь он в почете у христиан, то это случилось вовсе не потому, что они познали истину и убедились в ней, а по упорству и в результате совращения ложью, как это делается во всех прочих религиях. Вот доказательство: согласно этому обещанию или пророчеству он должен был одинаково стать главой народа Израильского и главой и светильником народов, составляющих теперь народ христианский; однако вместо того, чтобы быть главой народа Израильского, как было предсказано и обещано, мы видим, что он скорее служит к позору его и посрамлению, что воочию показывает ложность этого обещания или пророчества.

В-четвертых. Сказано, что Иисус Христос начал проповедывать призывом: сотворите покаяние, ибо царство небесное близко(234). Если бы это мнимое царство было [тогда] действительно близко, как он говорил, оно уже давно должно было бы явиться и наступить. Ибо оно было обещано уже почти 2 000 лет назад и предсказано было, что оно скоро наступит; если бы это обещание и предсказание были верны, их уже давно видели бы осуществившимися. А между тем и поныне не видать никаких признаков этого — наглядное доказательство ложности этого обещания или предсказания, и надо быть удивительно обманутым, одураченным, слепым и легковерным, чтобы верить в грядущее пришествие этого царства.

Некоторые из наших христопоклонников заявляют, что царство небесное, о котором говорит Иисус Христос, не что иное, как учение и устроение(235) его церкви, которая воистину ведет души в царство небесное. Но это совершеннейшая иллюзия, самообман, ибо нет народа, который не мог бы точно так же называть свою религию, свое устройство и управление (236) царством небесным, и любой шарлатан мог бы подобным образом обещать пришествие царства небесного. Но, если бы люди знали, что под царством небесным понимается только это, они, разумеется, не придавали бы значения этим обещаниям и этим мнимым царствам небесным, видели бы в последних только плод воображения.

В-пятых. Иисус Христос говорит сам, что не следует беспокоиться и утруждать себя заботой о питье, о необходимой в жизни одежде, что надо всецело положиться в этом на промысел своего отца небесного, который, — как он выражается, — питает птиц небесных, хотя они не сеют и не собирают в житницы, и одевает цветы и лилии полевые, хотя они не трудятся и не прядут. Он уверял своих учеников, что если его отец небесный так печется о птицах небесных и цветах полевых, то паче он будет всячески пещись о людях и не допустит, чтобы они терпели в чем-нибудь нужду, если только будут прежде всего искать царства божия и правды его(237). Нечего сказать, весьма любопытно было бы поглядеть на людей, положившихся на подобное обещание. Что сталось бы с ними, если бы они хотя бы один или два года прожили, не работая, не возделывая землю, не снимая жатвы и не собирая в житницы наподобие птиц небесных? Им пришлось бы подымать очи горе, как ханжи, и благочестиво искать мнимого царства небесного и его правды. Любопытно, побудило ли бы это их отца небесного особенным образом пещись об их нуждах? Приносил ли бы он им чудесным образом еду и питье, когда они проголодаются, белье и одежду, когда это понадобится им? Тщетно взывали бы они к своему отцу небесному, хотя бы вопили так громко и долго, как вопили пророки Ваала, призывая бога оказать им свою помощь и проявить свое могущество в их тяжелом положении. Можно не сомневаться, что этот отец небесный останется столь же глух к их воплям, как Ваал к воплям своих пророков. Поэтому нет столь глупого народа, даже среди наших христопоклонников, который положился бы на такое обещание, а если находятся в народе отдельные лица, семьи и даже общины священнослужителей, монахов и монахинь, которые не работают и занимаются только вздорным культом своих ложных божеств, то это потому, что они отлично знают, что есть другие, которые работают более полезно, чем они; не будь этого, им пришлось бы конечно взяться за дело наравне с другими.

В-шестых. Иисус Христос говорит, что надо только попросить, и вы получите, ищите и обрящете. Он уверяет, что все, о чем просишь у бога во имя его, будет дано и что имеющий веру, хотя бы величиной с горчичное зерно, сможет одним словом передвигать горы(238). Если бы это обещание было верно и оправдалось на деле, то никто, в особенности же никто из наших христопоклонников, никогда не нуждался бы ни в чем ему необходимом, ему надо было бы только поискать, и он обрел бы, просить, и он получил бы. Равным образом для них не было бы ничего невозможного, так как у них есть вера в своего Христа. Однако не видно никакого результата этих прекрасных обещаний; напротив, на каждом шагу видишь среди них [христопоклонников] бесчисленное множество несчастных бедняков, которые терпят нужду, ищут и не обретают, просят и ничего не получают. Видишь даже такую вещь: вся христианская церковь обращается к богу с горячими и неоднократно повторяемыми всенародными молениями, но то, чего она просит, ей не удалось получить и поныне. Вот уже тысячу лет и больше она просит у бога во всенародных и частных молитвах истребить еретиков, обратить неверных и всех грешников, просит здравия души и тела для всех чад своих, просит мира и согласия между всеми верующими, духа послушания, чтобы служить богу всегда со страхом и любовью, духа мудрости, чтобы во всем выбирать самое лучшее и спасительное и отвергать все, что противно славе божьей и спасению души. Она просит у бога и наставляет всех своих чад просить у бога, да творится воля его на земле и на небеси, и другие подобные вещи; церковь христианская каждодневно молит о них в церковных молебствиях и частных молитвах, однако она не получает просимого. Ереси продолжают существовать и даже умножаются, а не искореняются; попрежнему существует бесчисленное множество злых грешников и неверных, никак не желающих обратиться, попрежнему бесчисленное множество людей действительно поражены телесными и духовными недугами. Раздоры продолжают, к несчастью, вносить смуту и раскол среди людей и наконец дух мудрости вовсе не направляет их к их истинному благу, а тем менее внушает им страх божий и любовь к богу. Таким образом, отнюдь не видать, чтобы воля божия творилась на земле, как она якобы творится на небе; и сама церковь христианская, римско-католическая церковь, называющая себя возлюбленной супругой своего бога и своего Христа, даже она не получает того, о чем она каждодневно так настойчиво просит бога, хотя она обращается со своими просьбами от имени своего господа Иисуса Христа, обещавшего непреложное исполнение всех просьб, обращенных к богу от его имени; это воочию показывает ложность такого обещания.

Возьмем еще один пример. Кто из наших христопоклонников, даже из самых религиозных и убежденных среди них, дерзнет приказывать горам передвинуться с места на место или деревьям сорваться с земли и броситься в море и при этом будет уверен, что покажет людям исполнение этого приказа? Несомненно, ни один человек в здравом уме не возьмется за это. А между тем их бог и всемогущий Христос сказал им определенно, что, если они имеют веру хотя бы величиной с горчичное зерно, для них не будет ничего невозможного, если они скажут дереву: сорвись и ввергнись в море, — оно послушается их. Он сказал им также, что верующие в него будут изгонять бесов от имени его, будут говорить на разных языках, будут касаться змей, не подвергаясь опасности, будут пить яд и оставаться невредимыми, и наконец возвращать больным здоровье одним наложением рук; он сказал им, что, совершая все эти чудеса, они дадут несомненное доказательство искренности их веры и непреложности обещаний их Христа. Если же они не могут делать этих чудес, то это — верное доказательство, что их вера недостаточна, но что вместе с тем они не думают, что эти обещания ложны. Спрашивается: если их вера недостаточна, то почему нет у них ее, этой веры? И почему они не верят, эти остолопы? Ведь верить и совершать такие великие и чудесные вещи было бы для них весьма выгодно и создало бы им большую славу. Но, если они заявляют, что имеют веру, и тем не менее бессильны творить упомянутые чудеса, они не могут не признать упомянутые обещания пустыми и ложными и не считать себя обманутыми.

Если бы например Магомет надавал подобные обещания своим последователям и последние не могли бы, как и христопоклонники, доказать их исполнение, наши христопоклонники не преминули бы поднять крик: ах, мошенник! ах, шарлатан! что за безумцы, верящие такому шарлатану! И вот они сами в таком же положении, уже давно в таком же положении, и все еще не знают или не хотят понять своих заблуждений и ослепления и признаться в них. А так как они весьма горазды обманывать самих себя и любят поддерживать и уверять себя в своих заблуждениях, они ссылаются на следующий довод: упомянутые обещания имели свое действие и осуществлялись в начале христианства, так как тогда чудеса были необходимы для того, чтобы убеждать неверных и маловерных в истинности христианской религии; но с тех пор, — продолжают они, — как их религия достаточно утвердилась, в этих чудесах уже не было надобности, и следовательно богу не нужно было предоставлять своим верующим последователям способность творить чудеса. В то же время это, по их мнению, нисколько не препятствует этим чудесам быть вполне действительными, так как они достаточно осуществлялись в прежнее время.

Но откуда им известно, что эти чудеса когда-то действительно осуществлялись? Как бы им ни хотелось верить в это, они не в состоянии привести ни одного надежного свидетельства этого, как я это доказал выше. К тому же, тот, кто дал эти обещания, не ограничил их определенным временем, определенным местом, определенными лицами. Он сказал, что вера имеющих веру будет сопровождаться этими чудесами.

Они будут именем моим изгонять бесов, будут говорить на различных языках, будут трогать змей без опасности для себя, и если выпьют яда, он не причинит им никакого вреда, они будут исцелять от болезней одним наложением рук(239). По поводу молитвы он определенно говорит, что исполнит все, о чем попросят у отца во имя его(240). Если двое из вас, — говорит он, — согласятся на земле, то, чего бы они ни попросили, они это получат(241). Каждому, кто просит, тому будет дано, — говорит он в другом месте. — Если вы, прочие, будучи злы, умеете тем не менее давать благие даяния детям вашим, то тем более ваш отец небесный даст духа благого(242) просящим у него. О перемещении гор он определенно говорит: если кто скажет горе: поднимись отсюда и ввергнись в море, то если только он не усомнится в сердце своем, а верит, что сбудется все по словам его, это сбудется и т. д.(243). Вот обещания, которые носят совершенно общий характер; ясно, что они не ограничены ни временем, ни местом, ни определенными лицами, они требуют только, чтобы была налицо вера; итак, чтобы быть истинными, они должны быть истинными во всем своем объеме, то-есть без ограничения во времени, месте или определенными лицами, а следовательно, чтобы быть истинными, они должны исполняться и осуществляться по отношению ко всем тем, мужчинам и женщинам, которые имеют веру и просят во имя Иисуса Христа. А так как очевидно, что они не исполняются теперь нигде, и что никто даже не осмелился бы взяться показать осуществление их, не рискуя выставить себя на позор и посмешище, то ясно также, что они ложны.

В-седьмых. Иисус Христос сказал своим ученикам, что даст им ключи от царства небесного и что все, что они свяжут на земле, будет связано на небесах(244). Но так как никто не может подняться на небо и поглядеть, что там делается, и так как эти якобы ключи царства небесного и эта власть вязать и решить, о которой говорит Христос, — лишь воображаемые ключи и воображаемая власть, или власть духовная, как выражаются наши христопоклонники, то любой шарлатан, любой изувер легко может надавать таких обещаний; но легко также раскрыть всю пустоту их. Точно так же пустоту других таких обещаний, данных тем же Христом своим ученикам, как-то обещания, что они будут пить и есть за его трапезой, когда он будет в царстве своем(245), что он посадит их на двенадцать престолов судить двенадцать колен израилевых, или обещание воздать сторицей всем, кто из любви к нему покинет отцов, матерей, братьев, сестер, жен, детей, дома, землю и прочее достояние(246). Он обещал также даровать вечную жизнь тем, кто будет соблюдать его слово(247), или ядущим плоть его, как он выражался, и пиющим кровь его, и что он воскресит их в последний день и т. д.(248). Так как он откладывает исполнение всех этих прекрасных обещаний до неопределенного времени, которого придется долго ждать, до времени какого- то нового возрождения, которое, разумеется, никогда не наступит, то любой шарлатан, любой изувер легко мог бы надавать подобных обещаний; но в то же время легко понять всю их пустоту, так как они сами себя разбивают.

В-восьмых. Иисус Христос сказал своим ученикам, что он основывает свою церковь на камне [скале], что она будет существовать вечно и врата адовы никогда не одолеют ее(249). Если под этими словами он разумел, что его секта будет существовать всегда и никогда не будет уничтожена, то это еще должно показать будущее; ибо, хотя она существует уже достаточно долго, это еще не является надежным доказательством, что она будет существовать всегда, — люди не всегда будут в отношении религии слепы, как теперь. Быть может, в один прекрасный день у них откроются глаза, и они, хотя и поздно, увидят, что заблуждались. Тогда они с негодованием и презрением отбросят все, чему поклонялись с таким религиозным рвением, и всем этим сектам, построенным на заблуждении и обмане, придет тогда позорный конец. Но если под вышеприведенными словами Христос понимал только, что он основал секту или общину верующих, которые не впадут в порок и заблуждение, то эти слова безусловно ложны, ибо нет в христианстве ни одной секты, ни одной общины и церкви, которые не были бы насквозь пропитаны заблуждениями и пороками, а главным образом [такова] секта или община римской церкви, хотя она объявляет себя самой чистой и святой из всех. Она уже давно впала в заблуждения, — а впрочем, что я говорю! — не впала в заблуждения, а родилась в них, зачата и сложилась в заблуждениях, она и доселе пребывает в них, причем в таких заблуждениях, которые явно противоречат намерениям ее основателя, его взглядам и учению. Против его намерения и предначертания она упразднила закон евреев, который он признавал и который, по его же собственным словам, он пришел не разрушить, а исполнить; она впала в заблуждения и идолопоклонство язычества или наподобие язычества, как это воочию показывает идолопоклоннический культ, воздаваемый ею своему богу из теста, своим святым, их образам и мощам.

Вот что говорит об этом один ученый и рассудительный автор(250). «Иисус, сын Марии, — говорит он, — произошел от Авраама, Исаака и Иакова. Он был воспитан в Моисеевом законе и никогда не нарушал его. Не думайте, — говорил он во время своего пребывания в мире, — что я пришел уничтожить закон Моисеев, я пришел, напротив, его исполнить(251). Апостолы, — говорит этот ученый, — поступали таким же образом и во всем строго соблюдали установленные предписания. Первые христиане, — продолжает он, — тоже держались их. Они даже соблюдали субботу евреев, не считая первого дня седьмицы, назначенного для всенародного совершения их таинств. Они воздерживались от крови и от мяса задушенных животных, от мяса нечистого и приносимого в жертву идолам». Так было решено и постановлено на первом их соборе, собравшемся в Иерусалиме под председательством первого апостола Иисуса Христа, по имени Петр. Угодно было святому духу и нам, — говорят они, — не возлагать на вас никакого бремени кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови и удавленины и блуда; соблюдая сие, хорошо сделаете(252). «У них не было в их церквах, — говорит этот автор, — ни изваяний, ни картин, ни часовен, ни молелен. Наконец, они соблюдали все предписанные очищения, и все поклонялись единому богу. А теперь, — говорит этот автор, — совсем другое дело, римская церковь следует совершенно противоположным правилам. Она отказывается от точных слов Христа и определенно заявляет, что он пришел отменить закон и освободить всех, что мы можем теперь услаждать себя кровью зарезанных животных с такой же свободой, как и молоком живых животных, можем есть свинину и другое нечистое мясо и не будем от этого бóльшими преступниками,чем от вкушения мяса ягнят и других чистых животных, дозволенных законом божьим. Как согласуется это одно с другим, — спрашивает он, — и как может разумный человек придавать этому веру? Не удивительно, — говорит он, — что на свете столько вольнодумцев и атеистов, если христианство — не что иное, как клубок явных, осязательных противоречий. Ты ответишь на это, — говорит этот автор, — как обычно отвечают богословы: вначале апостолы и другие христиане соблюдали Моисеев закон из боязни шокировать принявших христианскую веру евреев, которые нашли бы предосудительным отступление от старых установлений и от положений дома Иакова; но когда проповедь евангелия распространилась по всей земле и многие язычники вступили в церковь, то нашли, что нет уже надобности вводить в соблазн всех прочих христиан из-за такого ничтожного народа, как евреи, и возлагать на них [язычников] иго, которое было для них непривычно и которое скорее могло бы заставить их отказаться от самого христианства, чем подчиниться такому невыносимому бремени. Поэтому церковь, чтобы облегчить по мере сил своих обращение в христианство Римской империи, охватывавшей наибольшую часть земли, приноровила свои законы и предписания, свои обычаи и религиозные обряды к духу времени и тогдашним нравам. И так как язычники принимали в пищу все, не делая различия, им внушали, что это вполне соответствует воле Иисуса Христа, пришедшего освободить людей от кабалы и от рабского следования суевериям Моисеева закона. По такому же потворству ввели в церкви изваяния и картины. Священнические одежды, украшения алтарей, свечи, светильники, благовония, вазы с цветами и прочие прелести культа введены были только по образцам, заимствованным у жрецов Юпитера, Аполлона, Венеры, Дианы и других языческих божеств. Таким образом празднества в честь богов и богинь были превращены в праздники святых, и храмы, посвященные прежде солнцу, луне и звездам, посвящались теперь апостолам и мученикам. Даже Пантеон, храм всех богов, находившийся в Риме, был с течением времени благодаря ловкости церковников превращен в церковь, которая была посвящена всем святым. Одним словом, казалось, что христианство было во всех отношениях только замаскированным язычеством. Это выдавалось за благочестивый обман и мотивировалось необходимостью привлечь в лоно церкви так или иначе столько миллионов грешников. В этом отношении можно действительно сказать, что римская церковь в такой же мере превращала христиан в язычников, в какой язычников — в христиан. Эфиопская (абиссинская) церковь является живым свидетелем против нее: христиане Эфиопии с самой древности и даже со времен апостолов соблюдали ту часть Моисеева закона, в которой говорится о чистых и нечистых [животных] и предписывается выбор дозволенного и недозволенного по закону мяса. Поэтому, — говорит этот автор, — в этой стране больше евреев, перешедших в христианскую веру, чем на всей остальной земле. Повидимому, — говорит он, — восточные христиане в меньшей мере заслуживают осуждения, чем римские христиане; они, правда, не соблюдают с такой же точностью, как христиане Эфиопии, предписаний закона о мясе чистых и нечистых животных, о напитках дозволенных и недозволенных и т. д., однако они не принимают в пищу мяса задушенных животных и кровь. Их церковники всю свою жизнь воздерживаются от всякого мяса, соблюдают много очистительных обрядов и правил святой жизни. Но римские католики, как свиньи, плещутся в грязи и не устают твердить себе, что они — единственный народ на земле, находящийся на столбовой дороге к небу. Я не знаю, — говорит этот автор, — что думать об этом, евреи по всей видимости не собираются обращаться [в христианскую веру], пока не будут устранены эти препоны. Кто не посмеется, — говорит тот же автор, — над глупостью людей, воздающих божеские почести какому-нибудь огородному чучелу или дереву, борову, собаке, лошади, змее и т. д., или первому предмету, который они увидят поутру, как это делают лапландцы и много других идолопоклонников! Но, с другой стороны, кто, — говорит он, — удержится от слез при виде людей, которые заявляют, что исповедуют закон Моисея и закон Мессии, проповедывавших, по их словам, единого бога, людей, которые похваляются, что обладают самой чистой и святой религией в мире (эти люди — римские христиане), кто, повторяю, не заплачет(253) при виде того, как эти люди поклоняются деревьям и камням, иконам и статуям, гвоздям, лохмотьям, костям, волосам, кусочкам старого дерева и вообще всему, на что укажут им хитрые на выдумки церковнослужители, как на предметы, достойные их благоговения и поклонения». Все эти заблуждения и злоупотребления воочию наблюдаются в римской церкви, они совершенно противоположны первоначальному установлению христианской религии и установлениям самого Иисуса Христа, ее первого основателя. Итак, если слова его, что врата адовы не одолеют его церкви, или того, что он основал, — если слова эти относятся к порокам или к заблуждениям и злоупотреблениям, то его обещание оказывается явно ложным в отношении католической церкви, так как последняя преподает ряд заблуждений и злоупотреблений, которые он сам осудил бы. И еще в настоящее время легко видеть, что она не непогрешима в своем учении, так как она теперь буллой(254) Unigenitus, принимаемой ею и всюду вводимой в обязательном порядке, осуждает то учение, которое принималось ею прежде, учение, которое она установила на своих соборах и в их положениях и которое официально содержится в ее якобы святых и священных книгах.

В-девятых. Иисус Христос сказал(255): Грядет час, когда все те, кто находится в гробах и могилах, услышат глас сына божия и оживут. Вот уже около 2 000 лет как это было сказано, и, стало быть, этот час должен был наступить еще около 2 000 лет тому назад, однако все еще не видно этого часа. Значит, он совершенно неверно говорил: грядет час, ибо час еще не пришел, и нет даже никакого признака, что он должен наступить в скором времени или вообще когда-либо.

В-десятых. Тот же Иисус Христос(256) наставлял своих учеников не тревожиться о том, что им говорить и отвечать, когда они предстанут перед судьями, правителями и самими царями, он, — так говорил он, — внушит им тогда такую мудрость и такие слова, которым враги не смогут сопротивляться и противоречить. Если бы это обещание исполнилось, они легко убедили бы своей мудростью и силой своих доводов и речей всех, кто вздумал бы противостоять им. Однако нигде не видно, ни в их речах, ни в их писаниях, чтобы им когда-либо удалось убедить силой разума кого-либо из своих врагов и хоть одного неверующего; нигде, — повторяю, — не видать и следа этой божественной мудрости или хотя бы этого разума, способных убедить или просто уверить умного и просвещенного человека; напротив, можно видеть, что они всегда сами попадали впросак и что на них всегда смотрели с возмущением и презрением как на жалких фанатиков и изуверов. По этой причине и преследовали их, как об этом свидетельствуют все повествования истории(257).

В-одиннадцатых. Иисус Христос говорил своим ученикам, что он — светильник мира, что он будет светить каждому, грядущему в мир, и что тот, кто следует за ним, не будет ходить во тьме. Однако кроме солнца не видать другого светила, которое светило бы всем людям, да и оно не светит слепым. У св. Иоанна сказано, что Иисус Христос даст всем верующим в него власть стать чадами божьими, которые рождены не от похоти плотской, не от крови, не от хотения плоти мужа, а от бога. Но где они, эти божественные чада господа, родившиеся таким божественным способом, без участия мужчины? Что и говорить, мы видим только людей, родившихся естественным путем, от плоти и крови.

В-двенадцатых. Иисус Христос говорил, что он есть путь и истина и жизнь(258), что он — само воскресение и что верующий в него никогда не умрет(259). Он сказал также, что кто соблюдет слово его, тот не увидит смерти вовек(260). Выходит, следовательно, что никто не соблюдал его слов, никто не верил в него истинным образом, в том числе даже самые верные ученики его, так как все люди до единого как в то время, так и в последующие века умирали и на наших глазах ежедневно умирают люди, верующие в него, никто не может избежать смерти, ускользнуть от нее. Да и как мог бы он предохранить кого-нибудь от смерти, раз он сам не в состоянии был сберечь себе жизнь и избежать смерти! Где же правда во всех этих обещаниях? А если нельзя показать эту правду, приходится сделать вывод, что они безусловно ложны и даже просто-напросто смешны.

Утверждать, что эти слова и этого рода обетования должны пониматься в духовном смысле, что они истинны в этом духовном смысле, хотя не являются таковыми в буквальном смысле, — утверждать это — значит предаваться чистейшей иллюзии, так как этот так называемый духовный смысл существует только в воображении и [нарочито] придуман. Этот духовный смысл можно толковать и применять как угодно ко всем случаям, это нечто вроде той сандалии Ферамена, которая приходилась в пору на каждую ногу. Нет такого ложного, нелепого и смешного обещания и положения, которому нельзя было бы придать тот или иной духовный аллегорический и переносный смысл, если только захотеть доискиваться в них духовных и воображаемых истин на манер тех истин, которые наши христопоклонники откапывают в словах и обещаниях своего Христа. А раз тот духовный смысл, который они вкладывают в эти последние, существует только в воображении, то и те истины, которые они якобы находят в этих словах и обещаниях Христа, существуют тоже только в воображении, и смешно было бы останавливаться на них серьезно. Впрочем эти изречения и обещания не оказываются истинными не только в естественном и буквальном смысле, но и в том духовном смысле, который вкладывают в них; отсюда следует, что они ложны в том и другом смысле.

В-тринадцатых. Иисус Христос говорил(261), что его увидят сходящим с неба, грядущим на облаках небесных с силой и славой великой, что он пошлет ангелов своих, которые при звуке трубы громогласной соберут избранных его с четырех концов мира, от одного края неба до другого, что солнце померкнет, звезды спадут с неба и все народы земли восплачутся о своем несчастьи. Он уверял, что все это произойдет в скором времени, то-есть при жизни его современников. Истинно говорю вам, — сказал он своим ученикам: — не прейдет род сей, как все сие будет(262). А вот что говорил он своим ученикам при другом случае(263): истинно говорю вам, есть некоторые из стоящих здесь, которые умрут не прежде, чем увидят пришествие царства божия в его славе и сына человеческого, грядущего в царствии своем. Вот совершенно определенное пророчество, которое должно было исполниться вскоре после того, как было произнесено. Но что же! Ясно, что ничего подобного не произошло. Со времени этого пророчества прошло много поколений, и нет уже никого из тех, которые должны были узреть исполнение его, они все умерли уже около 2 000 лет назад. Итак ясно, что это пророчество не сбылось, и столь же ясно, что оно ложно.

В-четырнадцатых. Иисус Христос говорил(264), что когда он будет вознесен от земли, он привлечет всех к себе; наши христопоклонники толкуют это в том смысле, что он привлечет всех людей к себе, сиречь к познанию и любви его. Эти слова весьма далеки от истины, так как число людей, познавших и почитающих его, почти ничто в сравнении с теми, которые не знают его и не служат ему. Когда утверждают, что эти слова достаточно действительны, так как он привлек к себе людей всякого возраста, пола и положения, то это — пустое толкование, любой шарлатан мог бы сказать и сделать то же самое.

В-пятнадцатых. Сказано также(265), что, как смерть пришла через одного человека, точно так же воскресение и оправдание придут через одного человека; далее, что как все люди умерли во Адаме, так все они оживут во Иисусе Христе. Было предсказано и возвещено(266), как тайна божественной веры, что все мертвые восстанут и будут бессмертны, что тленному сему надлежит облечься в нетленное, и что бог(267) создаст новое небо и новую землю, в которой будет обитать правда. Все эти обещания и предсказания оказываются явно ложными, так как не видно никакого осуществления их, никакого подобия правды. Вместе с тем было сказано, что бог не медлит с исполнением своих обещаний. Что ж, неужели откладывание на тысячи лет исполнения того, что должно произойти, не есть замедление, и изрядное замедление?

В-шестнадцатых. Наконец о пришествии и рождении(268) Иисуса Христа говорится, что в его лице бог должен исполнить все свои прекрасные и щедрые обещания древним патриархам Аврааму, Исааку и Иакову. Поэтому мать его Мария, считая, что носит в утробе своей божественный плод, младенца, через которого бог явит совершенно необычайные чудеса своего всемогущества, радовалась в душе и славила господа; поэтому она говорила, что он совершил в ней великое, что он явит силу мышцы своей и рассеет злые умыслы надменных и гордых людей, низложит царей с их престолов и возвысит на их место смиренных, что он даст изобилие алчущим и ввергнет в нужду живущих в изобилии и наконец возьмет под свою защиту народ Израиля, отрока своего, вспомнив милость, которую обещал отцу их Аврааму и семени его навеки… А первосвященник(269) Захария говорил о том же: благословен господь-бог Израиля, что посетил народ свой и сотворил избавление ему, как возвестил устами святых пророков своих, живших в прошлые века, что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас, сотворит милость с отцами нашими и помянет святый завет свой, клятву, которой он клялся Аврааму, отцу нашему, дать нам эту милость, дать нам небоязненно, по избавлении от руки врагов наших, служить ему в святости и правде перед ним, во все дни жизни нашей(270). Поэтому также апостол Павел, проповедуя антиохийским евреям веру в Иисуса Христа, говорил им: к вам, братья мои, чада семени Авраама, обращено было слово спасения! и мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса. Знайте же, братья мои, — говорил он им, — что через него(271), то-есть Иисуса Христа, я возвещаю вам прощение грехов и отпущение всего, в чем вы не могли быть оправданы по закону Моисееву; всякий, кто верует в него, оправдан. И сам Иисус Христос(272), говоря своим апостолам о своем пришествии, сказал им, что все написанное о нем в Моисеевом законе, у пророков и в псалмах исполнилось(273) и что покаяние и отпущение грехов проповедано было во имя его среди всех народов. В связи с этим мнимым исполнением обетований он сам возвещал и заповедал своим ученикам возвещать повсюду(274) близкое пришествие царствия небесного, причем понимал под этим царствием небесным исполнение всех прекрасных и чудесных обетований, которые, как верил он, бог дал их праотцам. Отсюда ясно, что пришествие и рождение Иисуса Христа рассматривалось в то время, во всяком случае учениками его, как пришествие того, кто должен был привести в исполнение все те прекрасные обещания, которые якобы были даны богом древним патриархам Аврааму, Исааку и Иакову. Поэтому также спрашивали его однажды ученики, скоро ли он восстановит им царство Израиля: «не в сие ли время, господи, восстановляешь ты царство Израилю?»(275).

XXIX^

Итак ясно, что Христос отнюдь не исполнил упомянутых обещаний и что исполнение их отнюдь не имело места в его лице. Это легко показать, сравнивая то, что говорится в этих обещаниях, с тем, кто был Иисус Христос и что он сделал. Обещания определенно говорят, как я уже указывал выше, что бог заключил вечный союз с народом Израильским, т. е. с нынешним еврейским народом, что он, рассеяв этот народ среди всех народов земли в наказание за грехи, [потом] освободит его от рабства, соберет его со всех концов мира, где он его рассеял; говорится, что для этой цели он пошлет им своего могущественного избавителя, который освободит их, соберет их промежду всех народов и со славой возвратит их во владение своей страной, где они всегда будут верно служить своему богу и в мире и безопасности наслаждаться всеми благами и счастьем без страха когда-либо подвергнуться надруганию со стороны своих врагов. В этих обещаниях, как я уже заметил, определенно говорится также, что город Иерусалим, столица этого народа, будет святым городом, будет избран богом для установления в нем навеки престола его славы; что для этого бог сделает этот город самым прекрасным, самым богатым, самым прославленным и самым цветущим городом в мире. Эти обещания неоднократно повторялись мнимыми пророками, которые предсказывали и возвещали чудеса по этому поводу, как я тоже отметил это выше. Согласно всем этим прекрасным обещаниям и предсказаниям еврейский народ должен был бы в настоящее время не только быть освобожден от всякого рабства, но сверх того быть самым святым, самым благословенным, самым счастливым, самым могучим, самым прославленным и самым торжествующим из всех народов мира, а город Иерусалим должен был бы в настоящее время быть самым святым, самым прославленным, самым счастливым, самым богатым и самым торжествующим городом во всей вселенной. Но ясно, что ничего подобного нет и ничего из этого не сбылось и не было никаких признаков наступления этого ни со времени рождения и пришествия Иисуса Христа, ни до его рождения и пришествия.

А отсюда ясно, что эти обещания отнюдь не свершились во Христе, ни через кого-либо другого помимо него, и, стало быть, очевидно, что эти обещания и пророчества совершенно пусты и ложны.

Мне очень хорошо известно, что наши христопоклонники считают грубой наивностью понимать эти обещания и пророчества в буквальном смысле, а себя считают тонкими и глубокими истолкователями намерений и воли своего бога. Они оставляют в стороне буквальный и естественный смысл слов и вкладывают в них свой смысл, который называют мистическим и духовным, дают ему также название аллегорического и фигурального.

Так, они говорят, что под народом Израиля и Иуды, которому даны эти обещания, следует понимать, как они выражаются, не израильтян во плоти, а израильтян по духу, т. е. христиан, которые, по их же собственным словам, суть Израиль божий, т. е. истинный избранный народ; для него, утверждают они, приберегается исполнение вышеуказанных обещаний, чтобы произойти чисто духовным и божественным путем. Под обещанным народу освобождением от плена у всех его врагов следует, — говорят они, — понимать не физическое освобождение одного народа, находящегося в плену, а духовное освобождение всех людей от порабощения дьяволу и греху; это освобождение должно было произойти через Иисуса Христа, божественного спасителя, который, как они говорят, сам себя принес в жертву для спасения всех людей. Пустые иллюзии и смешные толкования.

Изобилие богатств, благ и всякого рода мирского благополучия, обещанные этому народу, толкуют как изобилие духовных милостей и благодати, к которым бог приобщает Христа, божественного спасителя. И наконец под Иерусалимом, который так превозносится в этих обещаниях и пророчествах, надо понимать не земной Иерусалим, а Иерусалим духовный, сиречь христианскую церковь, или Иерусалим небесный, сиречь само небо; здесь, как говорят наши христопоклонники, обитает сам бог, здесь престол его славы и его державного величества, место, где находятся все великие блага, каких только можно пожелать, и всякое счастье, каким могут наслаждаться, место, куда не может проникнуть никакая скверна и где истинные избранники будут пребывать в вечном блаженстве, не боясь уже никакого зла. Итак, согласно этому духовному и мистическому толкованию данное упомянутым древним патриархам Аврааму, Исааку и Иакову обещание бога благословить и умножить их семя и потомство, как песчинки на дне морском или пылинки на земле, было лишь образным выражением: бог дает или давал понять под этим, что он благословит и умножит христиан: они духовно разумелись под этим потомством упомянутых патриархов. Когда бог обещал патриархам заключить вечный союз с ними, то под этим понимался вечный и духовный союз его с христианской церковью, которой он даст евангельский закон на веки-вечные. Когда он обещал им и всему их потомству дать им спасителя, который избавит их от всякой неволи и всех бедствий, соберет их со всех стран света, куда они были рассеяны и уведены в плен, и вернет их, победоносных и торжествующих, во владение их землями и страной Ханаанской и Палестиной, то это понималось не буквально, не в смысле мирского избавителя, а духовно, — спаситель должен был духовно избавить людей от плена дьявола, от греха, вернуть их всех к познанию истинного бога, а не просто избавить еврейский народ от его временного мирского плена. Когда бог обещал им, что после своего избавления они будут наслаждаться в своей стране в изобилии всякого рода благами, когда он обещал им изобилие пшеницы, вина, оливкового масла, молока, меда и всех прочих благ, то под этим понимались не временные земные блага, как пшеница, вино и т. п. мирские богатства, а духовные блага благодати — они были преображены в мирские блага, их должен был принести людям духовный спаситель, после того как он избавит их от их грехов. Пустые иллюзии и смешные толкования! И наконец, когда он обещал сделать город Иерусалим столь святым, столь богатым, столь обильным, цветущим и счастливым, то под этим понимался не Иерусалим земной, а Иерусалим духовный, сиречь христианская церковь, или небесный Иерусалим, который есть настоящее жилище бога и подлинная обитель блаженных душ… В таком же смысле следует понимать и все прочие обещания и пророчества, данные в пользу народа израильского и его града Иерусалима. В своем собственном, естественном смысле эти обещания и пророчества оказались явно ложными, но наши христопоклонники все же не хотели открыто признать их ложности, так как их религия покоится на этих мнимых обещаниях и пророчествах; поэтому христопоклонники вынуждены придавать им такой смысл, которого они не имеют, и пытаться прикрыть таким образом их ложность и находить в них, буде им удастся, истину, которой в них нет и никогда не будет.

Но легко видеть, что этот мнимый аллегорический смысл является лишь чуждым, воображаемым смыслом, продуктом фантазии толкователей и поэтому никак не может служить для обнаружения ни истинности, ни ложности какого-либо положения, обещания или пророчества и что даже смешно сочинять такие духовные значения. Ибо не подлежит сомнению, что судить об истинности или ложности какого-либо положения, обещания или пророчества можно только по их естественному и действительному смыслу! Так, если какое-нибудь положение, обещание или пророчество оказывается истинным в собственном и естественном смысле тех выражений, в которых оно составлено, то оно не станет само-по-себе ложным от того, что ему придадут чуждый смысл, которого оно не имеет. Точно так же, если какое-нибудь положение, обещание или пророчество оказывается явно ложным в собственном и естественном смысле тех выражений, в которых оно составлено, то оно не станет само-по-себе истинным от того, что ему придадут чуждый смысл, которого оно не имеет. Поэтому, если мы видим в речи, обещании или пророчестве ясный и прямой смысл, собственный и естественный смысл, по которому легко судить об их истинности или ложности, то безумно и недопустимо сочинять здесь какие-то чуждые, посторонние значения и искать таким образом истин или призраков, которых здесь нет, смешно, повторяю, бросать истину, заключающуюся в ясном, собственном и естественном смысле, и искать в каком-то надуманном и воображаемом смысле истин, которые будут только фантазиями.

Однако наши христопоклонники поступают именно таким образом: они отбрасывают собственный, естественный, действительный смысл обещаний и пророчеств, о которых у меня шла речь, и придумывают для них какие-то духовные и мистические значения, которые вне всякого сомнения только продукт фантазии, причем фантазии смешной. Ибо, отбрасывая таким образом собственный, естественный смысл этих обещаний и пророчеств, наши христопоклонники отбрасывают реальный и действительный смысл и цепляются за значения, существующие только в воображении и ведущие только к тому, что для прикрытия старых заблуждений создаются новые заблуждения. Я говорю, что эти духовные и аллегорические значения существуют только в воображении, потому что фактически только от фантазии толкователей зависит придать предмету тот или другой желательный им духовный и мистический смысл. Следовательно, если стоит только выдумать тот или другой духовный, аллегорический и мистический смысл, чтобы сделатъ истинными мнимые обещания или пророчества, то таким образом можно сделать истинными самые что ни есть ложные и нелепые [обещания или пророчества], а это уже совсем смешно.

K тому же попытка вкладывать в якобы божественные обещания и пророчества другой смысл, чем тот, который явно заключается в них самих, есть безрассудство и самонадеянность, нетерпимые в людях, потому что это значит совершенно изменять, перекраивать и извращать и даже в некотором роде уничтожать эти обещания и пророчества. Я говорю — уничтожать, во всяком случае постольку, поскольку эти последние должны исходить от бога, а наши христопоклонники не утверждают, что тот духовный, аллегорический и мистический смысл, который они придают им, действительно от бога или хотя бы от пророков. В самом деле, ведь ни самому богу, ни пророкам не приписывается указание на необходимость понимать эти обещания и пророчества в духовном, аллегорическом и мистическом смысле, как это делают наши христопоклонники. Итак наши христопоклонники сами, по собственному благоусмотрению придумывали или придумывают все эти прекрасные, воображаемые духовные, аллегорические и мистические значения, которыми они попусту кормят бедную народную массу в ее темноте. И вот, с одной стороны, они преподносят нам эти мнимые обещания и пророчества как исходящие от самого бога; с другой — они толкуют нам их не в их собственном, естественном смысле, а в надуманном, искусственном смысле, который они называют аллегорическим, духовным и мистическим, или же в «аналогическом» и «тропологическом» смысле, как им заблагорассудится. Значит, под этим смыслом они преподносят и предлагают нам уже не слово божье, а свои собственные мысли, свои собственные фантазии и пустые идеи их превратного воображения, а в таком случае эти последние не заслуживают, чтобы с ними считались. Призрачность и вздорность этих мнимых духовных и мистических значений вытекает еще из следующего: те самые обетования и пророчества, к которым прибегают наши христопоклонники в пользу своей религии, могли бы одинаково использовать любая секта, любая нация в пользу своей ложной религии, если только придадут им, по примеру христопоклонников, духовный и мистический смысл, соответствующий их верованиям, таинствам и обрядам. Ведь такие толкования можно сочинять в любом количестве и применять их как угодно и к чему угодно. Это зависит только от умения и фантазии тех, которые выдумывают эти значения и толкования.

Повидимому первый изобрел этот великолепный метод толкования в духовном и мистическом смысле великий архиправедник, избранный сосуд Иисуса Христа, имя ему святой Павел. С одной стороны, он видел, что не сбываются события, которые однако должны были совершиться согласно его вере и упомянутым «божественным» обетованиям и пророчествам; он видел, что время их исполнения проходит, но нет никакого признака, что они должны совершиться согласно его вере. С другой стороны, он не хотел признать свое заблуждение на этот счет и искренне сознаться в нем, несомненно потому, что боялся оказаться в позорной роли одураченного человека. И вот он надумал замаскировать заблуждение, отбросив буквальный, собственный и естественный смысл этих обещаний и пророчеств и придав им новый смысл, которого не ожидали и о котором еще не помышляли, — а именно придумал толковать эти обетования и пророчества духовно, аллегорически и мистически. Для этого он выступил с утверждением, что все, что говорилось и делалось в Моисеевом законе, вся практика его носила только фигуральный характер и имела в виду то, что должно было произойти и совершиться в христианстве.

Вот как он высказывается в своем первом послании к коринфянам(276): Не хочу оставить вас, братья, в неведении, что наши отцы были под облаком и все прошли сквозь море; и все ели одну и ту же духовную пищу, и все пили одно и то же духовное питие. Все они, — говорит он, — пили из духовногo камня, который следовал за ними, и этот камень, — говорит он, — был Иисус Христос. «Камень же был Христос». Но, — продолжает он, — ко многим из них не благоволил бог, и по воле его они умерли в пустыне. Это, — продолжает он, — служило нам образом и поучением, чтобы мы не следовали, как они, нашим похотям, и чтобы не впали, как некоторые из них, в идолопоклонство, о чем написано: народ сел есть и пить и стал играть. Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, отчего в один день погибло 23 тысячи, не станем искушать Иисуса Христа, как некоторые из них искушали, и погибли от змей. Не ропщите, как некоторые из них роптали, и погибли от ангела-истребителя. Ибо все это, — говорит он, — происходило с ними как образ того, что должно произойти с нами, достигшими последних веков, и написано в наставление нам. А вот что он говорит о том же в своем послании к галатам(277): Скажите мне, вы, желающие быть под законом, разве не читали вы в законе, что Авраам имел двух сыновей, — одного от рабы, другого от свободной? Но который от рабы, — тот рожден по плоти, а который от свободной, — по обетованию. В этом, — говорит он, — есть иносказание, ибо эти две матери — два союза, или два завета, из них один был дан на горе Синае, он рождает только рабов, его означает Агарь, рабыня. Ибо Синай, — говорит он, — гора в Аравии, которая соответствует нынешнему Иерусалиму и которая с детьми своими в рабстве. Но вышний Иерусалим, — говорит он, — свободен, а это матерь нам, о которой написано: возвеселись, неплодная, нерождающая, воскликни и возгласи, не мучившаяся родами, потому что у оставленной больше детей, чем у имеющей мужа. Итак мы, братья, — продолжает этот апостол, — дети обетования, как Исаак; как и тогда рожденный по плоти преследовал рожденного по духу, то же мы видим и ныне. Что же говорит писание? — прибавляет он. — Изгони рабу и сына ее, ибо сын рабы не будет наследником вместе с сыном свободной. Итак, братья, — заключает он, — мы — дети не рабы, а свободной, и эту свободу даровал нам Иисус Христос, бог послал сына своего в исполнение времен, дабы он был искупителем тех, кто находились под его законом, и в нас совершилось усыновление чад.

В том же смысле он говорит в своем послании к римлянам(278): не все те, которые происходят от Израиля, являются посему настоящими израильтянами, и не все рожденные от Авраама являются посему настоящими чадами его, ибо сказано: только в Исааке надо считать его потомство, это значит, что не плотские дети — настоящие израильтяне и настоящие чада божьи, а признаются за настоящих детей Авраама только дети обетования, как дети Исаака, следовательно, наследники обетований; им, говорит он, — принадлежит усыновление детей божьих и слава, и завет и закон, и богослужение, и обетования, которые, по его мнению, должны исполниться не буквально, а духовно, во Иисусе Христе. Поэтому он в своем послании к галатам(279) говорит: Иисус Христос искупил нас от проклятия закона, дабы благословение, обещанное Аврааму, исполнилось через Иисуса Христа на язычниках, и мы через веру получили обещанного духа. Бог, — говорит он, — дал эти обещания Аврааму и его сыну Исааку. Бог не сказал: и твоим сынам(280) как бы о многих, а твоему сыну(281) как об одном, который есть Иисус Христос. Так что, — говорит он, — закон, данный через четыреста(282) лет после упомянутых обещаний, послужил нам как наставник, чтобы привести нас ко Христу и оправдаться верой; по пришествии же веры мы уже не под руководством наставника, ибо все мы сыны божии по вере во Иисуса Христа. Так, — продолжает он, — нет уже ни иудеев, ни эллинов, ни свободных, ни рабов, нет мужеского пола, ни женского, но все вы одно во Христе Иисусе. Вы дети Авраама и следовательно наследники по обетованию; однако, по его толкованию, это должно исполниться только духовно во Иисусе Христе. Вот почему он в своем послании к ефесянам(283) говорит, что бог благословил нас во Иисусе Христе всеми духовными благословениями превыше небес и что Иисус Христос стяжал нам избавление от наших кар духовными богатствами своей благодати, в которой, — это он говорит в своем послании к колоссянам(284), — заключаются все сокровища науки и премудрости. Итак, — говорит он им, — никто да не осуждает вас за пищу или за питие, или за праздники, или за новолуния (новомесячие), или за субботу; это была только тень будущего, а тело этого — во Христе. Если вы, — присовокупляет он, — воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную бога. О горнем помышляйте(285), а не о земном, — говорит он им и хочет сказать этим толкованием закона и обетований, что они не должны останавливаться только на плотских и преходящих земных благах, не должны привязываться к ним сердцем и влечением своим, но должны главным образом желать и искать благ небесных, как единственных обещанных им в законе и упомянутых обетованиях под образом перечисляемых там плотских и преходящих благ этой жизни.

Чтоб успешнее провести это новое толкование закона и пророков и даже выдать свое учение и все сказанное им по этому поводу за совершенно сверхъестественную и божественную мудрость, он заявляет в своем первом послании к коринфянам(286): мы проповедуем мудрость, но мудрость не от века сего и не властей века сего преходящих; но проповедуем премудрость божию, тайную, сокровенную, которую предназначил бог прежде веков ко славе нашей, премудрость, — говорит он, — которой никто из властей века сего не познал, а нам бог открыл духом своим, ибо нет таких тайн, в которые не проникает этот дух, вплоть до самых сокровенных тайн божьих. Плотский человек, — говорит он, — не понимает тайн божьих(287), он не способен их понять, потому что они познаются только духом божьим. Поэтому Павел говорит также, что буква убивает, а дух животворит; он этим желает сказать, что буквальное толкование закона и обетований само себя разрушает и запутывает тех, кто прибегает к нему, а духовное толкование, которое он предлагает, вскрывает действительный смысл закона и обетований, и в этом смысле надо понимать их. И, словно те, к которым он обращался с проповедью такого превосходного и тонкого учения, должны были в награду за это доставлять ему все необходимое для его пропитания и содержания, он заявляет им(288): вы удивляетесь, что мы собираем с вас блага земные, посеяв среди вас духовные блага! «Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?»

Итак, согласно восхитительному учению этого наставника язычников, обе жены Авраама и его два сына не что иное, как духовное воплощение двух тайн. Та жена, которая была только рабыней, изображала союз бога с синагогой, тоже бывшей лишь рабой и, по словам этого апостола, рожавшей только рабов. Та, которая была супругой, изображала собой союз бога с христианской церковью, которая по словам того же апостола свободна и является супругой Иисуса Христа. Точно так же сын рабыни, родившийся только во плоти, знаменовал собой ветхий завет, который существовал только для сынов плоти, — они и фигурируют под видом сынов рабыни. Но сын от свободной жены, родившийся по обетованию от бога, знаменовал собой новый завет, существующий для христиан, истинных чад — они и фигурируют под видом Исаака, рожденного по обетованию. Апостол доказывает это тем — обратите на это внимание! — что Синай, где был дан древний закон [Моисея], — гора Аравии, которая находится в связи с горой, являющейся теперь земным Иерусалимом, а последний вместе со всеми своими сынами пребывает в рабстве; напротив, горний Иерусалим он называет нашей матерью, этот Иерусалим воплощен в свободной женщине, рожающей детей по обетованию. Итак, по мнению этого апостола земной Иерусалим не есть святой град, который особо избрал и возлюбил бог, как сказано в писании; таков по словам апостола только горний Иерусалим, или небесный Иерусалим.

Равным образом, по учению этого апостола настоящие израильтяне — не те, которые являются таковыми по своему телесному рождению, а только те, которые являются таковыми согласно вере древних патриархов. По учению этого апостола под обещанным могущественным избавителем, который освободит из всякого вражеского плена, надо понимать не избавителя могущественного в земном смысле, а само это освобождение не следует понимать, как физическое освобождение от реальных врагов, т. е. людей; нет, этот избавитель мыслится только как могущественный в боге, а это избавление — как духовное избавление от невидимых врагов, а именно от демона, пороков и греха. И наконец по учению этого апостола обетование славного и победоносного водворения сынов Израиля во владение их землями и страной, где они всегда будут жить в великом счастьи и благополучии, в изобилии всех благ, не следует понимать в том смысле, что они когда-либо возвратятся со славой и победоносно в Иудею и Палестину, где они жили и где отныне будут наслаждаться земными благами, — не это надо понимать под упомянутым обещанием, а духовное наслаждение благами небесными и вечными; согласно этому замечательному учению праведные будут вечно наслаждаться в небесах, и Иисус Христос, их спаситель и искупитель, поведет их туда во славе и торжестве, после того как они одержат великую победу над демоном, пороками и страстями, главнейшими врагами их спасения. Все это, как и многое подобное, что было бы слишком долго приводить, воплощено по замечательному учению этого апостола каким-то божественным и таинственным образом во всем том, что делалось и происходило в ветхом завете. И все это основывается на том удивительном доводе, что Синай, где был дан древний закон, есть гора Аравии, которая находится в известной связи с горой, являющейся ныне Иерусалимом, а последний вместе со всеми своими сынами пребывает в рабстве. Другой довод — это тот, что Авраам имел двух жен, из которых одна была только рабыней и воплощала собой синагогу, а другая была супругой и воплощала собой христианскую церковь. И наконец еще один довод: этот Авраам имел двух сыновей, один был от рабыни и воплощал собой ветхий завет, другой от супруги и воплощал собой новый завет. Кто же не посмеется над таким глупым и смешным учением! Spectatum admissi risum teneatis, amici (Ароl., t. 2, 350) (будучи допущены к зрелищу, удержитесь ли от смеха, друзья?).

Если этот замечательный способ иносказательного, образного и таинственного истолкования всего, что сказано, сделано и соблюдалось в древнем законе евреев, применить к иносказательному и образному толкованию всех речей, деяний и приключений знаменитого Дон-Кихота Ламанчского, то несомненно, что и здесь можно будет найти сколько угодно тайн и таинственных образов; и здесь можно будет сочинить сколько угодно аллегорий и даже найти совершенно сверхъестественную и божественную мудрость — тем же манером, как и при толковании древнего закона евреев. Но надо быть удивительно наивным или поразительно легковерным, чтобы благочестиво верить в столь вздорные и пустые толкования и обещания. И однако вся христианская религия покоится на этом пустом и смешном толковании; наши христопоклонники основывают на этом пустом и смешном духовном и иносказательном толковании своего якобы священного писания все свои таинства, все свое вероучение, все свои прекрасные надежды на вечную жизнь в небесах. Поэтому нет почти ничего во всем этом древнем законе, чего бы их богословы не пытались объяснить мистически и в переносном смысле, приравнивая это [место] к тому или иному в своей религии. Словно люди, видящие призраки, они везде находят образ своего Христа, образ того, чем он был и что он совершил; они находят и видят его образ в ряде лиц из ветхого завета, как-то: в Авеле, Исааке, Иисусе Навине, Давиде, Соломоне и др., так как уверяют, что все эти лица были образом Христа. Они находят и видят его образ также в животных и зверях, ибо находят его в пасхальном агнце, во льве колена Иуды и даже в козлах, о которых говорится в шестнадцатой главе книги Левит. Наконец они находят и видят его даже в неодушевленных предметах, например в скале, которую Моисей ударил своим жезлом, в горе, с которой бог беседовал с Моисеем, и в медном змие, которого велел воздвигнуть в пустыне тот же Моисей. Ибо они утверждают, что все эти предметы, а также многие другие подобные им, на которых я не буду останавливаться здесь, являются образом их Христа. И вот с помощью этой изумительной манеры говорить и аллегорически толковать все, что происходило в старом законе, они находят, что все это символизировало их таинства.

Освобождение евреев из египетского плена и переход их через Чермное море были согласно отцам церкви и богословам наших христопоклонников прекрасным образом избавления рода человеческого от плена у дьявола и греха через воды крещения. Египтяне, преследовавшие евреев, были погружены в воды моря и потоплены в них, — это образ того, что разнузданные страсти, вожделения и похоти христиан должны быть погружены и потоплены в водах покаяния.

Переход евреев через Чермное море и скрывавшее их облако символизировали крещение и новый завет. Манна, которой они питались в пустыне, символизирует таинствo причащения; вода, которую Моисей высек из скалы ударом [своего жезла], символизирует самого Иисуса Христа, а те, которые были наказаны в пустыне, символизируют кару, которой бог подвергнет дурных христиан.

Рождение и пришествие Иисуса Христа, — говорят те же отцы церкви, — символически и фигурально представлены в семени жены Евы, которое должно было стереть главу змия. Благословение, обещанное богом Аврааму и всему егo потомству, обещание, что последнее будет столь же многочисленным, как звезды на небе и песчинки в море, — все это символизирует духовное благословение, которое должен был принести людям Христос, и великое множество верующих, которые соберутся под [его] законом. Смотрите вышецитированное послание к галатам.

Авель, — говорят те же святые отцы, — означал Иисуса Христа, смерть его означала смерть Иисуса Христа; а Каин, убивший своего брата Авеля, означал евреев, предавших смерти Иисуса Христа. Исаак, предложенный в жертву богу, означает у них Иисуса Христа, отданного в жертву на кресте. Дрова, которые этот Исаак сам нес для разведения огня на жертвеннике, когда вместе с отцом отправлялся на свое заклание, должны символизировать Иисуса Христа, несущего свой крест. Союз, заключенный богом с Авраамом и его сыном Исаакам, символизировал союз бога с людьми, совершенный через сына его Иисуса Христа, а два сына Авраама: Измаил, рожденный от Агари, его рабыни, и Исаак, рожденный от Сарры, его супруги, символизируют, как я уже сказал, оба завета: сын рабыни Измаил означает ветхий завет, а Исаак, сын Сарры, сын супруги, означает новый завет. Дети, которых Авраам имел от своих наложниц, означают по словам св. Августина, людей во плоти в новом завете. Подарки, которые Авраам назначил этим детям, символизируют по словам св. Августина природные дарования и мирские выгоды, которыми бог наделяет в этом мире людей плоти, еретиков и неверных. Но наследником всего своего достояния Авраам сделал своего сына Исаака, это, — говорит св. Августин, — символизировало, что наследником благодати и дружбы божьей будут истинные христиане, возлюбленные чада бога, они унаследуют вечную жизнь.

Посылая своего слугу искать жену для своего сына Исаака, Авраам заставил слугу дать клятву, прикоснувшись к его лядвее; это, — говорит св. Августин, — означало, что Иисус Христос должен был родиться от плоти Авраама, так сказать, произойти от его лядвеи, которой он заставил слугу коснуться. И вот, толкуя образно, символически все обстоятельства этой миссии, св. Августин говорит, что Авраам означал предвечного отца, сын его Исаак означал сына божьего, а Ревекка, которой суждено было стать женой Исаака, означала церковь Иисуса Христа; слуга, который встретил Ревекку подле источника, означал апостолов Иисуса Христа, осуществляющих соединение церкви с ее главой Иисусом Христом, а источник, у которого произошла встреча слуги с Ревеккой, означал воды крещения, в которых происходит начало духовного союза, заключаемого при крещении Иисусом Христом. Драгоценности, которые слуга передал Ревекке, означали послушание и добрую волю верующих; Лаван, брат Ревекки, позаботившийся дать Исааку пищу, а также солому и сено его животным(289), означает тех, которые отдают часть своих земных благ на иждивение проповедников евангелия. И наконец Исаак, выходящий из дома навстречу своей возлюбленной, означает сына божьего, оставляющего небо, чтобы явиться в мир. Вот воистину прелестные фантазии! Возможно ли, что такой знаменитый учитель, как этот (Августин), занимался подобным вздором? Но это еще не все.

Столкновение обоих близнецов во чреве Ревекки перед ее разрешением от бремени, — говорит тот же наставник Августин, — означает столкновение, сиречь разногласия, споры и прения между добрыми и дурными [христианами] в утробе Ревекки, сиречь в лоне церкви, являющейся общей матерью(290). Два младенца мужеского пола, которые вышли из ее чрева(291), означали, как говорит сам бог, два народа, которые должны были произойти от нее и между которыми будет раскол. Если сказано, что больший будет служить меньшему, то это означает, что злые, более многочисленные и более сильные, будут служить добрым и избранным, более слабым и малочисленным. Но как это злые, которые более многочисленны и более сильны, служат добрым, которые слабее и малочисленнее? Казалось бы наоборот, первые оказываются наверху и угнетают вторых! Злые, говорит св. Августин, упражняют в этом добродетель и терпение праведных, часто дают им повод к большим заслугам и великим успехам в добродетели(292).

Если Иаков облачился в козлиную шкуру(293), чтобы казаться волосатым, как брат его Исав, и обмануть таким образом своего отца, потерявшего зрение, то это означало Иисуса Христа, который добровольно облек себя в человеческую плоть, чтобы нести грехи других. Если Иаков затем сказал своему отцу, что он — его первородный сын Исав, то это символизирует язычников, которые должны вступить в наследие господа вместо евреев. Благословение, данное Исааком Иакову: Да дарует тебе бог от росы небесной и от тука изобилие хлеба и вина(294), и благословение, данное им затем Исаву: В тучности земли и в росе небесной свыше будет благословение твое, не были лишены таинственного значения, — говорят св. отцы. Ибо Иаков означал христианскую церковь, которой обещано сначала царство небесное, а потом земные блага, а Исав означал евреев, которым обещаны сначала земные блага, а потом блага вечные. Какое тонкое толкование!

Лестница, которую Иаков сидел во сне(295) и по которой всходили и нисходили ангелы, означала нисхождение сына божьего в этот мир путем воплощения. Различные ступени этой лестницы, — различные ступени родословной Иисуса Христа, указываемые нам св. Матфеем и св. Лукой; первый дает свою родословную по нисходящей линии, второй — по восходящей от Иисуса Христа до бога, создавшего Адама(296).

Камень, который Иаков воздвиг на том месте, в память того, что он видел и слышал, и елей, который он возлил на этот камень, означают Иисуса Христа, помазанного преимущественно перед другими: Ргае соnsortibus suis — паче сверсников своих(297).

Имя, которое Иаков дал этому месту, назвав его Вееthel, сиречь — домом божьим, означает истинную церковь верующих, которая всегда была обителью и вратами, ведущими к небесам.

Лия и Рахиль, две жены Иакова, означали синагогу и христианскую церковь. Лия, некрасивая, с гноящимися глазами, означала синагогу, полную несовершенства, а красивая Рахиль — христианскую церковь, не имеющую порока и изъяна. Иаков, прослуживший долгие годы, чтобы получить обеих этих жен, означал Иисуса Христа, который служил на земле, чтобы стяжать для себя синагогу, точно так же как свою церковь(298).

Иосиф, сын Иакова, по словам святых отцов, символизирует почти во всех своих поступках Иисуса Христа. Он, — говорят они, — родился от своих родителей под старость их, чтобы показать(299), что Иисус Христос родится к концу веков, под старость мира. Он был любим более своих братьев, чтобы показать беспредельную любовь предвечного отца к своему единственному сыну. Он был одет в разноцветную одежду, чтобы показать, что сын божий будет облачен в человеческое естество, украшенное всякого рода совершенствами и добродетелями. Он отправлялся к своим братьям — это символизирует, что сын божий придет посетить людей, своих братьев во плоти. Точно так же как рассказы Иосифа о своих снах навлекают на него ненависть его братьев, так Иисус Христос навлек на себя ненависть евреев упреками относительно их образа жизни и слепоты. Сны Иосифа, возвещавшие ему, что он будет возвышен во славе и что ему будут поклоняться, символизировали воскресение Иисуса Христа, его вознесение на небо в сиянии славы и поклонение ему народов. Братья Иосифа замышляли умертвить его, точно так же евреи замышляли умертвить Иисуса Христа. Братья Иосифа сняли с него его одежды и окрасили их кровью, чтоб уверить своего отца, что Иосифа растерзал дикий зверь; это образ того же Иисуса Христа в его смерти, — как у него было отнято его человеческое естество и как он был окрашен своей собственной кровью. Они бросили Иосифа в колодезь, это — образ Иисуса Христа, положенного в гроб и сходящего в преисподнюю. Они продают Иосифа за двадцать сребренников чужестранцам, — образ Иисуса Христа, проданного Иудой за тридцать сребренников евреям. Чужестранцы отвели Иосифа в Египет, — образ того, как проповедь Иисуса Христа ведет его к иноземным народам. После многих мытарств и страданий Иосиф достиг высших почестей в Египте, — образ Иисуса Христа, после многих мытарств и страданий вознесшегося до самого высшего неба. Иероним (книга первая против Ионина). Тeртуллиан (книга против иудеев, глава десятая, и книга против маркионитов, глава восемнадцатая), Амвросий (книга о Иосифе) и Августин (проповедь 81-я о мирском). Вот какой вздор несут все эти великие люди!

Таинственно также появление на свет двух близнецов Фамари(300): один из них, названный Зарой, перед появлением на свет высунул руку, повивальная бабка перевязала ее красной нитью, тогда он снова спрятал руку, и первым вышел другой ребенок, которого назвали Фаресом. Этот Зара, говорят святые отцы, был прообразом правоверного народа, который хранит красную нить, т. е. веру в заслугу страданий Иисуса Христа. Если он показал свою руку, прежде чем родиться, то это, так сказать, потому, что он явился незадолго до провозглашения этой религии. Затем родился Фарес; он символизирует собою еврейский народ, стоявший между теми народами, которые жили до закона моисеева, и теми, которые живут по закону Иисуса Христа. И наконец родился Зара; он является прообразом всех тех, кто находится в лоне истинной церкви и верует в Иисуса Христа. (Амвр., кн. III к ев. Луки; Феодорит, вопр. 95 к кн. Бытия).

Поведение Иосифа по отношению к женщине(301), склонявшей его к греху, тоже прообраз невинности Иисуса Христа. Египтянка, соблазнявшая его, — прообраз синагоги евреев, которые, считая мессию владыкой временным, ожидали от него только плотских и преходящих благ. Иосиф, оставляющий этой распутной женщине свой плащ и спасающийся бегством, — прообраз Иисуса Христа, который оставляет евреям букву закона и обрядности закона, покрывавшие его, как плащом, а сам уходит к язычникам, чтобы просветить их своим светом. Рупер и Проспер.

Тот же Иосиф(302) в темнице с двумя другими заключенными, из которых один спасся, а другой был повешен, является образом Иисуса Христа, распятого между двумя разбойниками, из которых он одного спасает, а другого оставляет на погибель.

Иосиф выпущен из темницы — прообраз Иисуса Христа, выходящего со славою из ада. Иосиф возвышен почестями — прообраз того, что Христа будут чтить язычники. Он делает запасы на время голода — прообраз Иисуса Христа, который запасает благодать и духовные милости. Благословение, которое Иаков(303) дал своему сыну Иуде, тоже применено иносказательно к Иисусу Христу, потому что он назван львом из колена иудина; напротив, благословение Иакова сыну своему Дану применимо иносказательно к антихристу, поэтому они (святые отцы) полагают, что он (антихрист) должен произойти из колена данова. Григ., Амвр., Феод.

Моисей тоже был прообразом Иисуса Христа: по своем рождении он был предоставлен волнам морским, чтобы избегнуть жестокого указа фараона, предписывавшего убить всех еврейских младенцев мужского пола; точно так же Иисус Христос по своем рождении подвергся жестокости Ирода, повелевшего умертвить всех новорожденных младенцев в Вифлееме и его окрестностях. Дочь фараона извлекает Моисея из вод — это прообраз возвращения Иисуса Христа из Египта, куда он спасся (бегством). Моисей возвращен той, которая родила его, — это прообраз того, что Иисус Христос по своем возвращении из Египта был возвращен родившей его синагоге. Моисей долго жил в пустыне и пас овец — прообраз продолжительного пребывания Иисуса Христа в пустыне. Великие чудеса, совершенные Моисеем перед фараоном, чтобы добиться свободы божьего народа, — прообраз тех чудес, которые Иисус Христос будет творить перед евреями, чтобы вывести их из их ослепления. Наконец, освобождение Моисеем божьего народа из египетского пленения означает, что Иисус Христос освободит людей от плена греха и диаволов. Aug., Serm. 88 de temp. Isid. cap. 5 in Exod.

Св. Бернар говорит, что явление бога Моисею(304) в горящем, но не сгорающем терновом кусте есть образ того, что бог явится и воплотится в деве, не нарушая ее девственности. Serm. 2 super missus est и Greg. Lib. 23 mor. cap. 2 объясняют это иначе: как образ того, что божество облечется в нашу плоть и будет испытывать присущие ей страдания, как уколы шипов, не принимая однако полностью человеческой природы.

Десять казней египетских(305) иносказательно и мистически применены к десяти заповедям Августином в frag. Serm. 10. Согласно тому же Августину лягушки были образом великих болтунов, а именно еретиков, которые производят много шума своими словопрениями и совращающими диспутами и крикливы, как лягушки, квакающие в болотах.

Пасхальный агнец, которого евреи закалывали каждый год в память своего освобождения от египетского рабства, а также и все обстоятельства, сопровождавшие этот обряд, служили превосходным образом Иисуса Христа, который был принесен в жертву для спасения людей. Этот ягненок или козленок должен был быть мужского пола и без порока, как образ непорочности и невинности Иисуса Христа. Жарить его предписывалось на вертеле, в знак крестной муки. Предписывалось окроплять его кровью косяки и перекладины дверей у домов — образ того, что мы будем окроплены, омыты и очищены кровью Иисуса Христа. Закалывать и вкушать агнца предписывалось вечером — образ того, что Иисус Христос будет принесен в жертву в конце веков. Вкушали этого заколотого агнца только одни евреи, это является образом того, что истинного агнца, т. е. Иисуса Христа, должны вкушать только христиане. Агнца полагалось есть с опресноками(306), — это образ искренности и чистой совести, с которыми подобает принимать истинного агнца божьего, и с горькими травами — образ того, что следовало хранить в сердце горькое сокрушение о всех своих грехах. Надлежало съедать его с головой и с ногами — образ человеческой и божественной природы Иисуса Христа, которым приобщаются в святом таинстве евхаристии. Полагалось не разбивать ни одной кости — образ того, что кости Иисуса Христа на кресте останутся целы, ни одна из них не будет перебита. Наконец, если народ еврейский должен был ежегодно праздновать пасху и закалывать этого агнца в память прохождения ангела и своего перехода через Чермное море, то это означает, что христианские народы будут ежегодно праздновать пасху духовно, с божественным агнцем Иисусом Христом, в память перехода их от мрака к свету, от греха к благодати, от осуждения к спасению, после того как сын божий своей смертью примирит их с отцом. Об этом говорит св. Павел(307): Так как Иисус Христос, — говорит он, — был принесен в жертву, чтобы быть нашим пасхальным агнцем, вы должны отказаться от всякого бродила. Итак будем праздновать нашу пасху не с прежней закваской, не с закваскою лукавства и злобы, а с пресным хлебом чистосердечия и истины.

Ориген в поуч. 27 говорит, что огненный столп(308), сопровождавший израильтян ночью в пустыне, был образом сына божия, а облачный столп, сопровождавший их днем, — образом духа святого; и, как огонь освещает своим светом, так сын божий освещает дух своими вечными истинами; и, как облако покрывает, так святой дух покрывает души своей благодатью. Оттого и сказано о деве Марии, что дух святой осенил ее. Мария, сестра Аарона и Моисея, тоже была образом девы Марии.

Дерево(309), брошенное Моисеем в воды пустыни для того, чтобы сделать их из горьких, какими они были, пресными, означает собою преславное древо креста, которое смягчает величайшую горечь страданий и скорбей. А воды, сделанные пресными, были образом вод крещения, которые проливают в души сладость благодати спасителя. Авг., Терт., Ориг., Иерон.

Манна, которой израильтяне питались в пустыне, была образом той небесной манны, которую оставил нам Иисус Христос в таинстве евхаристии, дав нам в ней свое тело в пищу и свою кровь в питие для наших душ. Манна падала с неба и была как бы небесным хлебом, а тело Иисуса Христа есть истинный хлеб небесный. Манна получила свое название от слова, выражавшего удивление; это — образ того, что таинство евхаристии преисполнено чудес, достойных удивления. Манна падала только во мраке ночи — образ того, что и манну евхаристии можно будет увидеть и познать только сквозь сумерки веры. Та манна была пищей для ушедших из египетского плена — это образ того, что и манна евхаристии будет пищей для тех, кто освободится из плена греха и диавола. Та манна(310) служила пищей для шедших в землю обетованную — образ того, что и евхаристия послужит пищей для тех, кто стремится в небесное отечество. Та манна была всячески приятна на вкус, манна евхаристии тоже даст чистым душам вкусить всевозможные духовные услады. Белый цвет манны — образ того, что манна евхаристии требует только чистоты. Ту манну надо было сначала истолочь и растереть, и это тоже образ: для того, чтобы достойно вкусить манну евхаристии, нужно размягчить и сгладить черствость сердца. Собравшие манну в большом количестве получали ее не больше, чем собравшие ее в малом количестве, — образ того, что все получают святое причастие в равной доле, никто не получает больше других, так как Иисус Христос заключен весь в причастии как большого объема, так и малого.

Моисей, простиравший руки во время сражения израильтян с амалекитянами, был образом Иисуса Христа, пригвожденного к кресту с распростертыми руками. Моисей простирал руки до захода солнца; это означало, что Иисус Христос останется пригвожденным к кресту до вечера. Пока Моисей держал руки поднятыми, израильтяне побеждали, а как только он хоть немного(311) опускал их, победителями оказывались амалекитяне; это происходило, говорит Юстин, не столько вследствие его молитвы, сколько оттого, что положение его тела изображало крест спасителя; потому что, — прибавляет Юстин, — если бы это было иначе, не было бы необходимости поддерживать его руки, когда он уставал, достаточно было бы ему продолжать свою молитву. Юстин против Трифона(312). Сражающиеся израильтяне были образом добродетельных христиан, которые являются истинными израильтянами, борются с грехами, с дурными наклонностями плоти и с врагами спасения; образом последних являются амалекитяне. Израильтяне побеждают этих врагов, если прилежны к молитве и надеются на помощь благодати, но, когда они перестают молиться, они терпят поражение.

Не вари козленка в молоке его матери(313). Это предписание, говорит бл. Августин, было дано как образ того, что Иисус Христос не должен быть убит в его младенческие годы ни Иродом, ни евреями. Авг.

Моисей, принеся в жертву тельцов, окропил их кровью народ израильский со словами: вот кровь завета, который господь заключил с вами. Как говорят отцы церкви, это был образ нового завета, который должен был быть заключен пролитием крови Иисуса Христа; ибо, по их словам, ветхий завет является только прообразом нового.
Древние семьдесят старейшин, которые видели бога с Моисеем, Аароном, Надавом и Авиудом(314), были образом тех, кому предназначено вечно созерцать на небесах бога. Сапфир, появившийся под ногами бога, — образ святой жизни и невинных душ избранных, в которых бог покоится, как на престоле. Авг.

Скиния(315), которую бог повелел сделать Моисею, — прообраз обиталища, которое мы должны уготовить богу в себе самих и в наших душах. Бог предписал употребить для этой скинии все, что было у них самого драгоценного: золото, серебро и т. д.; золото означает мудрость и разумение тайн с помощью веры; серебро — слово божие, которое выражено в священном писании; медь означает проповедывание веры; гиацинт — упование на небеса; пурпур означает любовь к кресту и страданиям; окрашенная дважды багряница была образом двойной заповеди любви, которую должно иметь в сердце: любви к богу и любви к ближнему. Полотно означало чистоту тела и сердечных чувств. Козья шерсть была образом суровости покаяния. Бараньи кожи, окрашенные в красный цвет, означали добрый пример пастырей, которому должно следовать; окрашенные в синий цвет — бессмертие небесных тел; масло для светильников знаменовало сладостные плоды деяний любви и милосердия; дерево ситтим, которое не подвержено гниению, — незапятнанную чистоту, которую должно соблюдать в теле и в сердце. Благовонные бальзамы означали аромат добропорядочной жизни и доброго примера; драгоценные камни означали всевозможные проявления христианских добродетелей. Авг., Берн. и др.

Ковчег завета был прообразом человеческой природы Иисуса Христа. Григ. Ковчег в святая святых означал святых, находящихся на небе и имеющих над собою Иисуса Христа. Последний служит им умилостивительной жертвой, как сказано в писании: он сам есть очищение за грехи(316); святые окружены ангелами, как ковчег, который находился между двух херувимов. Авг.

Светильник в скинии — прообраз Иисуса Христа. Он сделан был из чистого золота, потому что Иисус Христос был без единого греха; он был из сплава в знак того, что Иисус Христос будет как бы расплавлен под ударами, какие получит во время страстей. Стержень светильника означал христианскую церковь, а его ответвления означали проповедников (Григ., гомил.). Или, иначе, светильник означал церковь, его стержень — Иисуса Христа, ответвления — проповедников, семь лампад означали семь даров святого духа или семь таинств церкви. См. Беду.

Скиния, составная и переносная, — прообраз церкви воинствующей, тогда как неподвижный храм Соломона означал церковь торжествующую, почиющую на лаврах и устойчивую в боге. Десять покрывал различных цветов означали всех избранных, украшенных всевозможными добродетелями. Покров в скинии — образ пастырей, под руководством которых народы пребывают в безопасности(317). Красные бараньи кожи — образ мучеников, которые обагрили свое тело собственною кровью в защиту веры. Кожи синие — образ других святых, украшенных различными добродетелями, и особенно тех, кто отличался целомудрием. Серебряные чаши означали книги закона и пророков. Скрижали означали труды апостолов и мужей апостольских. Брусья и кольца из золота означали небесные обетования, удерживающие верных в служении богу. Я никогда не устану описывать столь превосходные предметы. Итак, продолжаем, святая святых — образ самого неба, где пребывают блаженные; ковчег означал святых, находящихся на небе. Окроплявшаяся очистительной кровью крышка на ковчеге означала Иисуса Христа, стоящего над святыми. Скрижали знаменовали собой духовное воскресение верных в таинствах и особенно в евхаристии. Светильник с его лампадами означал светоч веры и христианского учения, а также семь даров святого духа. Алтарь для благовоний означал молитвы и просьбы верующих, благоухание которых возносится до неба. Григ., Кир., Авг.

Священнические одеяния тоже служили нам различными символами. Нижний хитон из льна знаменовал землю; голубой хитон — воздух; гранатовые яблоки и колокольчики на нем — молнии и гром или же соединение четырех стихий; пояс знаменовал собой океан, окружающий землю; ефод означал звездное небо; два камня оникса означали солнце и луну; двенадцать камней наперсника — двенадцать месяцев года или двенадцать знаков зодиака; золотая пластинка, на которой было вырезано имя божие, обозначенное четырьмя знаками(318), означала самого бога, который возвышается над всеми своими созданиями; головной убор (тиара) означал небо. Таким образом, первосвященник символизировал все образы, показывал своими одеждами, а также своими словами, что все нуждается в спасителе и в милости божией. Иерон., Письмо 128. Иосиф, Древн., кн. 3., гл. 8. Беда, Григ.

Бог сказал Моисею(319), что он не увидит его лица, а увидит его тыл; это значит, что лицо божие знаменует собой божество, которое нельзя видеть телесными очами, тогда как тыл божий знаменует собой человеческую природу в Иисусе Христе, которую видеть можно. Итак, он сказал, что Моисей увидит его тыл, потому что евреи, изображенные здесь в лице Моисея, видели сына божьего в его человеческом образе. Авг.

Священничество в Ветхом завете тоже было только прообразом священничества евангельского закона, так же как и все жертвоприношения в Ветхом завете, по этому учению наших христопоклонников, были лишь прообразом жертвоприношения по новому закону Иисуса Христа.

Телец, которого приносили в жертву всесожжения, означал Иисуса Христа, который предал себя своему отцу в жертву всесожжения на кресте. Если телец брался из стад, то это — знак того, что Иисус Христос произойдет от древних патриархов; вот почему его символизировал телец, взятый из стада; символом его является также ягненок, потому что Христос был невинен и кроток; равным образом символом Христа был баран, в знак его высшего могущества; его символом был также козел(320), потому что он в плоти своей носил подобие греха; кроме того, символом его были горлица и голубка в знак божественного и человеческого начала в нем.

В древности жертвоприношения производились вне скинии; это символ того, что Иисус Христос должен претерпеть смерть за чертой города Иерусалима — extra рогtam passus est (он претерпел страдания за городскими воротами), говорит св. Павел. С жертв сдирали кожу — прообраз того, что с Иисуса Христа совлекут его одежду; кровь жертв проливалась вокруг алтаря — знак того, что кровь Иисуса Христа будет пролита вокруг его креста, бывшего его алтарем. Жертвы разрубались на части — знак того, что тело Иисуса Христа будет разодрано и как бы разорвано на части ударами плети. Тело жертвы сжигали — знак того, что Иисус Христос сам сожжет себя в огне милосердствующей любви. Авг., Кир. Алекс. и др.

Два козла, о которых говорится в 16-й главе книги Левит, означали два естества в Иисусе Христе: тот, которого закалывали, означал его человеческое естество, принесенное в жертву на кресте, а тот, которого выпускали в пустыню, означал естество божественное, чуждое страданию. Феодорит, Кирилл и др. говорят, что этот козел отпущения(321), на которого возлагали грехи народа и которого с проклятием прогоняли в пустыню, был образом Иисуса Христа, добровольно взявшего на себя все людские грехи, ставшего поэтому предметом презрения и тысячи проклятий у евреев. Авг. Другие же говорят, что один из этих двух козлов означал Иисуса Христа, а другой — Варраву. Кир., Тертулл.

Запрещение сеять на одном и том же поле разнородные сорта зерен или одеваться в одежды из разнородных тканей(322) означало, что не следует иметь в сердце разноречивых нравственных начал, они должны быть однородны во избежание разлада.

Еврейская суббота была образом покоя душевного, который Иисус Христос должен даровать верующим, освобождая их от суетных житейских забот и треволнений века сего. Юбилей(323) у евреев был образом того всеобщего отпущения грехов, которое настанет в конце веков, когда все верующие вступят во владение раем, их законным наследием. Звук труб во время юбилея означал звук тех труб, которыми ангелы призовут всех мертвых к воскресению и всеобщему суду. Кирилл и др.

Порядок, соблюдавшийся израильтянами в расположении их стана во время пути их по пустыне, был образом воинствующей церкви и различных орденов, существующих в церкви; благодаря этому она, говорят нам, грозна, как армия, выстроенная в боевом порядке, terribilis ut castrorum acies ordinatа.

Ковчег, который находился в самом центре стана израильского, означал Иисуса Христа, который есть истинный ковчег завета и соединяет людей с богом, пребывающим среди своей церкви. Стан израильтян состоял из двенадцати колен израильских — это знак того, что христианская церковь будет вначале состоять из двенадцати апостолов Христовых. Главные отряды евреев имели знаки: один, именно иудин, — льва, другой, рувимов, — человеческое лицо, третий, ефраимов, — изображение быка, четвертый, данов, — изображение орла, держащего в когтях змею, — символ того, что четыре евангелиста будут обозначаться этими образами; Матфей — человеческим ликом, Марк — львом, Лука — быком, а Иоанн — орлом. Авг., Ориг.

Назареи(324), слово, означающее состояние обособленности, посвященности, святости, символизировало Иисуса Христа, который был обособлен от своего века, посвящен богу и преисполнен святости. Кир., Амвр., Иерон. Благословения, которые священники давали народу, причем повторялось три раза подряд имя господне, символизировали тайну троичности лиц божества. Авг., Руп.

Ропот Мариам и Аарона против Моисея за то, что он женился на эфиопке, был совершенно иносказателен: Моисей, женившийся на эфиопке, знаменовал собой Иисуса Христа, венчающегося с церковью язычников, символизированной в лице эфиопки. Ропот Мариам и Аарона, означавший синагогу и ветхозаветное священничество, был прообразом ропота синагоги(325) против того, что ее священничество и ее закон как бы переданы язычникам, которые пользуются ее плодами. Бог одобряет эту женитьбу Моисея — прообраз того, что бог примет церковь язычников. Мариам в наказание за свой ропот поражена проказой; точно так же и синагога, которую изображает эта Мариам, становится как бы прокаженной и уродливой из-за своего ослепления и своих грехов. Мариам, пораженная проказой, изолирована на некоторое время в знак того, что синагога будет отвержена богом на некоторое время; наконец после семидневного изгнания она возвращается — прообраз того, что синагога после семи мировых периодов, т. е. в конце веков, воссоединится с церковью. Ориг., Амвр.

Жезл Аарона(326), пустивший почки и расцветший, изображал деву Марию, которая единственно силою святого духа произрастила и произвела на свет божественный цвет, т. е. Иисуса Христа. Кирилл. По мнению других, жезл Аарона был прообразом креста христова. Почки и цветы, выросшие на нем, изображали язычников, которых обращала проповедь креста спасителя. Ориг. По мнению третьих, жезл Аарона был образом могущества Иисуса Христа, почки — его духовной красоты, вытекавшей из благодати, а цветы — кротости его духа.

Рыжая телица, о которой говорится в 19-й главе книги Числ, была символом: телица означала человеческое естество в Иисусе Христе, ее рыжий цвет — его страдания, ее зрелый возраст — возмужалый возраст Иисуса Христа; она была без порока — символ его безгрешности; она никогда не была под ярмом — знак свободы чад божиих, и особенно Иисуса Христа. Ее убил или заклал священник Елеазар — прообраз того, что Иисус Христос пострадает от священнослужителей закона; ее убили вне стана — знак того, что Иисус Христос примет смерть вне Иерусалима. Огонь, на котором сожгли эту телицу, вздымался вверх; согласно мнению тех же учителей, это означало воскресение и вознесение Иисуса Христа. Кедровое дерево, служившее для ее сожжения, изображало крест Христов. Иссоп символизировал силу крещения, а нить из червленой шерсти — кровь Иисуса Христа. Авг., Исид., Григ., Феод. и др. Можно ли выдумать что-либо более бесподобное?

Телица(327), которую надлежало заколоть, когда находили труп человека, павшего от руки неизвестного убийцы, тоже означала плотское или человеческое естество Иисуса Христа, которое было принесено в жертву для спасения людей, умерших во грехе. Эта телица должна была быть не знавшей ярма, чтобы символизировать безгрешность Иисуса Христа; ее закалывали по случаю обнаружения человекоубийства, — знак того, что Иисус Христос будет предан смерти за тех, кто погиб от греха. Эту телицу убивали в дикой долине, что должно было изображать голгофу или еврейскую нацию, отличавшуюся угрюмостью, неверностью и неприятным нравом. Бык в 33-й главе Второзакония изображает Иисуса Христа, а рога его — перекладины креста. Авг., Терт., Амвр.

Не заграждай рта волу, когда он молотит(328), — это сказано было иносказательно, как символ проповедников евангелия, которые, проповедуя евангелие и обращая неверующих, возвышают и умножают род Иисуса Христа, так что обращенные называются христианами по имени Христа; если они отказываются итти, как брат, проповедывать слово божие и обращать, то будут, подобно ему, отвергнуты и презрены церковью. Авг. против Фауст., Ориг. Образом этого служит брат(329), который женился на жене своего брата, чтобы поддержать его род.

Чада Израиля боролись с Голиафом и филистимлянами, своими врагами, в течение 40 дней. Почему 40 дней? Это означало, говорит св. Августин, четыре времени года и четыре стороны света, сиречь нашу жизнь, в которой христиане, символизируемые израильтянами, принуждены бороться с диаволом и его ангелами, изображенными под видом Голиафа и его войска. Давид, являющийся со своим посохом сражаться с Голиафом, был образом Иисуса Христа, который с помощью древа своего креста должен был сражаться с духовным Голиафом, т. е. с диаволом. Голиаф был поражен в лоб ударом камня, брошенного в него Давидом. Почему он был поражен именно в лоб? Потому что, — говорит тот же св. Августин, — он не осенил своего лба знамением креста. Ибо, — говорит он, — подобно тому, как посох Давида знаменовал собой крест, — камень, которым был сражен этот Голиаф, знаменовал собой господа Иисуса Христа. Авг., Serm. 197 de temp. См. 4-е воскресенье после пятидесятницы.

Столь великолепный храм, построенный богу Соломоном, был, — по словам того же св. Августина, — не более, как прообразом храма, который предстояло построить для бога Иисусу Христу, храма не из дерева, не из камня, подобно храму Соломона, а из живых людей, того храма, который, как говорил он, мы имеем счастье созерцать в настоящее время. Авг., О граде божьем, кн. 17, гл. 8. Кому не станет смешно от всех этих нелепостей?

Наконец весь ветхозаветный закон, согласно этому учению наших христопоклонников, был только образом их нового закона; ибо, по их толкованию, не только слова, но даже сами действия были в нем иносказательными и пророческими. Обетованная земля, о которой, чтобы изобразить изобилие ее благ, сказано, что она текла млеком и медом, была, согласно их толкованию, не более, как образом той блаженной жизни, которую они надеются обрести на небе и которая, как они говорят, есть их единственное истинное отечество. Все земные блага, обещанные богом евреям, были лишь образом благ духовных, даруемых благодатью, или вечных небесных наград; точно так же земные кары, которыми бог грозил им, были лишь символами вечных кар ада. Состояния рабства, в которые впадали евреи, были, только образом плена греха и диавола. Обещанное евреям избавление от плена было только образом духовного избавления от плена греха и диавола. Могущественный избавитель, обещанный им как всевластный князь и владыка, который будет господствовать на земле, был, по словам их (христопоклонников), только образом Иисуса Христа; его духовное могущество освободило всех людей из плена греха и диавола, в который они впали. Земной Иерусалим, ликующий и торжествующий, который должен был быть вечно, — тоже, по их мнению, только символ Иерусалима небесного, который в их изображении изобилует всевозможными благами; таким образом, все, что сказано в пророчествах или в законе об этом земном Иерусалиме или об этом обещанном могущественном избавителе, или даже о жертвоприношениях и обрядах того времени, следовало понимать только иносказательно, как образ того, что происходит в христианской религии в настоящее время, как образ небесного Иерусалима, духовного могущества Иисуса Христа и духовного искупления людей предполагаемыми неисчислимыми заслугами его смерти и страданий. И даже весь еврейский народ был во плоти якобы только образом христиан, которые суть истинные израильтяне, или израиль божий, как говорит их великий св. Павел. Таким образом, все, что буквально сказано об этом народе и о всех великих и чудесных обещаниях, данных ему богом, надо понимать только духовно и иносказательно, применительно к христианам и к их религии. Итак, согласно этому учению наших христопоклонников, все самое прекрасное, великое, чудесное и полезное, что когда-либо говорилось и обещалось касательно прихода мнимого могущественного искупителя и его мнимого будущего владычества, касательно наслаждения столь многими великими и неоценимыми благами, обещанными богом своему израильскому народу, народу избранному и возлюбленному им, относилось лишь к воображаемым благам, воображаемому искуплению, сводилось к низкому, нелепому фанатизму, который обнаружился и обнаруживается еще и поныне в христианстве. Поэтому, несомненно, можно с полным правом применить здесь слова о знаменитом и чудесном мнимом разрешении от бремени горы, родившей в конце-концов лишь жалкую мышь. Parturiunt montes, nascitur ridiculus mus (горы разрешаются от бремени, а рождается жалкая мышь).

Все это представляет собою явное злоупотребление законом и вышеупомянутыми обетами и пророчествами, искажение их смысла и истинного значения. И если даже предположить, что они действительно исходят от бога, они оказались бы совершенно уничтоженными и сведенными на-нет тем иносказательным, таинственным толкованием, которое им придают; эти толкования совершенно необоснованны и вздорны, в сущности являются только пустыми выдумками и бесполезными, нелепыми фикциями человеческого ума, который находит удовольствие в пустозвонной лжи.

Итак, они не заслуживают ни малейшего внимания, и если я привел здесь такое множество примеров, то только  потому, что они достойны всяческого осмеяния и могут со всей очевидностью показать вздорность вышеупомянутых обещаний и пророчеств, не менее пустых и ребяческих, чем те духовные, иносказательные или мистические толкования, которые ухищряются давать им наши так называемые христопоклонники.

Я был бы крайне удивлен тем, что столь многим великим и знаменитым людям доставляло удовольствие сообщать нам такой вздор об этих пустых предметах, если бы я не знал, что их могли побудить к этому некоторые ложные взгляды и некоторые особые тщеславные соображения. Самые великие люди подвержены иной раз, как и другие, тысяче слабостей.

В сердце человеческом и человеческих намерениях есть тысячи тайных изгибов, которые трудно обнаружить. Не всегда можно видеть, из каких побуждений люди говорят, с какими намерениями они действуют. Что касается меня, то мне трудно было бы поверить, как говорит г. де-Монтэнь, что великие люди, которых я только-что называл, говорили серьезно, когда рассказывали нам столько вздора на эту тему. Разве что, возможно, они впоследствии самих себя уверили в том, в чем вначале хотели уверить только других; они походят в этом, как говорит тот же г. де-Монтэнь, на детей, которые пугаются лица товарища, ими же самими вымазанного в саже, или же на тех глупых идолопоклонников, которые благоговейно чтут обрубки дерева или камня, которым они придали некоторую форму. А сами наши христопоклонники, которые в настоящее время боготворят ничтожные образки из теста, после того как их священники таинственно и потаенно произнесут только четыре слова над этими фигурками! Возможно ли что-либо более глупое, более бессмысленное и более нелепое?

Поэтому я скорее склонен думать, что эти великие люди хотели позабавиться здесь над нашим общим невежеством и тупоумием, хорошо зная, что невежд легко убедить в чем угодно; но если тем не менее настаивают, что они действительно сами думали так, как высказывались об этом предмете, то я не могу не считать, что они сами были в этом отношении невеждами и глупцами. Пусть простят мне это выражение, так как то, что я думаю об этом, я излагаю здесь просто, но все же многократно размыслив над этим. Я следую при этом всегда, насколько это в моих  силах, самым ярким светочам разума, чтоб видеть, не ошибаюсь ли я сам; ибо естественный разум — единственный путь, по которому я всегда полагал следовать в своих мыслях; и для меня очевидно, что каждый должен всегда следовать по этому пути, чтобы не итти наугад, как это делают на незнакомых дорогах и в незнакомых странах; и, чем больше я проходил по этому пути, тем больше находил я подтверждений своим мыслям.

Так как вышеуказанные обещания и пророчества, взятые в прямом и естественном смысле слова, не исполнились и так как, по признанию даже наших христопоклонников, они могли быть исполнены только в смысле духовном, иносказательном и мистическом, который в сущности является чуждым, нелепым и воображаемым смыслом, то ясно, что эти обещания и пророчества ложны; они могли быть истинны или подлинны только в одном смысле, которого в них самих совершенно нет и который, по существу, является лишь воображаемым смыслом. А раз эти обещания и пророчества оказываются ложными в том буквальном смысле, который является для них прямым и естественным и который есть единственный прямой и истинный смысл, то ясно и очевидно, что они отнюдь не исходят от бога и никоим образом не могут служить ни доказательствами, ни надежными свидетельствами истинности какой бы то ни было религии, так же как и мнимые чудеса, о которых я говорил выше. Итак, все эти мнимые основания для веры, на которых наши христопоклонники стараются обосновать уверенность в истинности их религии, не имеют никакого веса, никакой силы для того, чтобы доказать утверждения христопоклонников. Отсюда следует, что их религия ложна и все, что они считают в ней исходящим от бога и его власти, есть только, как я сказал, заблуждение, призрак, ложь и обман. Это четвертое из тех доказательств этого (тезиса), которые я должен был привести.

XXX. ПЯТОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО^

Перейдем к пятому доказательству. Я выведу его из ложности их учения. Нет ни одной религии, которая не утверждала бы, что она дает самое чистое, самое святое и самое истинное учение. Между тем нет также ни одной религии, которая не была бы вся проникнута и как бы насыщена заблуждениями, призраками, ложью и обманами. Следовательно это можно поистине сказать о христианской, апостолической, римской религии точно так же, как и о всех других религиях. Отсюда я вывожу следующее доказательство: религия, которая допускает, одобряет и даже разрешает в своем учении и морали заблуждения, не может быть истинной религией и не может поистине быть божественным установлением. А христианская религия, и главным образом римская ее секта, допускает, одобряет и разрешает заблуждения в своем учении и в своей морали. Это можно легко доказать:

1. Она допускает, одобряет и разрешает в своем учении заблуждения, потому что учит и обязывает верить не только вещам ложным, но также смехотворным и нелепым, совершенно противоположным тому, что следовало бы полагать о доброте, мудрости, справедливости и милосердии бога, который предполагается совершенным. Кроме того она допускает, одобряет и разрешает заблуждения также в проповедуемой ею морали.

2 Потому что она одобряет и разрешает правила, которые ведут к ниспровержению правосудия и естественной справедливости.

3. Потому что она порицает и осуждает как преступные самые законные склонности естества и терпит, поддерживает и разрешает злоупотребления, которые явно оскорбляют здравый разум и прямо противоположны справедливости и доброму людскому управлению. Это легко показать воочию, просто изложив эти заблуждения и злоупотребления; ибо изложить их просто и прямо такими, каковы они есть, со всеми сопутствующими и зависящими обстоятельствами — значит исследовать их в достаточной степени.

СНОСКИ^

(1) Иоа, 3 : 6 (цитированное место находится у Иоа., 3 : 16. – Прим. пер.).
(2) Иоа, 10 : 10 (это место находится у Иоа., 3 : 17, причем сказано не: «осудить мир», а «судить мир». — Прим. пер.).
(3) Матф., 18 : 11.
(4) Луки, 19 : 10.
(5) Иоа., 1 : 19.
(6) Иоа., 3 : 7. (В местах, цитированных автором, в синодской библии нет указанных выражений. — Прим пер.).
(7) Тит., 2 : 11.
(8) Ефес., 5 : 25.
(9) Иоа., 12 : 32.
(10) Быт, 12 : 1.
(11) Там же. 12 : 7.
(12) Там же, 15 : 1.
(13) Там же, 15 : 17.
(14) Там же, 15 : 18.
(15) Там же. 17 : 1.
(16) Там же, 17 : 2.
(17) Там же, 17 : 4.
(18) Там же, 17 : 5.
(19) Быт., 17 : 7.
(20) Там же, 17 : 10.
(21) Там же, 17 : 11.
(22) Там же, 17 : 12.
(23) Там же, 17 : 13.
(24) Там же, 17 : 22, 27.
(25) Там же, 22 : 1.
(26) Там же, 22 : 2.
(27) Там же, 22 : 3.
(28) Там же, 27 : 1.
(29) Быт., 26 : 4, 24.
(30) Там же, 28 : 11, 18 (В синодском переводе библии: «это не иное что, как дом божий, это врата небесные». – Прим. пер.).
(31) Там же, 31 :12.
(32) Быт., 32 : 25, 28.
(33) Исход, 19 : 9.
(34) Быт., 8 : 21.
(35) Исход, 25 : 1.
(36) Там же, 25 : 8.
(37) Там же, 27 : 1.
(38) Там же, 29 : 1.
(39) Там же, 29 : 1 — 20.
(40) Исход, 29 : 21, 29, 36, 38, 44, 45.
(41) Левит, 1 : 1 — 10.
(42) Левит, 1 : 11 — 16.
(43) Там же, 5 : 15.
(44) См. об этом также гл. IX книги Левит и гл. XVI о козле отпущения, а также ряд других мест.
(45) Числ, 15 : 1 — 11.
(46) В тексте: «новых». — Прим пер.
(47) Ездра, 4 : 30.
(48) Esp. Turc, t. 3, lettre 40.
(49) В тексте: «прямому разуму». — Прим. пер.
(50) Быт., 1 : 29.
(51) Essais de Montagne, p. 488
(52) Nouveau théâtre du monde, t. 2, p. 1329.
(53) Ibidem.
(54) Essais de Montagne р. 167.
(55) Essais de Montagne.
(56) В тексте: «Мартинги». — Прим. пер.
(57) Тhéâtre du monde, t. І, p. 121.
(58) Essais, р. 489.
(59) Essais, 490.
(60) Lucrèсе, 1, I, р. 88. [Лукреций — О природе вещей, книга І, стих 102].
(61) Иерем., 23 : 15.
(62) Апокал., 15.
(63) Joseph. Histoire des Juifs, t. I, ch. 13. (Иосиф Флавий. – Древности иуд.).
(64) Ферамен, афинский оратор и государственный деятель, живший в V е. до нашей эры, служил то олигархии, то демократии; эта двойственность снискала ему прозвище «котурна» —сандалии на высоком каблуке, которую можно было одинаково надевать на правую и левую ногу. В тексте ошибка: «Тheracunes». — Прим. пер.
(65) Исайя, 1 : 11.
(66) Apolog. des grands hommes, p. 192.
(67) Быт., 12 : 2; 22 : 17; 28 : 14; Исход, 23 : 25 – 27; Второз., 17 : 14; Быт., 26 : 3; Второз., 26 : 19; Быт., 26 : 24; Второз., 15 : 4; Исход, 20 : 24; Быт., 28 : 14; Быт., 17 : 7; 13 : 15; 18 : 18; Псал., 110 : 3.
(68) Быт., 13 : 15; 17 : 8; 35 : 12.
(69) Второе послание Петра, 1 : 19, 21.
(70) Viri illusores — люди иллюзий, — как сказал один из этих мнимых пророков.
(71) Исайя, 28 : 24; Иуда, 18.
(72) Софония, 3 : 4.
(73) Иезек., 12 : 1 — 4. (Вернее: 13 : 1 — 4. — Прим. пер.).
(74) Иезек., 13 : 6, 8, 9.
(75) Иерем.. 23 : 11.
(76) Там же.
(77) Иерем.. 23 : 21.
(78) Иерем., 23 : 13.
(79) Иерем., 23 : 14.
(80) Иерем., 25 : 15.
(81) Иерем., 27 : 9.
(82) Иерем., 29 : 8.
(83) Плач Иерем., 2 : 14.
(84) Матф., 24 : 4, 11, 24, 25.
(85) Второз., 13 : 1, 5.
(86) Тaм же, 18 : 15, 18 — 20.
(87) Числ, 12 : 5 — 8.
(88) Быт., 15 : 1 — 17.
(89) Там же, 22 : 3.
(90) Там же. 46 : 2.
(91) I кн. Паралипом., 17:3-14.
(92) Исаия, 1 : 1.
(93) Иерем., 14 : 14.
(94) Иов, 13 : 15.
(95) ІІ посл. к Кор., 12 : 2.
(96) Recueil des Conf., t. 5, р. 201.
(97) I Цар., 18, 19, 22, 40.
(98) Второз., 18 : 20.
(99) Там же, 22.
(100) Иерем., 28 : 9.
(101) Псалмы, 130 : 7.
(102) Там же, 111 : 7, 9.
(103) Там же, 96 : 11, 12.
(104) Там же, 22 : 27 — 30.
(105) Исайя. 11 : 12.
(106) В синодском переводе библии: «среди язычников». – Прим. пер.
(107) В синодском переводе библии: «об Иудее». — Прим. пер.
(108) Скобки принадлежат автору. — Прим. пер.
(109) В синодском переводе библии: «судить народы». — Прим. пер.
(110) Исайя, 2 : 1, 2, 3, 4, 17, 18.
(111) Исайя, 35 : 4 — 10.
(112) Исайя, 40 : 1, 10, 11.
(113) Исайя, 45 : 17.
(114) Исайя, 52 : 1.
(115) Исайя, 43 : 25.
(116) Исайя, 54.
(117) Исайя, 60.
(118) Исайя, 60.
(119) Исайя, 65 : 17 – 26.
(120) Исайя, 16 : 20.
(121) Матф., 10 : 17.
(122) Луки, 21 : 16.
(123) Исайя, 66 : 11, 16.
(124) Исайя, 65 : 13, 14.
(125) Иерем., 3 : 15 — 17.
(126) Иерем., 30 : 8, 9, 10. (Пропущено указание на 30 : 3. – Прим. пер.)
(127) Иерем., 30 : 7, 12.
(128) Иерем., 31 : 27 — 37. (Вернее: 27 — 34. – Прим. пер.).
(129) Иерем., 32 : 36. (Вернее: 36 — 42. — Прим. пер.).
(130) Иерем., 33 : 6, 7, 8.
(131) Иезек., 39 : 25, там же, 34 : 24 и 36 : 23.
(132) Иезек., 39 : 25 (Вернее: 39 : 25, 27 — 29. — Прим. пер.).
(133) Иезек., 37 : 21 (Вернее: 21 — 28. — Прим. пер.).
(134) Иерем, 23 : 5, 6.
(135) Даниил, 2 : 44; 7 : 27; 9 : 24.
(136) Осия, 3 : 4, 5.
(137) Oсия, 2 : 18, 21, 22, 23, 24.
(138) Иоиль, 2 : 18 и 3 : 1. (Точнее: 3 : 1, 5 — 10, 16 — 21. — Прим. пер.).
(139) Амос, 9 : 13.
(140) Авдий, 17.
(141) В синодском переводе библии: «судить». — Прим. пер.
(142) Михей, 2 : 12 и 4 : 1. (Точнее: 4 : 1 — 4. — Прим. пер.).
(143) Михей, 5 : 6. (Точнее: 5 : 7, 8, 13. – Прим. пер.) и 7 : 8. (Точнее 7 : 18 — 20. — Прим. пер.).
(144) Наум, 1 : 15.
(145) Софония, 3 : 14. (Точнее: 3 : 13 — 17, причем библейский текст, как часто у автора, не только урезывается, но и вообще дается в вольном изложении. – Прим. пер.).
(146) Захария, 2 : 10, 9 : 9; 14 : 8. (Точнее: 2 : 10, 11; 9 : 9, 10; 14 : 8, 9. – Прим. пер.).
(147) Захария, 8 : 7. (Точнее: 8 : 7 — 13. — Прим. пер.).
(148) ІІ Самуил, 7 : 12.
(149) Псалмы, 89, 36.
(150) Христос означает здесь: «помазанник». – Прим. пер.
(151) Псалмы, 72, 1, 7, 9.
(152) Псалом, 111 : 9. Исайя, 52 : 10.
(153) Исайя, 9 : 5, 6. (Точнее: 9 : 6 — 7. – Прим. пер.).
(154) Исайя, 11 : 1. (Точнее: 11 : 1 — 3, 5 — 6, 9. – Прим. пер.).
(155) В синодском переводе библии: «оправдание наше». – Прим. пер.
(156) Иерем., 33 : 14. (Точнее: 33 : 14 — 18. – Прим. пер.).
(157) Иезек., 34 : 28, 24.
(158) Аггей, 2 : 7 — 9.
(159) В синодской библии: «отрасль». — Прим. пер.
(160) В синодской библии: «он будет и священником». — Прим. пер.
(161) Захар., 3 : 8; 6 : 12; 9 : 9.
(162) В синодской библии: «и кто устоит, когда он явится?». — Прим. пер.
(163) Малахия, 3 : 1.
(164) Исайя, 46 : 13.
(165) Для уразумения текста приводим слова из книги Иезекииля, непосредственно предшествующие данному месту: «Сын человеческий! что за поговорка у вас в земле Израилевой: много дней пройдет, и всякое пророческое видение исчезнет»? (Иезек., 12 : 22. — Прим. пер.).
(166) Иезек., 12 : 23 (Точнее: 12 : 23 — 25. — Прим. пер.).
(167) Сколько, — говорит сьеp де-Монтзнь, — имеется подобных побасенок о том, как боги наставляют рога бедным смертным! У магометан народ верит, что изрядное количество детей родилось от духовного отца божественным образом во чреве девственниц. Ess., р. 500.
(168) Матф., 1 : 20 и Лука, 1 : 30.
(169) Матф., 4 : 17.
(170) Матф., 6 : 33. (Точнее: 6 : 31 — 33. — Прим. пер.).
(171) Матф., 77 : 7 — 11.
(172) Матф., 10 : 8.
(173) Матф., 13 : 41 (Точнее: 13 : 41 — 43. — Прим. пер.).
(174) Матф., 16 : 18, 19.
(175) Матф., 16 : 27.
(176) Матф., 16 : 18.
(177) Матф., 19 : 28, 29.
(178) Матф., 20 : 25 — 27.
(179) Матф., 24.
(180) Матф., 28.
(181) Матф., 21 : 22 и Марка, 11 : 23 .
(182) Марка, 16 : 17. (Точнее: 17, 18. — Прим. пер.).
(183) В синодской библии: «богатящихся отпустил ни с чем». — Прим. пер.
(184) Луки, 1 : 46 — 53. (Точнее: 1 : 46, 53 — 55. — Прим. пер.).
(185) В синодской библии: «бывших от века». — Прим. пер.
(186) Луки, 1 : 68 — 75.
(187) Луки, 2 : 25. (Точнее: 2 : 25 — 32. — Прим. пер.).
(188) Луки, 10 : 22.
(189) Матф., 10 : 19.
(190) Луки, 22 : 30.
(191) Иоа., 1 : 12.
(192) Иоа., 1 : 51.
(193) Иоа., 4 : 21.
(194) В синодской библии: «И на суд не приходить». — Прим. пер.
(195) Иоа., 5 : 25. (Точнее: 5 : 25, 28. — Прим. пер.).
(196) Иоа., 6 : 40.
(197) Иоа., 6 : 48. (Точнее: 6 : 47 — 48. — Прим. пер.).
(198) Иоа., 7 : 37 (Точнее: 7 : 37 — 38. — Прим. пер.).
(199) Иоа., 8 : 12.
(200) Иоа., 10 : З0.
(201) Иоа., 11 : 25.
(202) Иоа., 16 : 20. (Точнее: 16 : 20, 22. – Прим. пер.).
(203) Иоа., 12 : 32.
(204) Деяния ап., 1 : 11.
(205) Деяния ап., 13 : 32.
(206) I Кор., 15 : 21. (Точнее: 15 : 21 — 25. — Прим. пер.).
(207) В синодской библии: «не все мы умрем, но все изменимся вдруг». — Прим. пер.
(208) І Кор., 15 : 51. (Точнее: 15 : 51 — 54. — Прим. пер.).
(209) ІІ Кор., 5 : 17 — 19.
(210) Галат., 3 : 29. (Точнее: 3 : 28 — 29. — Прим. пер.).
(211) Ефес., 4 : 11 — 13.
(212) Петра, 3 : 9.
(213) Петра, 3 : 10. (Точнее: 3 :10 — 13. — Прим. пер.).
(214) Иоа., 5 : 7 — 12.
(215) I Кор., 10 : 37.
(216) Евр., 10 : 37.
(217) В синодском переводе библии: «откровение». — Прим. пер.
(218) Апок., 1 : 1 и 3 : 11.
(219) В тексте: «первые святых». Это очевидно опечатка: premières вместо prières. – Прим. пер.
(220) Апок., 5 : 8 – 10.
(221) Там же, 10 : 6.
(222) Там же, 11 : 15.
(223) Апок., 13 : 11 — 15.
(224) Там же, 21 : 1 – 5, 10. (Точнее: также 11, 18, 21, 22. – Прим. пер.).
(225) Там же, 22 : 1 – 5, 16.
(226) В тексте: «эти народы». – Прим. пер.
(227) Все эти цитаты приведены в тексте по-латыни. — Прим. пер.
(228) В тексте: «что оно видно». — Прим. пер.
(229) В тексте: «прямого разума». — Прим. пер.
(230) Второз., 28 : 11 и 11 : 13.
(231) Иезек., 18 : 21.
(232) Луки, 1 : 32.
(233) Луки, 2 : 32.
(234) Матф., 4 : 17.
(235) В тексте: «учение и политика или управление». — Прим. пер.
(236) В тексте: «свою политику и свое управление». — Прим. пер.
(237) Матф., 6 : 25 — 34.
(238) Матф., 7 : 7; Луки, 11 : 9; Марка, 11 : 24; Иоа., 11 : 13; Марка, 11 : 23; Луки, 18 : 6.
(239) Марка, 16 : 17, 18.
(240) Иоа., 14 : 13.
(241) Матф., 18 : 19.
(242) Луки, 11 : 13. В синодской библии: «святого». — Прим. пер.
(243) Марка, 11 : 23, 24.
(244) Матф., 16 : 19.
(245) Луки, 22 : 30.
(246) Матф., 19 : 28, 29; Марка, 10 : 29.
(247) Иоа., 8 : 51.
(248) Там же, 6 : 54.
(249) Матф., 16 : 18.
(250) Esp. Turc., t. VI, lettre VI.
(251) Матф., 5 : 17.
(252) Деяния, 15 : 29.
(253) Esp. Turc., t. 5, lettre 15.
(254) В тексте: «конституцией». – Прим. пер.
(255) Иоа., 5 : 25.
(256) Матф., 10 : 19, Луки, 12 : 11.
(257) Деяния, 5 : 41.
(258) Иоа., 14 : 6.
(259) Иоа., 11 : 25.
(260) Иоа., 8 : 51.
(261) Матф., 24 : 30; Луки, 21 : 27.
(262) Матф., 24 : 34.
(263) Матф., 16 : 28; Марка, 8 : 38.
(264) Иоа., 12 : 32, Луки, 21 : 27.
(265) Римл., 5 : 17.
(266) І Кор., 15 : 51.
(267) ІІ Петра, 3 : 13.
(268) Деяния, 13 : 32 и 10 : 42, 43: Христос искупил нас от проклятия [в синодской библии: «от клятвы». — Прим. пер.] закона… дабы благословение Авраама через Иисуса Христа распространилось на язычников… дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа. Гал. 3 : 13, 14, 22. Но когда пришла полнота времени, бог послал сына своего, чтобы искупить подзаконных. Гал., 4 : 4.
(269) Луки, 1 : 67.
(270) Луки, 1 : 68 и т. д.
(271) Деяния, 38 : 39 (Вернее: 13 : 32. — Прим. пер.).
(272) Луки, 24 : 44.
(273) В синод. библии: «надлежит исполниться всему». — Прим. пер.
(274) «В последние дни сам бог говорил нам в сыне, которого поставил наследником всего». Евр., 1 : 2.
(275) Деяния, 1 : б.
(276) I Кор., 10 : 1.
(277) Гал., 4 : 21.
(278 Римл., 9 : 6.
(279) Гал., 3 : 13.
(280) В синодском переводе библии: «и потомкам». — Прим. пер.
(281) В синодском переводе библии: «и семени твоему». — Прим. пер.
(282) В синодском переводе библии: «430 лет». — Прим. пер.
(283) Ефес., 1 : 13.
(284) Колосс., 2 : 3. (Точнее: 2 : 13, а также 16. — Прим. пер.).
(285) Колосс., 3 : 1. (Точнее: 3 : 1, 2. – Прим. пер.).
(286) І Кор., 2 : 6.
(287) І Кор., 3 : 6.
(288) І Кор., 9 : 11.
(289) Быт., 24.
(290) Epist. 157 et Serm. 78 de temp.
(291) Быт., 25.
(292) Orig. Hom. 5. Hilarius in Psalm 134. Ambrois, lib. 2, tit. 3, contra Marcianum, Augustinus, passim.
(293) Быт., 27 : 28, 39.
(294) Быт., 28.
(295) Быт., 28.
(296) Theod.; Aug. Sеrm. de temp.
(297) Aug. in Ps. 44 et Serm. de temp. 79.
(298) Justin. Dial. сontra Triph. Hieron. Epist. 11.
(299) Быт., 37.
(300) Быт., 38 : 27.
(301) Быт., 39 : 7.
(302) Там же, 40.
(303) Там же, 49.
(304) Исход, 3 : 2.
(305) Там же, 7.
(306) Там же, 12.
(307) І Кор., 5 : 7.
(308) Исход, 13 : 21.
(309) Там же, 15 : 25.
(310) Исход, 16.
(311) Там же, 17 : 11.
(312) Название неточно. См. также гл. XXVIII. Верно: «Диалог с Трифоном». – Прим. пер.
(313) Исход, 23 : 19.
(314) Там же, 24 : 9.
(315) Там же, 26.
(316) Исход, 26 (Автор вероятно имел в виду Исход 29 : 14. — Прим. пер.).
(317) Там же, 26.
(318) Исход, 28.
(319) Там же, 33 : 23.
(320) Левит, 1.
(321) Там же, 16 : 10, 21.
(322) Левит, 19 : 19.
(323) Там же, 25 : 10.
(324) Числ, 6.
(325) Числ, 12.
(326) Там же, 17.
(327) Второз. 21 : 3.
(328) Там же, 25 : 4.
(329) Там же, 25 : 7.