История изучения Великой революции 1917 – 1921гг. имеет одну сходную черту с историей изучения Великой Французской революции.
Как реакция на пропаганду победившей контрреволюции, изображавшей якобинцев исчадиями ада, в революционном движении первой половины 19 века преобладал якобинский и робеспьеристский миф. Санкюлотское движение, группы и течения, стоявшие левее якобинцев, были прочно и основательно забыты. Лишь в 1860-е годы французский историк Жюль Мишле и революционер – бланкист Густав Тридон, написавший книгу «Эбертисты», извлекли из забвения память о Клубе кордельеров, о Шометте и Жаке Ру, иными словами, память о санкюлотской революции. В 20 веке изучение этой революции было продолжено такими историками, как Д. Герен, А. Собуль и В.Г. Ревуненков.
По различным причинам, о которых долго говорить, при осмыслении Великой революции 1917-1921гг. в революционном движении 20 века преобладал большевистский миф, представление о большевиках как монопольных представителях коммунистической революции. Прочно и основательно были забыты как политические организации, стоявшие левее большевиков – речь в первую очередь идет о левых эсерах и эсерах-максималистах, так и низовые народные движения – Чапанное восстание 1919г. в Самарской губернии, Западносибирское крестьянское восстание 1921г., восстание Сапожкова («Красная Армия Правды») в Поволжье в 1920г., анархо-коммунистическое партизанское движение на Алтае во главе с Роговым и т.д. Сохранялась историческая память о Махно и Кронштадте, однако махновщина и Кронштадт выглядели изолированными и именно поэтому непонятными эпизодами.
В 1990-е годы усилиями таких историков, как В.П. Данилов, Т. Шанин, В.В. Кондрашин и др. были изданы сборники документов крестьянского революционного движения 1917 – 1922г. Эти документы вынуждают пересмотреть многие устоявшиеся в марксистской среде представления о таких фундаментальных вопросах, как природа большевистской партии и характер крестьянского движения в годы Великой Революции. Замена одних исторических мифов другими бесполезна. Речь не идет о том, чтобы считать большевиков исчадиями ада, но истина должна быть понята во всей ее трагической противоречивости.
Что бросается в глаза при чтении прокламаций, манифестов и резолюций крестьянских восстаний эпохи Великой революции, так это то, что крестьяне – повстанцы – вопреки традиционной марксистской и либеральной историографии – требовали – во всяком случае, в значительном большинстве своем – не свободной торговли, а власти свободных Советов и стояли не за развитие капитализма и рынка, но за социализацию средств производства. Программа так и не созданной «Рабоче-крестьяно-казацкой партии», написанная летом 1919г. крупнейшим идеологом крестьянской революции, лидером красного казачества Верхнего Дона Ф.К. Мироновым, содержала следующие требования::
«…перед всем трудовым народом сейчас стоят такие задачи:
1). Полное уничтожение власти капитала;
2). Упразднение всех учреждений и институтов буржуазного строя;
3). Организация общества на новых трудовых началах, но не путем насилия, а путем долгого, терпеливого и любовного показа.
Отсюда политическая программа «Российской пролетарско – крестьянской республики» такова:
1). Вся власть принадлежит трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов от трудящихся, которые должны быть исполнителями воли народа и его руководителями в созидании новой жизни. Следовательно, необходимо немедленное восстановление всеми средствами и мерами в центре и на местах доподлинной власти Советов путем перевыборов на основе свободной социальной агитации и созыва Всероссийского съезда Советов представителей перевыбранных советов.
2). Упразднение бюрократической власти, создавшей между трудовым народом и властью непроходимую преграду, переизбрание всех исполнительных органов советской власти и пересмотр всего личного состава советских сотрудников.
3). Упразднение Совнаркома с передачей всех его функций ЦИК.
4). Предоставление Советам широких полномочий на местах в хозяйственном строительстве страны.
5). Упразднение смертной казни…
6). Упразднение чрезвычайных комиссий и ревкомов.
7). Установление для революционных социалистических партий полной свободы слова, печати, собраний, союзов.
8). Неуклонное проведение в жизнь социализации земли и содействие объединению всех средств производства.
9). Социализация фабрично – заводской промышленности.
10). Пересмотр и установление справедливых налоговых ставок на Всероссийском съезде Советов.
11). В целях борьбы с голодом: упразднение системы реквизиций, восстановившей деревню против города. Упразднение всех бюрократических учреждений по выкачиванию хлеба из деревни. Борьба с мировым империализмом для осуществления продуктообмена внутри Советской республики через потребительско – трудовую рабочую и крестьянскую кооперацию на основе общероссийского плана…
13). Желательно полное единение всех революционных сил на общей программе для скорейшего проведения в жизнь социального строя…
…Ввиду того, что ни путем силы, ни путем декретов невозможно объединить труд многих миллионов крестьян – земледельцев, необходимо широкое содействие развитию общественного труда и объединению земледельческого производства путем организации земледельческих дружин, путем устройства на конфискованных у помещиков землях образцовых кооперативных, общинных и артельных хозяйств с машинной обработкой земли и на научных основаниях.
Полное объединение трудового и земледельческого производства можно достигнуть только путем многолетней практики, показа и сознательного творчества, а не насильственным. Только свободные люди на свободной земле могут творить красивый продуктивный труд и красивую жизнь» (Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917 – 1921гг. Документы. М., 1997, сс. 285 – 287).
При самой большой фантазии, трудно считать требования «подлинной власти Советов» и социализации земли и фабрично-заводской промышленности лозунгами кулачества или мелкой буржуазии.
По ясности и отчетливости своей революционно-социалистической программы на одном из первых мест было восстание красноармейцев 2-й Заволжской кавалерийской дивизии во главе с их комдивом А.В. Сапожковым летом 1920г. Повстанцы провозгласили себя «Красной Армией Правды» и издали три весьма примечательных манифеста. В них говорилось:
«13 сего июля в гор. Бузулуке восстали красноармейцы против засевшей в советские учреждения буржуазии золотопогонников и лжекоммунистов. Для каждого сознательного труженика не секрет, что представляет из себя Советская Россия. – Власти тружеников – крестьян давно уже не существует, с ихим голосом, с голосом тех, которые всю революцию несут на своих плечах, считаться не хочут, и они нужны только для того, чтобы с них брать все необходимое, и на это взятое держать всю свою власть. Райпродкомы в настоящее время представляют из себя не что иное, как учреждение, эксплуатирующее крестьян – тружеников. Райпродком от крестьян по самой ничтожной цене отбирает хлеб, скот, масло и яйца. Посылает целую банду продармейцев в Ваши села и деревни для того, чтобы отобрать масло, яйца, и эти продармейцы беспрекословно выполняют приказы своего райпродкома с большим рвением, которое им больше чем по душе… Восставшие красноармейцы – самые истинные борцы за революцию, они с начала Октябрьской революции стоят в рядах Красной армии, гибли за эту революцию, завоевывая себе и Вам, дорогие труженики, полную свободу, такую свободу, которая видна была бы на деле, но завоевания наши дали свободу опять нашим врагам, буржуазии и офицерству, которые в настоящее время засели в наши советские учреждения и пишут нам грозные приказы, циркуляры и диктуют нам условия жизни, т.е. «не живи так, как Вам хочется, а живи так, как они захотят». Те, которые пишут нам приказы, есть не кто иной, как специалисты, и подписывают эти приказы коммунисты, прикрывшиеся маской «Марксизма»… Крестьяне, имейте надежду на нас, открывайте войну буржуазии, знайте, что буржуазия служит в наших советских учреждениях (райпродкомах), гоните их в шею… Честных коммунистов Революционный Совет Армии призывает в свои ряды для общей борьбы. Товарищи честные коммунисты, неужели Вы хотите работать с теми, которые три года назад сидели на нашей шее и с которыми мы два года боролись? Наше русское сердце простило этим скотам их подлое дело – войну против нас, а они засели в учреждениях и хотят совершенно уничтожить наших тружеников. Товарищ коммунист, если ты честный, если ты вышел из семьи трудящихся, то ты не пойдешь на сторону буржуазии, золотопогонников и лжекоммунистов, иди к нам, будешь нашим истинным товарищем… товарищи красноармейцы, к вам в особенности, имеющим в руках оружие, обращается Революционный Военный Совет и призывает Вас открыто с оружием в руках бороться против угнетателей, золотопогонников, лжекоммунистов-комиссаров. Идите в наши ряды для общей борьбы против наших общих врагов. Мы, борющиеся за революцию, спасли ее от врагов, но вместе с тем эти враги бросив с нами борьбу на фронте, сдались нам на милость победителя с целью начать против нас войну внутри посредством эксплуатации (грабежа), и им это удалось. Они грабят наши семьи, и в этом грабеже помогают им лжекоммунисты – комиссары…
…Будучи на фронте, мы получали тысячи писем от наших отцов и братьев, живущих здесь, в тылу. Все они были полны стонами, жалобами на те насилия, безобразия, унижения, лишения имущества и даже жизни, которые производились от имени народа, от имени Народной Советской власти, т.е. будто бы от вашего имени. Отчего это все происходило, и кто это делал? Получилось все от того, что в нашу честную трудовую семью под видом любви к свободе стали пролезать люди нечестные, не понимающие настоящей жизни трудового крестьянства и рабочего класса, пролезали бывшие буржуа, помещики, генералы, урядники и прочие им подобные сволочь, которые, как пиявки, впились в тело русского народа и стали пить его кровь без всякой жалости. Отчего же все это получилось, как мы не могли предупредить это и дали себя закабалить разного рода проходимцам. Вышло это потому, что нынешняя партия коммунистов забрала власть в стране и все дело, стала проводить диктатуру, т.е. полную власть одной только партии коммунистов, не диктатуру всего пролетариата, как это должно б быть по-настоящему. На все места посажены члены партии коммунистов, без разбора того, честен он или вор, друг он народа или только притаившийся паразит, вошедший в партию только для того, чтобы пожить на счет бедняка – крестьянина… Своими же действиями мы заявляем вооруженный протест против нового господствующего класса, против новой советской буржуазии, негодных личностей, которые прикрываются маской коммунистов и защищаются этой партией, хотя бы они и были подлецы…» (Крестьянское движение в Поволжье. 1919 – 1922гг. Документы и материалы. М., 2002, сс. 138-140).
Вот какую характеристику политической программе сапожковцев дает историк крестьянской революции в России В.В. Кондрашин:
«Восстание Сапожкова свидетельствовало, что во второй половине 1920г. в сознании передовой части поволжского крестьянства укоренилось представление о происшедшем перерождении большевистской партии, свершившемся факте предательства идеалов Октябрьской революции «лжекоммунистами», не имеющими ничего общего с настоящими большевиками, давшими народу мир и землю. В крестьянском сознании окончательно утвердилась идея о захвате при попустительстве «лжекоммунистов» местных и центральных органов Советской власти, особенно продкомов, бывшими буржуями, помещиками и «золотопогонниками». В этом смысле характерно сообщение информсводки Пензенской губчека за 15-30 ноября 1920г. В ней указывалось: «Недовольны крестьяне очень тем, что за последнее время по учреждениям уж очень много населось везде бывших угнетателей крестьян. На мельницах и других предприятиях снова уселись их прежние владельцы и кулаки, которые по-прежнему диктуют и приказывают». По этой причине, как отмечается в сводке, на состоявшихся съездах представителей волисполкомов и их отделений крестьяне выразили обиду на то, что хотя власть и называется рабочей и крестьянской, но по существу «всю власть в свои руки забрали по-прежнему кулаки, торговцы, помещики, чиновники и прочие, которые постепенно переворачивают власть Советскую другой стороной, не дают оказывать местной власти свое влияние и свою инициативу».
Исходя из данного обстоятельства, для сапожковцев, так же как и для подавляющего большинства крестьян, подлинной Советской власти уже не существовало. Она превратилась во власть нового класса – «лжекоммунистов» и советской бюрократии, существовавшей за счет безжалостной эксплуатации крестьянства. Этот новый класс обманул народ и единолично воспользовался плодами общей победы над контрреволюцией. Поэтому восстание Сапожкова – это движение в защиту подлинных идеалов революции, Октября, большевизма, Советской власти, восстановление которых возможно лишь посредством «чистки всех советских учреждений от контрреволюции». Оно [восстание Сапожкова] – красноречивое свидетельство глубоких народных корней Великой российской революции начала 20 века» (В.В. Кондрашин. Крестьянское движение в Поволжье в 1918 – 1922годах. М., 2001, сс. 140-141).
Сапожков и его товарищи были в числе тех, кто первыми, еще летом 1920г., выдвинул идеи о перерождении революции и о переходе власти от трудящихся к новому господствующему классу – к советской буржуазии. Идеи эти затем выдвигались и отстаивались разнообразными группами революционно-пролетарской оппозиции – от левых народников (т.е. левых эсеров и максималистов), мясниковцев и децистов до марксистов – подпольщиков 1950-1980-х годов. Что не менее важно, подобные идеи, чувства и настроения были чрезвычайно сильны в народном сознании на всем протяжении существования Советского Союза. Разница сапожковцев от последующих революционных групп состояла именно в том, что они «заявили вооруженный протест против нового господствующего класса», и попытались свергнуть власть новой советской буржуазии, пока та была на ранней стадии своего существования, точно так же, как за три года перед этим они, солдаты – фронтовики из крестьян, свергли власть помещиков и буржуазии – винтовкой и саблей. Попытка эта не увенчалась успехом, как не увенчались успехом и левеллерские солдатские восстания во время Английской революции – в обеих случаях солдаты, выходцы из трудовых низов, вынесли революцию на своих плечах лишь для того, чтобы увидеть, как все плоды революции присвоил себе новый эксплуататорский класс. Увидев это, они восставали – и были расстреливаемы вчерашними братьями по оружию, кромвелевцами и большевиками.
Не следует упрощать. Среди крестьянских восстаний «против нового господствующего класса, новой советской буржуазии» наряду с движениями с четкой революционно-социалистической программой (махновщина, сапожковщина, роговщина), были движения, в которых революционно-социалистические настроения преобладали, но переплетались с другими тенденциями (Чапанное и Западносибирское восстания), были движения с очень спутанными и невнятными требованиями (т.н. «восстание Черного орла-земледельца» на Урале в 1920г.), наконец, были движения, где преобладали контрреволюционные силы (антоновщина). Но точно так же в борьбе промышленного пролетариата наряду с революционными выступлениями полным-полно выступлений, руководимых реформистами, и даже в самых вершинных эпизодах пролетарской революции (Парижская Коммуна, например) можно найти многое множество ошибок и иллюзий.
Чем объясняется тот факт, что российское общинное крестьянство начала 20 века требовало не частной собственности и свободы предпринимательства, а социализации земли и власти вольных Советов?
Вопреки либеральным и марксистским мифам (к созданию которых приложил руку и молодой Ленин своим «Развитием капитализма в России»), капитализм не развивался в России сам собой, но насаждался самодержавным государством, железной рукой загонявшим крестьян в рынок, облагая их непосильными налогами и передавая часть полученных таким образом средств русской буржуазии на нужды капиталистического накопления. Этот способ насаждения капитализма (не являвшейся русской особенностью, но свойственный всему капитализму) вел к тому, что русская буржуазия всеми своими интересами была связана с сохранением самодержавия, и русская революция могла победить только как двойная революция – революция и против самодержавной бюрократии, и против буржуазии. В то же время загоняемое в капиталистический «рай» общинное крестьянство стремилось отнюдь не к тому, чтобы стать свободными частными собственниками, но к тому, чтобы пресечь развитие капитализма, восстановить – на новой основе – общинные порядки.
Апогеем насильственного насаждения капитализма в деревне была столыпинщина. Ответом на столыпинщину стала революция общинного крестьянства 1917-1918гг., которая имела как антипомещичью, так и антикулацкую направленность, и, как пишет современный историк Т.В. Осипова «уничтожала частную собственность крестьян [т.е. кулаков] с таким же ожесточением, как и помещичью. Погромы хуторян, отрубников, крестьян-собственников особо широкий размах приняли в уездах Поволжья…» (Т.В. Осипова. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М., 2001, с. 54). В результате общинной революции 1917 – 1918гг. кулацкие хутора и отруба были уничтожены, их земля снова перешла под контроль общины, и восстанавливать кулачество как класс (мерами, затруднявшими уравнительный передел общинной земли) пришлось позднее … большевикам.
В 1919г. во время суда над Ф.К. Мироновым и его товарищами за их попытку мирного восстания в целях восстановления подлинной Советской власти обвинитель, большевик И.Т. Смилга, с гордостью признав аналогию большевиков и якобинцев, назвал подсудимых «жирондистами Хоперского и Усть-Медведицкого округов [округа Верхнего Дона, где преобладало красное казачество]» (Филипп Миронов…., с.485). Смилга, настоящий большевистский якобинец, ставший позднее троцкистом и расстрелянный Сталиным, так и не пойдя на покаяние, расстрелянный по закрытому процессу, ошибся. Миронов и его товарищи, а равным образом другие крестьянские повстанцы за вольные Советы, были не жирондистами, а санкюлотами Революции 1917 – 1921гг., тогда как трагедия большевиков повторила трагедию якобинцев. Разгромив санкюлотское движение, якобинцы уничтожили народную революцию, после чего сами были уничтожены откровенной буржуазной контрреволюцией. Точно так же разгромив крестьянские движения за «подлинную власть Советов», революционеры – большевики подготовили свою гибель от сил сталинской госкапиталистической контрреволюции…
Следует сказать несколько слов о причинах поражения крестьянской «Третьей революции».
Социальная революция в России могла победить лишь при условии честного и прочного союза антибуржуазной революции трудового общинного крестьянства с социалистической революцией городского пролетариата – городского пролетариата как России, так и по меньшей мере Европы. Однако пролетарская революция в Европе потерпела поражение, а устойчивый союз крестьянской и рабочей революции в России не состоялся – несмотря на попытки в этом направлении.
Слабостью крестьянских восстаний за вольные Советы была их локальная замкнутость, отсутствие координации между выступлениями в разных регионах. Причиной этой локальной замкнутости, неготовности общинного крестьянства координировать свои действия в масштабах всей страны было недостаточное развитие в ту эпоху технических средств сообщения, что усугублялось военной разрухой. Косвенным доказательством локальной замкнутости движений за «Третью революцию» является книга участника махновского движения В.М. Волина «Неизвестная революция» (М., 2005). Целью этой книги является именно исследование «Третьей революции» как самостоятельной силы, однако пишет в ней Волин только о махновщине и Кронштадте. О Миронове и Сапожкове, о Чапанном и Западносибирском восстаниях он, скорее всего, не знал ничего, кроме невнятных слухов. Как ни странно, «Третья революция» во всем своем размахе лучше известна современным историкам, чем ее непосредственным участникам, которые хорошо знали лишь то, что происходило в их регионе.
Преодолению локальной замкнутости могла бы способствовать революционно-социалистическая организация, однако организации, способной осуществить это, не оказалось. Партия левых эсеров возникла слишком поздно и долгое время не имела внятного представления, что и как делать. Лучшие борцы Союза эсеров-максималистов (как и лучшие борцы пролетарского анархизма) погибли во время революции 1905 – 1907гг. и при всей правильности своих позиций Союз эсеров-максималистов в 1917 – 1921гг. был организационно слишком слаб, чтобы повлиять на судьбу революции. Большевики до 1917г. были чужими для деревни, и даже левооппозиционные течения в большевизме относились к крестьянскому движению за вольные Советы в лучшем случае с непониманием и недоверием, в целом же большевики, оказавшись в роли якобинцев русской революции, проделывали стремительную эволюцию из борцов за пролетарскую революцию в осуществителей буржуазной модернизации.
Не следует забывать и о противоречиях внутри крестьянства. Если кулачество было в основном уничтожено общинной революцией 1917 – 1918гг., то сохранялись противоречия по другим признакам: между потребляющими и производящими губерниями, между домохозяевами и крестьянской молодежью, между разными сословными группами внутри крестьянства (казаки и иногородние на Дону и Кубани, казаки и крестьяне в Заволжье, старожилы и новоселы в Сибири и т.д.). Эти противоречия, неразрешенные самим крестьянством, облегчали установление в качестве регулятора данных противоречий власти «нового господствующего класса, новой советской буржуазии».
Какие выводы может извлечь из истории «Третьей революции» современное революционно-социалистическое движение?
Первое. Социально-революционные требования социализации средств производства и установления прямой власти трудящихся масс не являются исключительной монополией промышленного пролетариата, они выдвигались и будут выдвигаться и другими пролетарскими группами, эксплуатируемыми капиталом и государством.
Второе. Победа социальной революции невозможна без искреннего и прочного союза всех, эксплуатируемых капиталом и государством, без союза всего класса пролетариев. Подобный союз не возникает автоматически, сам по себе, он может быть лишь результатом сознательной работы.
Третье. Социальная революция невозможна без соединения стихийного движения масс, низового пролетарского бунта и низовой пролетарской самоорганизации с сознательной и целенаправленной деятельностью организованного революционно-социалистического меньшинства, имеющего своей целью не стать новыми господами над пролетариями, но своим действием и примером инициировать борьбу всего пролетарского класса, убеждением разоблачать в его глазах все ложные пути преодоления его страданий и указывать на единственный истинный путь – путь всеохватывающей коммунистической революции.
