После более чем годичного перерыва возобновилось издание газеты Интернационального коммунистического союза (ИКС) «Мировая революция». В вышедшем в октябре 2003 г. ее седьмом номере опубликована статья «Выборы: что делать?». Поскольку ИКС, при всех его недостатках и ошибках, все же является одной из лучших марксистских групп СНГовии, и поскольку содержащиеся в данной статье ошибки не являются исключительным достоянием ИКС, но в большей или меньшей степени разделяются очень многими левыми активистами, критика этих ошибок будет небесполезной, тем более, что статья «Выборы: что делать?» представляет собой причудливое соединение верных идей и наблюдений с неправильными предложениями и выводами.
К несомненным плюсам статьи нужно отнести критику иллюзий о возможности изменения общественного строя парламентским путем, разоблачение буржуазной природы КПРФ, критику Шеина и его РПТ. Правильно ИКС понимает и тот факт, что нелепо было бы увязывать всю деятельность немногочисленных революционеров России с выборами:
«Марксисты, которые остались в результате десятилетий правления сталинизма в виде немногочисленных групп, рассеянных по всему земному шару, не могут позволить себе роскошь тратить свои силы в активной избирательной кампании…
Ни широкую избирательную компанию, ни действенный бойкот мы организовать не можем. Единственное, что возможно, – это использование некоторого повышенного интереса к политике для пропаганды своих идей. Т.е. речь идет только о некотором смещении в текущей агитации и пропаганде в сторону освещения таких вопросов, как парламентаризм, реальная природа псевдокоммунистических партий и т. д. При этом остаются те же методы воздействия: печать, Интернет, участие в массовых мероприятиях, чаще всего, организуемых не нами…».
Такое почти игнорирование выборов, хотя и является, на наш взгляд, не лучшим вариантом, сравнительно с пропагандой неучастия в выборах или голосования против всех, все же куда лучше, чем приступ лихорадочного предвыборного активизма.
Однако, к сожалению, товарищи из ИКС не удержались на позиции почти игнорирования выборов, и не избежали искушения выдвинуть «позитивную» программу. Эта предлагаемая ими программа состоит в том, «чтобы на вопрос, как голосовать, ответить: голосуйте за контру КПРФ и за контру Зюганова [! ! ! ]. Прямо и честно объясняя, с какой единственной (!) целью мы это делаем».
С какой же целью товарищи из ИКС «прямо и честно» предлагают голосовать за контру?
«…пусть КПРФ, оказавшись у власти, покажет себя такой, какой она есть…
Имеется в наличии именующая себя коммунистической партия, которая «боится своей победы» и предпочитающая быть при власти… И нам было бы выгодно «заставить» ее взять власть целиком («побить» партию власти). Сил для этого, правда нет, но если наш скромный совет бросить бюллетень за КПРФ поможет этому осуществиться, почему бы нет?… без личного опыта трудящиеся России, в своей значительной массе, так и будут таить надежду на приход к власти и благодеяния КПРФ. Несмотря на опыт других стран. И это разочарование толкнет, по крайней мере, часть трудящихся, на поиск другой альтернативы слева…. как разочарование в оппортунистах толкало раньше массы в сторону революции, так и разочарование в КПРФ толкает рядовых партийцев или ее сторонников в наши ряды. Ряды тех, кто медленно и мучительно, но создает основы будущей революционной партии…
…в глазах трудящихся она [КПРФ] продолжает существовать, не без помощи капитала, в качестве коммунистической, пусть с недостатками, партии. И без преодоления этого мифа действительно марксистской партии весьма затруднительно вести пропаганду: ее порой обвиняют в антикоммунизме сами трудящиеся. Поэтому и важен практический опыт пребывания у власти такой “коммунистической” партии. Никто не собирается за это бороться, бросая сюда все силы. Но и препятствовать этому – просто глупо”.
То, что товарищи из ИКС поняли, что приход к власти КПРФ приведет к дискредитации ее в глазах трудящихся масс, свидетельствует о их, ИКСовцах, проницательности. Только зря они вообразили, что буржуазия глупее их и не понимает эту истину. Если приход к власти КПРФ приведет к разочарованию в ней трудящихся и к их радикализации, и если это поняли марксисты из ИКС, то тем более понимает это буржуазия, т. е. класс, которому верой и правдой служит зюгановская партия. Именно поэтому КПРФ не взяла власть на президентских выборах в 1996 г., отказалась тогда бороться и победить, сдала выборы Ельцину, именно поэтому КПРФ спасла в 1998 г. зашатавшийся ельцинский режим, соучаствуя в правительстве Примакова – Маслюкова.
То, что КПРФ необходима буржуазии в качестве средства удержания под контролем народного недовольства, показывает и приведенная в “Мировой революции” превосходная цитата из буржуазного политолога В. Никонова:
“Лучшую оппозицию, учитывая современные российские условия, трудно себе представить…
…на месте власть имущих я бы выдал КПРФ охранную грамоту и сдувал бы с нее пылинки. Кроме шуток, она играет очень полезную роль. Если бы не было приличной компартии, мы бы уже нахлебались с экстремистами, радикалами, баркашовыми и анпиловыми в парламенте. Сама компартия – сила системная, конституционные правила игры признает, договориться с ней можно. Пользуясь политологическим жаргоном, КПРФ вводит разрушительный потенциал протестного электората в рамки легитимного политического процесса. В переводе на русский: если бы у недовольного народа не было возможности “оттянуться”, голосуя за коммунистов, он бы уже громил все подряд. Компартия Российской Федерации полезна для страны и безопасна для власти”.
Если КПРФ из оппозиции станет властью и “недовольный народ” в ней разочаруется, исчезнет ее польза для буржуазии в качестве переключателя “разрушительного потенциала протестного электората в рамки легитимного политического процесса”, т. е. народной ненависти и гнева в скованное дамбами буржуазных парламентаризма и законности русло, где эти ненависть и гнев станут безопасны для буржуазии. Поэтому для буржуазии КПРФ нужна в роли не власти, а вечной оппозиции, такой идеальной оппозиции, которая невредна, потому что ничем не вредит.
Иллюзии о возможности прихода КПРФ к власти можно было иметь в 1996 г. Но и тогда победа КПРФ на выборах оказалась ненужной ни буржуазии, ни самой КПРФ. Поэтому КПРФ фактически отказалась тогда от реальной борьбы за власть, сдала президентские выборы Ельцину. После этого надежды на то, что общественные изменения станут результатом победы КПРФ на выборах, быстро пошли на убыль у сколько–нибудь активной и мыслящей части трудящихся. Говорить о том, что это активная и мыслящая часть трудящихся меньше по численности, чем КПРФовский “электорат” и что мы должны ориентироваться на последний, было бы проявлением худшего демократизма. Во–первых, если мы не можем из-за нашей слабости достичь своей пропагандой даже более боевое и мыслящее меньшинство пролетариев, то до массы голосующих за КПРФ и подавно не дотянемся. Во-вторых, что мы можем и поэтому должны делать сейчас, – так это убеждать хотя бы передовое меньшинство пролетариата, самых активных, боевых и думающих пролетариев. Нехватку количества нужно возмещать качеством, для дела освобождения пролетариата нужны бунтари, а не обыватели.
Отказ КПРФ по–настоящему бороться за власть в 1996 г. привел к тому, что когда буржуазии в 1999 г. потребовалось изменение политического курса, окончательный переход от беспорядочного грабежа к грабительскому порядку, что и составляло содержание программы буржуазно–патриотических партий, самой сильной из которых была КПРФ, для осуществления этого перехода буржуазия выбрала не КПРФ, а собчаковского выкормыша, который и стал реализовывать программу национал–патриотической оппозиции. Это означало, что КПРФ как реальный претендент на власть списана со счетов, и лимит на возможность ее победы исчерпан. В настоящее время КПРФ паразитирует на пассивности и задавленности трудящихся масс, в случае подъема классовой борьбы она, скорее всего, окажется непригодной даже в роли приводного ремня буржуазии для контроля над пролетариатом, и буржуазия будет использовать в этой функции какую-нибудь новую РПТ.
500 лет назад Мартин Лютер сказал: “Есть наивные люди, вступающие в сделку с дьяволом, надеясь перехитрить его. Они забывают, однако, что человек живет лишь 70 лет, а дьявол живет уже 6 тысяч лет, и за это время сильно понаторел в своем искусстве”. Буржуазия за столетия своего господства тоже сильно понаторела в своем искусстве, поэтому все надежды победить ее с помощью хитроумных тактических приемов, призванных подменить революционную силу пролетариата, обречены на неудачу.
…Для разоблачения подлинного – буржуазного – характера КПРФ сама она дает в изобилии материал, и не будучи у власти. Это и включение в избирательный список КПРФ множества буржуев (крупные деятели “Юкоса” Муравленко и Кандауров, владелец сети предприятий “Вестфалика” Титов в Новосибирске, Батгиков из потанинского “Интерроса”, Золотилин из фирмы “XXI век” и т. д.). Это и откровенная буржуазность КПРФовской программы и политики (Зюганов, Чикин и Проханов в “Советской России” за 26 августа с. г.: “В кратчайшие сроки должен быть создан русский капитал средний и малый. [Как будто он уже давно не “создан”?!] Русский предприниматель должен иметь возможность создавать свои малые предприятия, свои торговые места, участвовать в банковской деятельности, в эксплуатации природных недр [Как будто русский буржуй давно уже не имеет все эти вожделенные для него возможности, а прежде всего – возможность эксплуатации пролетариата!]”. Это и деятельность КПРФовских губернаторов, ничем не отличающихся от прочих губернаторов. Это, наконец, и фактический отказ КПРФ бороться за власть.
Все это и должны мы подчеркивать в нашей пропаганде. Имеющий глаза – увидит, имеющий уши – услышит, а политически слепоглухонемых не переагитируешь, сколько ни старайся.
Товарищи из ИКС пишут:
“Действительно, бывает очень трудно заставить себя слушать особо ретивых сторонников КПРФ, но они часто начинают делать это, когда говоришь им: “да проголосую я за вашего Зюганова”. И тогда можно сказать о “дяде Зю” все, что о нем думаешь. Так же, как Ленин советовал делать по отношению к английским лейбористам начала XX века. И практика правления последних давно развеяла всякие мифы о рабочем характере этой партии. Практика власти КПРФ также будет не напрасной».
Для разбора содержащихся в данном утверждении идей начнем с конца.
Как мы уже видели выше, «практики власти» КПРФ скорее всего не будет. Но если в результате какого-то стечения обстоятельств КПРФ и окажется у власти, то приведут ее туда не пролетарии и не Интернациональный Коммунистический Союз, а класс буржуазии – тогда и так, как сочтет нужным в силу своих интересов. А пока что и буржуазии, и вождям КПРФ эта партия нужна не у власти, а в роли бессильной оппозиции.
Далее. После того, как практика власти Лейбористской партии развеяла мифы о рабочем характере этой партии, английские пролетарии в большинстве своем разочаровались не в реформизме, а в социализме, и продолжали, несмотря на все разочарование в лейбористах, голосовать за них как за «меньшее зло». А такому разочарованию английских пролетариев в социализме содействовали, в меру своих сил и способностей, сперва ранняя английская Компартия, а затем троцкисты, из хитроумных тактических соображений призывавшие английских пролетариев голосовать за лейбористов, которых сами английские коммунисты и троцкисты клеймили как предателей. Пролетарии не понимали утонченного тактицизма и, разуверясь в предателях, не очаровывались и теми умными головами, кто, зная о предателях, что они предатели, советовал тем не менее этих предателей поддерживать.
Вообще, любимая выучившимися у Ленина не лучшему, а худшему троцкистами тактика, согласно которой массы слишком глупы, чтобы понять сразу всю правду, и им нужно говорить сперва четверть правды и половину правды, – такая тактика, казалось бы, желающая считаться с массами, на самом деле проникнута высокомерным презрением к ним. Есть умные «мы», знающие всю правду, и глупые «они», пролетарии, кто всю правду все равно не переварит, и должен пока что довольствоваться ее кусочками. Совсем как в анекдоте, где учитель спросонья сказал ученикам, что дважды два – девяносто восемь, а чтобы затем не ошарашивать их сразу правдивым ответом, на каждом следующем уроке приближался к нему на единичку, тогда как те ученики, у кого голова не пошла совсем кругом от подобного диалектического приближения к истине, и сами подсчитали на пальцах, что дважды два – четыре.
Мы далеки от того, чтобы идеализировать массы и верить в вековую сермяжную правду. В сознании угнетенных масс обыкновенно в разных пропорциях перемешаны их собственная правда угнетенных и навязанная ложь угнетателей, причем в обыденные эпохи значительно преобладает последняя. Оттесняется, выдавливается и исчезает (увы, до сих пор ненадолго!) ложь угнетателей лишь в великие революционные эпохи. Но наша задача, задача революционеров, не подлаживаться ко лжи угнетателей, а не бояться плыть против течения, непоколебимо отстаивать правду угнетенных даже в самые глухие реакционные эпохи, независимо от того, посчастливится ли нам дожить до революции и повести восставших пролетариев на слом старого мира, как посчастливилось Марату и Ленину, или же суждено остаться лишь далекими предтечами этой революции, как выпало на долю Чернышевскому и Бордиге.
…Одним из величайших революционеров в мировой истории был Жан-Поль Марат. С самого начала Великой Французской революции он неустанно разоблачал предательство божков и кумиров буржуазии, тогдашних зюгановых и тюлькиных, – всех этих неккеров, лафайетов и мирабо. При этом Марат не выдумывал чудодейственных тактических рецептов вроде «голосуйте за контру Неккера и за контру Мирабо!». Напротив. С фанатичной настойчивостью он не уставал повторять: Неккер, Мирабо, Лафайет, Байи, Бриссо – предатели. Они предают и будут предавать. На виселицу Неккера, выпустить кишки Лафайету, отрубить голову Мирабо!
Ясное дело, что народ, очарованный красноречивыми буржуазными оппозиционерами, смотрел поначалу на Марата как на сумасшедшего маньяка. Однако время шло. Предал Неккер, предал Мирабо, предал и Лафайет. И тогда народ начал понимать, что угрюмый фанатик Марат, не боящийся плыть против течения, говорить народу горькую правду, исходящий в своих действиях из интересов, а не мнений народа и беспощадно критикующий народ за его добродушие, доверчивость и беспечность, – этот порвавший с обеспеченной жизнью искусного врача и скитающийся по подвалам фанатик Марат является подлинным другом народа, тогда как сладкогласные разряженные буржуа, – его, народа, врагами. И бедняки, санкюлоты, пошли за Маратом, который никогда не говорил им полправды, но всю правду, и не боялся один плыть против течения…
Наконец, что даст в тактических целях призыв «голосовать за контру КПРФ и за контру Зюганова»? Разве что можно будет сказать сторонникам КПРФ все, что о КПРФ и ее сторонниках думаешь. А какая, собственно, от этого может быть польза?
На самом деле, призыв «голосовать за контру КПРФ и за контру Зюганова» («голосуйте за Миттерана без иллюзий!» – говорили в 1981 г. французские троцкисты) не улучшит личные отношения с рядовыми КПРФниками. Их любви таким путем мы все равно не получим, а уважение, которое испытывают к принципиальным и непримиримым врагам, потеряем. Поведение сторонников КПРФ обусловливается общими социальными причинами, а не хитроумной тактикой мелких марксистских групп.
Вообще говоря, мелкая левая группа может иметь перспективу лишь в том случае, если отличается от большой оппортунистической партии не на 1% и не на 10%, а на все 100%. Если различия мелкой группы от большой и, по-видимому, сильной партии социал-предателей незначительны, и, если критикуя социал-предателей в теории, претендующая на революционность мелкая группа обслуживает их на практике (ведет за них предвыборную агитацию, например), то в глазах масс эта мелкая группа будет выглядеть обыкновенным охвостьем большой оппортунистической партии, а ее отличия от последней будут объясняться всего лишь непонятным претенциозным выпендрежем. Любимый вопрос читателей прессы послеКПССовских партий: «Почему все коммунисты не объединяются? Цели–то у всех общие».
Вожди мелких краснознаменных партий, т. е. более мелких, чем КПРФ, в ответ обыкновенно начинают оправдываться: мы, мол, не против объединения с Зюгановым, да он сам не хочет, а сверх того и отдельные ошибки у него есть. Нам, пролетарским революционерам, оправдываться незачем. Цели у нас с Зюгановым противоположные: у него – сохранение и укрепление буржуазного строя и буржуазного государства, у нас – их разрушение.
Подмена принципиальной классовой политики мелкотравчатым тактицизмом на самом деле не только не ведет к росту силы мелкой революционной группы, но – нередко – способствует развалу этой группы. Прекрасно известный товарищам из ИКС пример – история троцкистской организации Комитет за рабочую демократию и международный социализм, переименованной затем в Революционную рабочую партию. После того, как в начале 1999 г. прежняя позиция КРДМС, согласно которой послеКПССовские партии являются правыми буржуазными партиями, агентами русской империалистической буржуазии и врагами пролетариата, была отброшена ради надежды, что хитрой тактикой можно будет перетянуть из этих партий в РРП левонастроенных активистов, после такого поворота в стратегии и тактике РРП вошла в период почти непрерывного кризиса, который закончился распадом ее в конце 2002 г. по меньшей мере на 4 «революционных рабочих партии», – это не считая товарищей, которые либо пошли другим, не троцкистским, путем, либо, разочарованные политиканской возней, вообще ушли из революционной политики. Всем желающим следовать путем политиканского тактицизма, история РРП, равно как и история Шеина, должна служить уроком и предостережением…
Наконец, необходимо взглянуть на вопрос: что представляют собой КПРФовские кадры и могут ли революционеры иметь на них какие-то надежды.
Люди, в т. ч. пролетарии, – разные. Есть бунтари, и есть обыватели. В КПРФ идут обыватели. Нам нужны бунтари.
Членская и избирательная база КПРФ – это смиренные обыватели, надеющиеся опусканием бюллетеня в избирательную урну вернуться в брежневский рай. Активист КПРФ – это либо тот же обыватель, не только сам опускающий бюллетень в урну, но и убеждающий сделать это соседа, либо обыкновенный буржуазный карьерист. Ни обыватель, ни карьерист в мелкую революционную группу сейчас не пойдет и – более того – с сочувствием слушать ее пропаганду не станет, как бы она ни изощрялась и на какие уступки ему бы ни шла. Он не слушает даже пропаганду РКРП – РПК, которая не в пример ближе КПРФ, чем Интернациональный коммунистический союз. Зачем обывателю и карьеристу четверть-зюгановы, когда живет и здравствует Зюганов собственной персоной? Поэтому агитировать обывателя или карьериста можно с тем же успехом, с каким втолковывать азбуку коммунизма двугорбому верблюду. Кому делать нечего, пусть пробует.
Наши потенциальные кадры, бунтари и мятежники, идут пока что либо в бандиты, либо – если являются сколько-нибудь политизированными – в радикально–сталинистские («социал-фашистские») и в «классические» фашистские организации, в первую очередь в НБП. Они не идут в КПРФ (можно при желании выискивать единичные исключения, но на исключениях не строится тактика). Если даже НБП развернула борьбу против КПРФовского приспособленчества и холуйства перед властью («КПРФ – это даже не клапан, а дырка в котле, через которую уходит в никуда пар народного возмущения», - превосходно определена сущность КПРФ в №230 «Лимонки»), неужели пролетарские революционеры должны иметь больше иллюзий в КПРФовских кадрах, чем имеют такие иллюзии НБПшники?
Разумеется, неправильно было бы ставить навсегда крест на тех, кто сейчас голосует за КПРФ. Великие общественные потрясения и катастрофы, войны и пожары выжгут обывательщину и переплавят обывателей в борцов. Но наступление этих великих потрясений и катастроф зависит не от нашей воли. А пока что мы должны искать дорогу к наиболее смелым, боевым и активным пролетариям, заботиться не о количестве, а о качестве. 10 стачечников для нас важнее, чем 100 штрейкбрехеров.
Как знают товарищи из ИКС, различные западные троцкисты, желая быть «ближе к массам», «не изолироваться от масс, а действовать среди них», чтобы «совершить революцию», изобретали всевозможные хитроумные тактические средства, не последнее место среди которых принадлежало голосованию за социал-демократические и коммунистические партии: «голосуйте за Миттерана без иллюзий!» – ничуть не хуже, чем «голосуйте за контру КПРФ и за контру Зюганова!». К чему привела такая тактика западных троцкистов, известно. Они кое-где «приблизились к массам», но ни на шаг не приблизились к революции и, более того, сами перестали быть революционерами, став более или менее радикальными реформистами капиталистической системы, аналогом наших РКРП – РПК (праворадикальной реформистской, то есть фашистской, партией) или РПТ…
Как и любые сторонники «революционного использования парламентаризма», товарищи из ИКС не обошлись в своей статье без цитат из ленинской «Детской болезни левизны в коммунизме», тех цитат, где Ленин предлагает английским коммунистам содействовать приходу к власти лейбористской партии, надеясь, что, разочаровавшись в ней в результате ее пребывания у власти, рабочие повернут к революционному коммунизму.
В 1920 г., когда Ленин писал «Детскую болезнь…», случаи пребывания реформистов у власти можно было пересчитать по пальцам, и все они вызывались исключительными условиями, прежде всего – условиями революционной ситуации, при которой оппортунистические партии становились последним прибежищем буржуазии. Ленин, когда предлагал в 1920 г. английским коммунистам толкать к власти лейбористскую партию, исходил из опыта русской революции 1917 г., в которой рабочие быстро разочаровались в оказавшихся фактически у власти меньшевиках и правых эсерах и повернули к революционному социализму.
Но за последующие долгие десятилетия пребывание реформистов у власти стало обыденным явлением в капиталистическом мире. От практики правительственного реформизма пролетарии, как было уже сказано, разочаровались не столько в реформизме, сколько в социализме. Надежды с помощью тактических вывертов перехитрить реальное соотношение классовых сил оказались тщетны.
Расчеты Ленина, что революционеры смогут заставить лейбористских лидеров Гендерсона и Сноудена побить Черчилля и Ллойд–Джорджа (как будто первые не являются такими же буржуазными политиками, как и вторые, и как будто можно принимать всерьез их показушную, для обмана публики, драку!), – эти расчеты могли иметь под собой хоть какие-то основания в революционный период, когда массы властно вторгались в политическую жизнь и давили на буржуазных деятелей («Бери власть, сукин сын, пока даем!», – во время демонстрации 3 июля 1917 г. говорили революционные рабочие лидеру правых эсеров Чернову. Но власть он все равно не взял). В условиях буржуазной стабильности, когда до самостоятельного вмешательства масс в политику неимоверно далеко, подобные наивные надежды играть буржуазными политиками как марионетками являются чистейшей иллюзией.
Разочарование в КПРФ, в ее холуйстве и пресмыкательстве перед властью давно уже существует у наиболее активных и политически мыслящих пролетариев и полупролетариев. А мы должны обращаться именно к наиболее активным, боевым и мыслящим, готовым к борьбе пролетариям, а не к КПРФовскому «электорату».
ИКС считает, что будущая революционная партия должна будет самостоятельно участвовать в выборах: «зачем, если представится возможность, лишать себя такого эффективного орудия не только для воздействия на массы, но и для того, чтобы ставить палки в колеса правящему режиму?»
На самом деле, в современных условиях работа в парламенте не является больше эффективным средством ни для воздействия на массы, ни для вставления палок в колеса правящему режиму. Интерес общественных низов к тому, что творится в парламентах, был необычайно высок в эпоху буржуазных революций, когда закончилось господствовавшее при абсолютизме принудительное молчание, и различные социальные силы обрели в парламенте трибуну, с которой могли высказывать свои интересы и цели. Французское простонародье в эпоху Великой революции 1789–1794 гг. с напряжением прислушивалось к тому, что говорилось в Учредительном, в Законодательном Собраниях и в Конвенте; русские рабочие и – того больше – крестьяне в революцию 1905 г. жадно слушали дебаты в I и II Думах. Последний раз такой активный интерес к имеющему прелесть новизны парламентаризму можно было видеть в 1989 г. во время съезда народных депутатов СССР.
Сегодня эпоха буржуазных революций, великих и малых, закончилась, – бесповоротно и навсегда. Проявлением этого является в т.ч. и изменившееся отношение народа к парламентаризму. В нем, руководствуясь плебейским здравым смыслом, видят не трибуну общественной борьбы, но место, где хозяева жизни обделывают свои делишки, а интерес к тому, что происходит в парламенте, является интересом того же рода, что и интерес к мыльным операм и ток–шоу “Окна”.
“Парламентарный строй стал притчею во языцех; уважение любого обывателя к нему подорвано бесчисленными скандальными разоблачениями. Где то время, когда В. Гюго пел вдохновенный гимн парламентской трибуне? Кто теперь верит, что всеобщая подача голосов выявляет волю народа? Преследуемые за спекуляцию мелкие козлы отпущения иронически советуют искать настоящих виновников народного горя среди спекулирующих на миллиарды политических вождей, министров, генералов, главарей банков и промышленности, которых никто не решится тронуть. Все это происходит под знаменем демократии – народоправства…
Изобретается масса средств, как избирателям держать на ниточке своего избранника, но ни одно из них не достигает цели: депутат, получив это звание, отрывается от избирателей, погружается с головой в совершенно чуждые им интересы, в жизнь столицы, в политическую кухню – интриги, честолюбие, корысть захватывают его. Он становится богат, становится министром; но депутат, сохранивший гражданские добродетели, ныне является воистине белым вороном. Однако если бы дело было в несостоятельности людей, то могла бы быть розовая надежда на их исправление. Дело в несостоятельности самого принципа. Народные массы являются игрушкою в руках ловких политиков, достигающих всеобщим голосованием совершенно неожиданных для народа результатов… как он [народ] делается орудием политиков, показывает гениальная шекспировская сцена над трупом Юлия Цезаря. Чего стоит всеобщее голосование, показывают картины выборов, со своими неприглядными, часто комическими, бытовыми подробностями в любом литературном произведении…”. Так описывал 82 года назад вырождение парламентаризма сменовеховец А. В. Бобрищев–Пушкин (см. В поисках пути. Русская интеллигенция и судьбы России. М., 1992, с. 298–299).
Разумеется, не дело революционеров воссоздавать у трудящихся иллюзии в парламентаризме. Напротив. Стихийное и инстинктивное отвержение парламентаризма и презрение к депутатам мы должны превращать в сознательное, продуманное, доведенное до конца. Хороший революционный депутат, если таковой каким-то чудом появится, будет только вреден, так как его деятельность приведет лишь к возрождению и укреплению в массах парламентских иллюзий. И большое революционно–пролетарское спасибо Шеину, что, сразу перекинувшись на сторону буржуазии, он в меру своих способностей посодействовал разоблачению парламентских иллюзий.
Другим аргументом ИКСовцев в пользу участия революционной партии в выборах является получаемая таким образом возможность “вставлять палки в колеса правящему режиму”. Речь идет здесь об идее использования парламентаризма для борьбы с парламентаризмом, о проникновении в парламент с целью разрушения его изнутри путем внутрипарламентского саботажа. Именно за такое использование парламентаризма стояли в 1920 г. Ленин, Бухарин и другие большевистские вожди Коммунистического Интернационала.
Единственным случаем, когда такой парламентский саботаж систематически применялся сколь-нибудь продолжительное время, была деятельность ирландских националистов в английском парламенте в 1870 – начале 1880-х годов. Но она оказалась возможна исключительно потому, что в то время в Англии внутрипарламентские распорядки сохранялись в нетронутом виде с 18 века, когда парламент был клубом джентльменов, не нуждающихся в строгой регламентации своих отношений. Время и тематика выступления были неограниченны, власть председателя минимальна, благодаря чему проникший в джентльменский клуб антиджентльменский вражеский отряд – ирландские национал-революционеры могли, в частности, надолго затягивать принятие бюджета, один за другим (сменяя друг друга, когда у оратора язык переставал ворочаться) зачитывая… Библию, пьесы Шекспира или учебник физики – по вкусу.
Но лишь только такой срыв нормальной работы британской государственной машины стал серьезным неудобством для английской буржуазии, как был произведен переворот во внутрипарламентских отношениях, установлен строгий регламент, и “вставление палок в колеса правящему режиму” сделалось невозможным. Точно так же оно невозможно в современной России, в парламенте которой депутат может получить слово, лишь если входит в депутатскую группу с количеством не менее 15 человек. И если можно вообразить, что в силу какого-то случайного стечения обстоятельств в парламент попадет 1 революционно настроенный активист (что с ним будет потом – показывает пример Шеина), то попадание в парламент 15 и больше революционеров принадлежит к запредельной фантазии.
Но, – могут возразить товарищи из ИКС, – все это относится к текущей ситуации, когда российский пролетариат раздавлен, а революционеры бессильны. Когда ситуация изменится, начнется революционный подъем и возникнет сильная революционная партия, к чему заранее исключать, что она сможет использовать в своих целях буржуазные представительские учреждения?
…Позиция принципиального неучастия в выборах, отстаиваемая итальянскими левыми коммунистами, возникла при следующих обстоятельствах.
В 1919 г., после окончания Первой империалистической войны, Италия переживала грандиозный революционный подъем. Батраки захватывали землю, промышленные рабочие занимали заводы. Существовала сильная и радикальная Итальянская Социалистическая Партия, выступавшая против империалистической войны и вошедшая в Коммунистический Интернационал. В таких условиях правительство назначило всеобщие выборы. Центристское руководство ИСП принялось активно готовиться к ним.
Против ориентации на выборы выступили “коммунисты–бойкотисты”, возглавляемые Амадео Бордигой. Они сказали: невозможно одновременно готовиться к выборам и готовить революцию, – как невозможно одновременно ехать в две противоположные стороны. Нельзя быть одновременно и партией парламентской оппозиции, и партией революции. Нельзя участвовать в выборах, не создавая и не укрепляя в массах иллюзию, что винтовку может заменить избирательный бюллетень, что вместо баррикад достаточно прийти на избирательные участки, что чудовищно тяжелый и мучительный, требующий огромных страданий и жертв путь революции якобы можно заменить гладким и безболезненным парламентским путем.
Бордига и его товарищи оказались правы. ИСП с успехом выступила на выборах, провела больше всех депутатов, но проиграла революцию, оказалась неспособной повести пролетариат на борьбу за власть, и через несколько лет была разгромлена фашистами.
Революционное использование парламентаризма, о котором мечтали большевистские лидеры Коминтерна в 1919–1920 гг., с тех пор не осуществилось нигде и никогда. Но принятая Коминтерном тактика использования парламентаризма привела к тому, что зарубежные “коммунистические” партии так и не порвали в своей реальной практике с оппортунизмом и реформизмом, так и не стали подлинно революционными пролетарскими партиями, легко поддались давлению сталинизма и через 15 лет стали злейшими предателями и врагами пролетариата…
ИКС считает бесплодной и бесполезной тактику бойкота выборов или голосования против всех, т. к. сорвать выборы при нынешнем соотношении сил все равно не удастся.
“Ваше голосование “против всех” не влияет ни на что. В лучшем случае – приведет к повторным выборам. И что? Власть признает свою нелегитимность, уйдет или хотя бы зашатается? Ни в малейшей степени. Все это – другой вариант парламентских иллюзий. Власти плевать на это”.
На самом деле, как невозможно сменить общественный строй голосованием на выборах, точно так же невозможно сменить его бойкотированием выборов. “Только винтовка рождает власть”, - сказал великий буржуазный революционер Мао Цзедун, и в этих словах заключается вся мудрость политической науки. Цель нашего призыва к отказу от участия в избирательном лохотроне (будь этот отказ выражен путем бойкота и игноририрования выборов, или путем голосования “против всех”) состоит в том, чтобы стихийное отвержение игры по буржуазным правилам у тех немногочисленных пролетариев, до кого дойдет сейчас наша пропаганда, становилось сознательным и последовательным, и чтобы те еще более немногочисленные пролетарии, кто уже сейчас готов на борьбу и протест, от первого этапа пролетарской политической науки, от отказа поддаваться на обман буржуазии, переходили ко следующему этапу и включались в борьбу за уничтожение власти буржуазии.
Товарищи из ИКС пишут:
“Вопрос использования парламентаризма – это один из многих вопросов использования действий, которые находятся в рамках жизни буржуазного общества, для перехода к действиям революционным. Митинги и демонстрации, профсоюзная деятельность и забастовки, использование парламента, референдумов и т. д., безусловно, являются вполне совместимыми с буржуазным обществом. И от многого из этого многие “крутые” революционеры готовы отказаться именно в силу этой совместимости. Не может, мол, пролетариат использовать буржуазные методы и орудия: партии, парламент, профсоюзы и т. д. Вся закавыка, однако, в том, что в обществе господствует идеология того класса, который господствует экономически. Сейчас – буржуазная идеология. Поэтому любые более или менее массовые организации подчиняются этой идеологии. И только периоды революционных подъемов позволяют временно вырывать их из-под этого влияния. Если есть, конечно, кому. А это значит, что сколько ни придумывай истинно рабочих организаций, они очень скоро утратят этот характер. Кроме относительно небольших, которые в силу своего высокого теоретического уровня и относительной замкнутости могут выдерживать давление буржуазной идеологии.
Поэтому все разговоры о проведении политики чисто пролетарскими методами являются чистейшей воды фикцией. Погруженный в буржуазное общество рабочий класс не может выйти за пределы буржуазной политики иначе, как используя эту политику до тех пределов, пока ему, в силу своего собственного опыта, становится очевидной ее ограниченность, как и ограниченность всех сил, стоящих на страже ее, включая оппортунистов и прочих “радетелей за дело трудящихся””.
ИКС тем самым признает давно уже отмеченный нами факт, что в современных условиях все сколько–нибудь массовые организации пролетариата неизбежно подчиняются буржуазии и становятся ее приводными ремнями по контролю над пролетариатом. Но означает ли этот факт, что буржуазный строй вечен, что он способен перенаправлять все направленные против него усилия так, чтобы они лишь содействовали его сохранению и усилению, что, как ни старайся бороться с капитализмом, все равно не сможешь прорваться за его пределы, и что поэтому революционеры обречены оставаться бессильными маленькими пропагандистскими группами вплоть до второго пришествия?
Такой пораженческий подход является, к счастью, ошибочным. Время от времени внутренние механизмы капитализма приводят к чудовищным потрясениям (мировым войнам, экономическим кризисам и т. п.). Эти потрясения расшатывают и ослабляют капиталистическое господство и толкают пролетариев на борьбу и протест. Если в такие моменты существует достаточно сильная и не успевшая переродиться революционная организация, способная организовать борьбу пролетариев и повести их на свержение буржуазного государства, это последнее можно разрушить. Если уровень производительных сил уже достаточен для того, чтобы преодолеть разделение труда на организаторский и исполнительский, свергнутое буржуазное государство не сменится новым эксплуататорским государством (как это произошло после Октябрьской революции, когда уровень производительных сил не был достаточен для перехода к бесклассовому обществу), и установившаяся в результате революции диктатура вооруженных пролетариев проложит путь коллективистскому, безгосударственному и бесклассовому, строю.
Не все формы и методы борьбы, используемые пролетарской организацией, влекут за собой ее буржуазное перерождение в одинаковой степени и с одинаковой скоростью. Если пролетарская организация решила участвовать в выборах в целях пропаганды неурезанных принципов коммунистической революции, это означает, что первый решительный шаг к ее перерождению сделан, но процесс перерождения далеко еще не завершен. Наоборот, если некогда пролетарская организация участвует в выборах с намерением во что бы то ни стало провести своего кандидата и с этой целью пошла на сделку с какими–то буржуазными силами, это означает, что от ее пролетарского характера остались одни воспоминания. Если революционная организация возглавляет стачку, нарушающую буржуазную легальность и осуществляемую методами классовой войны (с помощью перекрытия дорог, увлечения на участие в стачке рабочих других предприятий и т. п.), смешным и вредным педантизмом было бы говорить, что если такая стачка происходит в буржуазном обществе, то и возглавляющая ее организация автоматически является буржуазной. По-другому обстоит дело со стачкой, руководимой реформистским профсоюзом и осуществляемой в пределах буржуазной легальности. А что касается стачки, проводимой против одной группы буржуазии в интересах другой группы буржуазии или в союзе с другой группой буржуазии, то буржуазный характер руководящей такой стачкой организации очевиден.
Разумеется, все грани гибки, и любая революционная организация при отсутствии революционной ситуации может стать сколь-нибудь сильной и массовой лишь ценой по крайней мере частичной утраты своей революционности, а став сильной и массовой, вскоре окончательно потеряет свою революционность (пример тому – те зарубежные троцкистские организации, которые сумели получить массовость ценой утраты революционности). Однако если революция произойдет в момент, когда перерождение революционной организации только еще начинается (как только начиналось оппортунистическое перерождение большевистской партии до революции 1917 г.), то эта организация сможет возглавить революцию. Для победы революции необходимо, чтобы имелась в наличии пролетарская организация (или организации), в очень большой степени сохранившая свою революционность, но в то же время являющаяся не пропагандистской группой из полдюжины человек, но энергичной и сплоченной революционной силой, умеющей использовать различные формы классовой борьбы.
Товарищи из ИКС продолжают:
“Итак, рабочий класс приходит к революционным идеям лишь после многолетнего опыта борьбы в буржуазных рамках. Его беззащитность перед хозяином приводит к необходимости организации. Его личный опыт показывает, что без силового давления на хозяина результата не получишь. Затем он убеждается, что для достижения этого результата забастовка должна быть не формальной, но наносить реальный вред хозяину предприятия, что она должна быть хорошо подготовлена. Затем – что недостаточно забастовки на одном предприятии, что она должна перейти, по крайней мере, к национальным масштабам, и, наконец, что борьба должна вообще перейти легальные рамки и поставить вопрос о власти революционного класса. Но для того, чтобы это осуществилось, на всех этапах борьбы вместе с рабочими и всеми наемными тружениками должны находиться представители революционной партии, которые всегда будут на шаг вперед, показывая недостаточность текущих мер и постоянно напоминая о том, что, в конечном итоге, без революции не обойтись”.
Заметим, что выше ИКСовцы утверждали неизбежность перерождения революционной организации в нереволюционной ситуации, кроме такой организации, которая останется небольшой и “относительно замкнутой” и в силу этих качеств никак не сможет быть “со всеми наемными тружениками” “на всех этапах борьбы”, оставаясь маленькой пропагандистской группой.
Чрезвычайно популярная в марксистских кругах мысль, заимствованная у блаженной памяти старых “экономистов” (были такие раскритикованные Лениным предтечи… Шеина и Ихлова), мысль, согласно которой рабочее движение начинается с борьбы за частичные экономические требования, из-за недостаточности последней переходит к борьбе за политические реформы, и уж затем, ввиду недостаточности реформ, к борьбе за революцию, эта привлекательная кажущимися простотой и логичностью схема имеет один, но решающий недостаток: она неверна.
Революционно–социалистическое сознание не является развитым, расширенным и дополненным тред-юнионистским сознанием, это два разных и противоположных типа сознания, хотя бы они и уживались тем или иным образом в голове одного и того же пролетария. Более того.
Исторически революционно–социалистическое сознание пролетариата предшествует тред-юнионистскому сознанию, а не вырастает из него. Английские пролетарии сперва крушили капиталистические фабрики, как луддиты, боролись за политический и социальный переворот, как чартисты, мечтали о социализме, как оуэнисты, и лишь затем приняли капиталистический строй и начали бороться лишь за лучшие условия продажи своей рабочей силы, что и называется тред–юнионизмом. Американские пролетарии сперва объединялись в выступавших за замену капитализма социализмом (как бы смутно ни понимался последний) Национальном рабочем союзе и Ордене рыцарей труда, и лишь затем возникла принявшая капитализм как незыблемую данность Американская федерация труда. Обратных случаев эволюционного перехода от тред–юнионистского к революционно–социалистическому сознанию в истории мирового рабочего движения не наблюдалось.
Старое революционно-социалистическое сознание пролетариата не было продуктом капиталистической фабрики самой по себе, оно пришло к пролетариям извне капиталистической фабрики – но было не плодом пропаганды невесть откуда взявшейся мудрой партии, но результатом столкновения с новым капиталистическим миром опыта и психологии старого общинного коллективизма.
Чем более старый общинный коллективизм перемалывался и уничтожался капиталистической системой, и чем более чистым и свободным от докапиталистических примесей становился капитализм, тем более революционно-социалистическое сознание пролетариата сменялось тред-юнионистским сознанием. Там, где революционно-социалистическое сознание пролетариата возрождалось на какое-то время, это было следствием не органического эволюционного развития от тред-юнионизма к революционному социализму, но великих потрясений и катастроф, в первую очередь – войн (как произошло в результате Первой империалистической войны, после которой, в 1918 – 1923 гг., призрак коммунистической революции внушал буржуазии ужас больше, чем когда-либо в истории).
У нас нет оснований считать, что в будущем будет происходить по-другому. Грядущие империалистические войны и прочие капиталистические потрясения, несомненно, вызовут радикализацию пролетариата (как вызвали ее крах финансовых пирамид в Албании и государственное банкротство в Аргентине). Чтобы пролетарские восстания не закончились бесследно и бесплодно, но разрушили до основания буржуазные государства и установили победоносную диктатуру пролетариата, нужно, чтобы в соответствующей стране существовала революционная организация, которая не была бы ни обществом для посиделок марксистской интеллигенции, ни оппортунистической “легальной рабочей партией”, но своими фанатизмом и деловитостью превосходила бы даже еретические секты средневековья.
“Лишь участвуя в парламентской борьбе, можно доказать ограниченность парламентаризма. Ибо только участвуя, можно провести трудящиеся массы через все этапы прозрения при одновременном влиянии на них революционной пропаганды”.
“Ограниченность парламентаризма”, а на самом деле его истинный характер как циничного лохотрона, прекрасно показывает каждодневная практика этого парламентаризма, и нам в нашей пропаганде достаточно объяснять трудящимся смысл этой практики. Участие же революционеров в работе шулерского притона, где хозяева жизни обделывают свои делишки, может способствовать только восстановлению и укреплению у пролетариев иллюзий о природе парламентаризма, и чем более субъективно честными и искренними являются на первых порах попавшие в парламент революционеры, и чем большим успехом они пользуются, тем сильнее они вызывают у пролетариев иллюзию, что парламентским путем можно чего-то достичь, и тем больший вред приносят поэтому делу освобождения пролетариата.
Свою статью Интернациональный коммунистический союз заканчивает так:
“Десятилетия глубочайшей контрреволюции создали… обстановку, когда многие левые группы, страдавшие… “левым доктринерством”, как раз благодаря ему и выжили, поскольку не смешивались с более массовыми организациями, которые, как уже говорилось, неизбежно пропитываются буржуазной идеологией. Но задача выжить и задача совершить революцию – это разные задачи. А главная задача – это как раз революция. Для выполнения ее нужно умение не изолироваться от масс, а действовать среди них. И здесь, в силу приближения капитализма к следующему всеобщему кризису, предостережение Ленина актуально как никогда”.
Понимание того факта, что наша задача – совершить революцию, и что для этого мы должны научиться действовать среди масс, ставит ИКС на голову выше занимающихся самоудовлетворением в Интернете виртуальных революционеров. Именно благодаря такому пониманию спор с ИКС имеет смысл. Но к массам товарищи из ИКС ищут путь не там, где надо.
Марлен Инсаров
2003 г.
