Социальная Революция

Мы печатаем ниже статью «Россия: фашистский государственный капитализм», написанную в 1941г. практически неизвестным среди российского левого актива марксистским теоретиком Сирилом Джеймсом (1901-1989).

Сирил Джеймс(подробная информация о нем есть на сайтах marxists.org и clrjamesinstitute.org) родился в 1901г. в семье чернокожего учителя на острове Тринидад. Карибские острова с их перепроизводством чернокожей интеллигенции дали, кроме него, ряд других теоретиков и борцов негритянского левого движения, в т.ч. первого пропагандиста африканской революции Джозефа Пэдмура и лучшего идеолога плебейского крыла буржуазных революций середины 20 века Франца Фанона. Как увидим дальше, отношение Джеймса к национал-освободительным революциям оставалось двойственным – он отталкивался от их опыта, хотел его преодолеть и был к нему привязан.

Изначально Джеймс был писателем и литературоведом по призванию и спортивным журналистом (писал о крикете) по профессии. В 1932г. он переехал в Англию, с намерением стать здесь серьезным писателем, – и оказался в стране, охваченной Великой экономической депрессией. Под влиянием настроений рабочих (жил в рабочем районе) он стал быстро леветь – сперва став активистом Независимой рабочей партии – левого откола от лейборизма, а затем перейдя на троцкистские позиции. В 1937г. Джеймс издал книгу «Мировая революция» – посвященную истории Коминтерна и предательству сталинской бюрократией великих надежд 1917г., а в 1938г. – посвященную восстанию негров-рабов на Гаити в 1791г. книгу «Черные якобинцы», трагическую историю перерождения и вырождения великой народной революции из-за ее международной изоляции и уровня развития производительных сил.

В том же 1938г. он уехал в США, думая провести там короткий пропагандистский рейс, а заодно обсудить в соседней Мексике с Троцким проблему привлечения чернокожих пролетариев в борьбу за общее дело социальной революции. С Троцким он встретился, но в США задержался на 15 лет и уехал оттуда не по своей воле. Этот американский период оказался наиболее продуктивным в его долгой жизни.

Сталинский Большой террор, советско-нацистский сговор 1939г., наконец, доходящие известия о реальном положении пролетариев в СССР заставили часть троцкистов усомниться в утверждении Троцкого, что в СССР продолжает существовать весьма деформированное, но все же рабочее государство, и что пролетариат, оставаясь там правящим классом, сам себя расстреливает, сам себя сажает в ГУЛАГ и сам подвергает себя сверхэксплуатации. Часть усомнившихся в ортодоксальном троцкизме стали считать, что в СССР воцарилась непредвиденная марксизмом новая посткапиталистическая эксплуататорская формация (один из лидеров американского троцкизма Макс Шахтман и итальянский троцкист Бруно Ридзи), другая часть видели в СССР одну из разновидностей капитализма. Со второй половины 1940-х годов на точку зрения госкапа перейдут такие выходцы из троцкистской традиции, как вдова Троцкого Наталья Седова, а вместе с ней испанский революционер высокой пробы Грандисо Мунис; замечательный греческий революционер Агис Стинас; весьма известный позднее Тони Клифф; основатель «Социализма или варварства» Касториадис и т.д.

Но первыми, кто в троцкистской среде пришел к данному выводу, оказались в начале 1940-х Джеймс и бывшая секретарша Троцкого Рая Дунаевская. Они создали т.н. тенденцию Джонсона (псевдоним Джеймса) – Форест (псевдоним Дунаевской), действовавшую в качестве госкаповской фракции в левом отколе от троцкизма – в возглавляемой Шахтманом Рабочей Партии.

Публикуемая ниже статья представляет собой, собственно, внесенный Джеймсом проект резолюции съезда РП по вопросу о «классовой природе СССР», проект, отклоненный «третьесистемниками», составлявшими большинство РП.

В отличие от ортодоксально-троцкистской Социалистической рабочей партии, которая во Второй Империалистической войне призывала защищать сталинское «рабочее государство» и рузвельтовскую демократию, РП занимала интернационалистские позиции в войне. Шахтман, лучший, наверное, публицист тогдашнего американского революционного социализма, подверг замечательной критике троцкистское отождествление государственной собственности с социализмом. РП в военный период предприняла энергичную попытку укоренения в рабочем классе. Ее активисты пошли работать на заводы (благодаря высокой военной конъюнктуре найти работу было легко), от чего, впрочем, дело революционизации американского пролетариата продвинулось ненамного.

В 1949г. – в период послевоенного бума и краха надежды, что война приведет к революции, РП приняла решение о самороспуске как «партии» и трансформировалась в Независимую социалистическую Лигу. Эта последняя самораспустилась в 1958г., а Шахтман в конце жизни стал апологетом преступлений американского империализма во Вьетнаме – что не отменяет его прежний заслуг, как не перечеркивает позорный политический финал народовольца Тихомирова и марксиста Плеханова того, что сделали они в свой лучший период.

Тенденция Джонсона-Форест откололась от РП еще до 1949г. и, после неудачной попытки действовать в качестве фракции в троцкистской СРП, стала самостоятельной организацией. При всем уважении к Джеймсу, Дунаевской и их товарищам, их группа была странной по своей идеологии организацией, сочетавшей отрицательное отношение к партийной форме и некритическое преклонение перед рабочей стихийностью со столь же некритическим преклонением перед Лениным, в котором Джеймс и Дунаевская видели великого пролетарского демократа. Столь же странно сочетались интерес к повседневному опыту и повседневной борьбе рабочих (здесь группа предвосхищала операизм) с увлечением гегелевской схоластикой.

В отличие от многих революционеров – от Бакунина и от Бордиги – которые были прежде всего и почти исключительно политическими борцами, Джеймс был человеком разносторонним. Став революционером, он не перестал быть писателем и литературоведом. В этом последнем качестве он написал книгу о большом американском писателе Германе Мелвилле. Вообще говоря, он очень увлекался американской культурой, и в отличие от американофобских левых, возлагал большие надежды на содержащийся, по его мнению, в американском народе социалистический потенциал. Насколько он был прав в этом отношении, вопрос весьма интересный, но пока не решенный.

Джеймс жил в США с просроченной визой, жил нелегально. Кончилось это тем, что в 1953г., в разгул маккартизма, он был депортирован из США. Тенденция Джонсона-Форест распалась из-за не понятных нам разногласий между Джеймсом и Дунаевской (эта последняя стала основателем особого направления – «марксистского гуманизма» и автором таких книг, как «Марксизм и свобода» и «Философия и революция»). Группа сторонников идей Джеймса во главе с Мартином Глаберманом просуществовала в качестве политической группы, предвосхитившей операизм, до 1962г. Остальную часть своей долгой жизни Джеймс прожил в основном в Лондоне. Он был глубоко вовлечен в дела африканского «национал-освободительного» движения 1960-х годов, с которым критически солидаризовался. Один из его биографов напишет даже о «двух душах джеймсовского социализма» – для развитых стран Сирил Джеймс был сторонником спонтанной рабочей борьбы и пролетарского самоосвобождения, для стран отсталых- – сторонником воспитательной диктатуры местной революционной интеллигенции.

Умер он глубоким стариком, в мае 1989г. в Лондоне. В конце жизни он работал над так и не законченными книгами о двух людях, которых ценил больше всего – о Шекспире и о Ленине. Возводить его в непогрешимые пророки нет никаких оснований, но его наследие – это часть наследия революционных борцов прошлого, наследия, нуждающегося в критическом усвоении и критической переработке. Насколько мы знаем, работы Джеймса – кроме публикуемой нами статьи – не переведены на русский язык.

***

Чем интересна статья «Россия: фашистский государственный капитализм»? Прежде всего, четким пониманием технологической обусловленности капитализма: «Маркс основывал свою теорию общества на техническом уровне орудий производства при данных исторических условиях. Предположите особую стадию развития производительных сил и вы получите особую форму торговли и потребления. Предположите особую стадию развития производства, торговли и потребления, и вы получите соответствующий общественный строй, соответствующую организацию семьи, сословий и классов, словом, соответствующее гражданское общество». Это собственные слова Маркса. Чисто исторический, т.е. хронологический анализ ставит собственность на 1-е место. Логический метод Маркса всегда рассматривает действительные исторические отношения как выражение логического анализа, начинающегося с технического уровня орудий производства. Он обуславливает отношение людей друг к другу и деление общества на классы, в свою очередь определяющее отношение классов к орудиям производства и результатам труда. Это последнее, обычно выраженное в законах и есть отношение собственности, которое, начиная со своих ранних работ, Маркс всегда определял как выражение способа производства. Такова строжайшая марксистская терминология и строжайшая марксистская последовательность, как мы можем увидеть, проглядев Предисловие к «Критике Политической Экономии» и «Коммунистический манифест».

Прилагая этот метод к России, мы обнаружим, что в 1941 г. технический уровень производства, не поддерживаемого одной или несколькими мощными социалистическими странами, создавал общественные отношения эксплуатируемых наемных рабочих и присваивающих их труд капиталистов. Чтобы совершить буржуазно-демократическую революцию, пролетариат в 1917 году должен был взять власть. Но захват политической власти был совершен главным образом благодаря неспособности правящих классов и конъюнктурным историческим обстоятельствам. У рабочего класса отсутствовала производственная зрелость, какую имеет пролетариат, составляющий большинство населения и обученный и дисциплинированный капиталистическим крупномасштабным производством. Вся политическая власть в конечном счете всегда основывается и определяется производственными отношениями. Это было причиной убежденности Ленина и Троцкого, что без мировой пролетарской революции российский пролетариат снова станет наемным рабом реставрированного в России капитализма. Именно это и случилось. Все общество постепенно опрокинулось назад, и рабочий класс снова был отброшен к подчиненной роли в процессе производства, обусловленной низким уровнем производительных сил в России. Бюрократия – абсолютный хозяин в производственном процессе, и это – основа ее политической власти».

В духе старого марксизма Джеймс идеализирует «пролетариат, составляющий большинство населения и обученный и дисциплинированный капиталистическим крупномасштабным производством». Неосновательность такой идеализации очевидна, но уже то, что он осознал технологическую обусловленность капитализма характером производительных сил, – это большой плюс, особенно на фоне троцкистского подхода, видевшего в бюрократии лишь паразита на отношениях распределения, а не организатора капиталистического производства: «Борьба в России идет не из-за распределения, как думал Троцкий, а из-за производства, и сталинистское государство на 9/10 организовано не для грабежа, а для производства».

Если исходить из классификации, данной нашим товарищем В. Элинским в его превосходном «Кратком обзоре теорий классовой природы СССР», может показаться, что Джеймс считал «фашистский государственный капитализм» СССР высшей стадией капитализма: «Фашистское государство имеет более глубокие корни, чем мы до сих пор признавали. В этом смысле развитие России указывает будущее всего
капиталистического общества».

Но все сложнее. На самом деле, Джеймс прекрасно понял, что прогресс капитализма переходит уже в его прогрессирующую деградацию, и что чем больше он идет вперед, тем сильнее падает вниз: «Сейчас мы достигли поворотного пункта. Обнищание рабочего класса, прежде бывшее относительным, на мировой арене стало абсолютным. Сегодня в самых развитых капиталистических странах он – на пути к рабству. В современной стадии капитализм, какая бы ни была его форма, исключая немногие области и сокращающиеся периоды, не может более сохранять рабочего даже в состоянии прежнего рабства. Без пролетарской революции государственная собственность будет лишь орудием варварства и разрушения человеческого общества. Такие термины, как высшая и низшая формы, не имеют значения в конкретных условиях. Решающими являются не форма собственности, а общественные отношения производства. Сегодня, если рабочий класс имеет власть, форма является прогрессивной. Если нет – реакционной. «В буржуазном обществе живой труд – лишь средство увеличивать накопленный труд. В коммунистическом обществе накопленный труд – лишь средство расширять, обогащать, развивать существование трудящегося». Всякое современное общество, в котором целью производства не является развивать существование трудящегося, обречено на кризис и беспорядок и будет приближаться к варварству, пока рабочие не возьмут власть.»

В последовавшие за империалистической бойней 1939-1945гг. три десятилетия капиталистического подъема все это казалось дико устаревшим, однако эта дикость воспроизводится все больше и страшнее, и что такое абсолютное обнищание, пролетариат России узнал за последние 20 лет на собственной шкуре. А потому скажем еще раз: «Всякое современное общество, в котором целью производства не является развивать существование трудящегося, обречено на кризис и беспорядок и будет приближаться к варварству, пока рабочие не возьмут власть.»

Россия: фашистский государственный капитализм

В течение многих лет факт, что в России средства производства являются государственной собственностью, был достаточен для IV интернационала, чтобы характеризовать рабочий класс в ней, как правящий класс, а русское государство – как рабочее государство. Но сегодня, в 1941 г., одновременно с огромной, хотя и снижающейся скоростью промышленного развития в России, рабочий класс в ней отброшен к нищете, рабству и деградации, не имеющих себе равных в современной Европе. Реальная зарплата рабочего составляет примерно половину той, какая была в 1913 г. Бюрократия владеет всей реальной экономической и политической властью. Продолжать называть российских рабочих правящим классом означает произносить слова, лишенные смысла.

Троцкий все время придерживался этой позиции. Это привело к тому, что он, прямой наследник Маркса, Энгельса и Ленина, призывал российских рабочих быть лучшими солдатами армии, которая, согласно его собственным словам, являлась орудием империалистической реакции. Рабочая Партия, отказавшись принять эту позицию и призвав российских рабочих во время войны повернуть винтовки на своих господ, сделала глубокий раскол не только с тем, что мы думали о русском вопросе, но и, что намного более важно, как мы думали о нем. Такое глубокое различие должно убедить партию, что мы имеем дело не с переделкой или перекраской наших прежних идей, но с их глубокой переоценкой.

Маркс основывал свою теорию общества на техническом уровне орудий производства при данных исторических условиях. “Предположите особую стадию развития производительных сил и вы получите особую форму торговли и потребления. Предположите особую стадию развития производства, торговли и потребления, и вы получите соответствующий общественный строй, соответствующую организацию семьи, сословий и классов, словом, соответствующее гражданское общество”. Это собственные слова Маркса. Чисто исторический, т.е. хронологический анализ ставит собственность на 1-е место. Логический метод Маркса всегда рассматривает действительные исторические отношения как выражение логического анализа, начинающегося с технического уровня орудий производства. Он обуславливает отношение людей друг к другу и деление общества на классы, в свою очередь определяющее отношение классов к орудиям производства и результатам труда. Это последнее, обычно выраженное в законах и есть отношение собственности, которое, начиная со своих ранних работ, Маркс всегда определял как выражение способа производства. Такова строжайшая марксистская терминология и строжайшая марксистская последовательность, как мы можем увидеть, проглядев Предисловие к “Критике Политической Экономии” и “Коммунистический манифест”.

Прилагая этот метод к России, мы обнаружим, что в 1941 г. технический уровень производства, не поддерживаемого одной или несколькими мощными социалистическими странами, создавал общественные отношения эксплуатируемых наемных рабочих и присваивающих их труд капиталистов. Чтобы совершить буржуазно-демократическую революцию, пролетариат в 1917 году должен был взять власть. Но захват политической власти был совершен главным образом благодаря неспособности правящих классов и конъюнктурным историческим обстоятельствам. У рабочего класса отсутствовала производственная зрелость, какую имеет пролетариат, составляющий большинство населения и обученный и дисциплинированный капиталистическим крупномасштабным производством. Вся политическая власть в конечном счете всегда основывается и определяется производственными отношениями. Это было причиной убежденности Ленина и Троцкого, что без мировой пролетарской революции российский пролетариат снова станет наемным рабом реставрированного в России капитализма. Именно это и случилось. Все общество постепенно опрокинулось назад, и рабочий класс снова был отброшен к подчиненной роли в процессе производства, обусловленной низким уровнем производительных сил в России. Бюрократия – абсолютный хозяин в производственном процессе, и это – основа ее политической власти.

Нельзя желать более убедительного подтверждения марксистской теории, что общество имеет своей основой технический уровень производства.

Вопреки ожиданиям, роль управляющих производством не была захвачена членами старого правящего класса. Определение класса, являющегося сегодня хозяином России, должно основываться на анализе способа производства, в ней господствующего. Исторические условия капиталистического способа производства таковы: 1) существование мирового рынка; 2) существование класса “номинально свободных” наемных рабочих; 3) собственность или монополия на средства производства класса, который управляет производством и распоряжается собственностью; 4) производство отдельными лицами на свободный и неопределенный рынок. Такое общество производит определенный тип продукта, капиталистический товар, имеющий специфические особенности. Труд, содержащийся в нем, имеет двойной аспект: потребительной стоимости и меновой стоимости. Используя слова Маркса, “все понимание фактов зависит от этого”, и любой анализ России, описывающий ее как общество, “непредвиденное” марксистами, но упускающий из вида этот и другие аспекты закона стоимости, является негодным и поэтому не только ошибочным, но и бесполезным. Закон стоимости может быть отвергнут. Он не может быть игнорирован или забыт марксистской партией.

Марксистский закон стоимости, однако, лишь выражение определенного типа общества. Это общество, в отличие от всех остальных известных нам обществ, делает извлечение прибавочного труда (выступающего здесь в форме прибавочной стоимости) основной целью производства. По Марксу, “капиталистический способ производства в сущности своей – это производство прибавочной стоимости, поглощение прибавочного труда”. Это решающий пункт. “Никогда нельзя забывать, что производство прибавочной стоимости – возвращение части ее в капитал, или накопление, составляет неотъемлемую часть производства прибавочной стоимости – это непосредственная цель и движущая сила капиталистического производства. Неверно представлять себе капиталистический способ производства как имеющий целью потребление продуктов, или производство предметов наслаждения для капиталистов. Это значило бы упускать из виду специфический характер капиталистического производства, проявляющий себя в его глубинной сущности”. Это – главная цель производства в сталинском обществе, капиталистическом обществе.

Все другие общества производили для потребления и наслаждения. Все предыдущие общества производили прибавочный труд, но, исключая отдельные случаи, потребности или потребительные стоимости были главной целью производства. Только в обществе, где, в окружении мирового рынка, труд свободен от всякой связи со средствами производства, противоречие между потребительной стоимостью и меновой стоимостью господствует во всем обществе. Маркс говорит о различии между потребительной стоимостью и меновой стоимостью как о внутреннем противоречии товара. Противоречия и антагонизм капиталистического общества всего лишь воплощение этого противоречия, которое будет разрешено синтезом социализма, т.е. воссоединения человека, труда и средств труда, упразднения мирового капиталистического рынка. Интернациональное социалистическое общество будет знать прибавочный труд, но его единственной целью будет производство потребительных стоимостей.

Сегодня это противоречие между производством ради удовлетворения потребностей и производством ради прибавочной стоимости нигде не может быть так ясно видно, как в сталинской России. И это определяет все общество как имеющее ту же внутреннюю сущность, что и капитализм. До 1928 г. потребительная стоимость преобладала – в тех ограниченных пределах, в каких это было возможно в отсталом обществе в окружении мирового рынка. Промышленный пролетариат в этом году жил примерно на том же уровне, что и в 1913 г. Первый Пятилетний План предсказывал удвоение жизненного уровня рабочего класса к 1932 г. Но в 1929 г. произошла решительная перемена. Снижение сельскохозяйственных цен на мировом рынке бросило русский план в хаос. Конкуренция на мировом рынке, в ее современной форме империалистической войны, переделала план так, чтобы Россия могла ответить на угрозу Японии – и это было достигнуто тяжелой ценой, а с приходом к власти Гитлера и его заявлением, что главный враг – Россия, изменения в сталинистском производстве и сталинистском обществе стали еще более неконтролируемыми. Бюрократия была вынуждена продолжать процесс индустриализации на бешеной скорости. При таких обстоятельствах, в отсталой стране, с незрелым рабочим классом, главной целью производства неизбежно должно было стать производство прибавочного труда в целях еще большего производства, производство ради производства. И все это – за счет рабочего класса. Это – специфическая особенность капиталистического производства. Экономическая необходимость создала огромное увеличение репрессивного аппарата, консолидацию правящей бюрократии на основе привилегий, почестей и авторитета, и уничтожение личностей и идеологии, связанных с Октябрьской революцией. Необходимость автаркии, попытка производить внутри России все, нужное ей, привели к дальнейшему подрыву производства, и возрастающие индексы производства представляли собой лишь большие неэкономические инвестиции, а это увеличивало давление на рабочих. Стахановщина была совершенным отображением качественных изменений в русском обществе. Высшая точка наступила в 36-37 гг. с частичным крахом экономики, объяснявшимся троцкистским саботажем, прокравшимся в каждую отрасль. В исторических условиях России противоречие между производством стоимости и потребительской стоимости достигло стадии, неизвестной в других капиталистических экономиках. Состояние мировой экономики сегодня предотвращает всякую мысль о прекращении этого способа производства. Экономическая власть бюрократии препятствует тому, чтобы это совершилось иначе, как путем продолжительного и растущего увеличения рабочего класса. Система развилась в капиталистическую во всем основном систему и паразитическая бюрократия трансформировалась в эксплуататорский класс капиталистов. Поэтому закон движения сталинистского общества должен быть тем же самым, что и во всех остальных капиталистических обществах. Примерная дата завершения этого процесса – 36 г., год сталинской конституции.

То, что внутренние законы капиталистического способа производства проявляют себя в России в необычных формах – это очевидно. Но эта необычность не является уникальной. Она превосходится понятием капитализма, которое изобрел Маркс. Чтобы вывести законы капиталистического производства, Маркс сконструировал модель капитализма, который никогда не существовал и не будет существовать. Сам метод “Капитала” – предостережение против поспешных и непродуманных попыток объявить какое-либо общество “непредвиденным”, исходя из его внешних форм проявления, а не из анализа его законов движения.

“Свободный и неопределенный” рынок “чистого” капитализма давно был упразднен внутри национальных государств. Ленин в 17 г., перед революцией, писал, что огромное большинство русских капиталистов производило не на рынок, а для государства, которое авансировало им деньги. Это не было товарным производством, которое, как он объяснял, является производством на свободный и неопределенный рынок. Это не был “чистый” капитализм (кавычки Ленина), но “специальный тип национальной экономики”. В современной Германии этот процесс приобрел намного более развитые формы, чем те, которые Ленин описал для царской России. Было бы извращением утверждать, что производство в Германии осуществляется на свободный и открытый рынок. Было бы не менее ошибочно видеть в этом упразднении традиционного капиталистического свободного рынка коренное преобразование общества. Закон движения капитализма не упразднен. Напротив, упразднение свободного рынка соответствует природе этого закона. В России товар больше не является продуктом частных лиц. Но именно закон капиталистического производства ведет к уничтожению частного характера капиталов. Тот факт, что Маркс рассчитывал, что революция случится прежде, чем это уничтожение дойдет до конца, не меняет ни на йоту его анализ движения капитализма. Акционерные компании – это “уничтожение капитала как частной собственности в пределах капиталистического способа производства”. Концентрация всего капитала в руках Английского банка “заканчивает с частным характером капитала и подразумевает, до этого уровня, упразднение капитала”. Кульминационный пункт этого процесса – собственность государства на весь капитал. Буржуазия продолжает извлекать дивиденды, но извлечение дивидендов не делает систему капиталистической. Дивиденды могут быть извлечены из рабочего государства. Решающим является тот факт, что государство действует как предприниматель и эксплуатирует рабочих.

Одинаковый процесс производства в России неизбежно привел к одинаковому результату. Законы капиталистического производства, с неизбежностью присущие изолированному рабочему государству и еще более того – отсталой экономике, вступили в действие в окружении мирового рынка. Органическое строение капитала в России поднималось с ростом индустриализации. Но с каждым годом масса прибавочного труда росла пропорционально меньше и меньше. Маркс разработал свою окончательную теорию накопления на основе всего общественного капитала в стране и отрицал, что это изменило исторический и экономический характер общества. Расходы эксплуатирующего класса на мировом рынке, привилегии, необходимые для дифференциации классов, обширный военный аппарат, возрастающие деградация и рабство рабочего, понижение индивидуальной его производительности в период, когда она должна возрастать, все эти особенности России укоренены в отношениях капитала и наемного труда и в окружающем ее мировом рынке. Преимущества, которыми Россия одна обладала в 1928 г., централизация средств производства, способность планировать, сегодня подавлены недостатками погони за прибавочным трудом. К традиционным капиталистическим порокам бюрократия добавила свои собственные, огромные растраты из-за бюрократического администрирования. Но Сталин, как и Гитлер, сегодня борется главным образом с падением массы прибавочной стоимости в отношении всего общественного капитала. Это – экономическая основа постоянно растущих преследований рабочих бюрократией. Бюрократия не хуже любого другого правящего класса. Она ведет себя так, как и должна. Это – закон движения сталинистского общества. В конце концов производительный аппарат России станет таким же бессильным, каким он был в Германии в 1932 г., и по той же причине, из-за неспособности производить прибавочный труд, являющийся движущей силой производства в любом современном классовом обществе. Борьба в России идет не из-за распределения, как думал Троцкий, а из-за производства, и сталинистское государство на 9/10 организовано не для грабежа, а для производства. Партия должна ясно говорить это в своей агитации и пропаганде и исправить серьезную ошибку.

Это ответ всем, кто видит в СССР некий новый тип общества, превосходящего капитализм и разрешающего его противоречия. Все эти теории отличаются отсутствием экономического анализа или расплывчатостью своих предпосылок. Если партия заимствует этот эмпирический метод для своего анализа, это полностью уничтожает для нее возможность опровергнуть тех, кто объявляет о пришествии общества управляющих, “нового” фашистского порядка, казарменного государства и т.п. Теория – это то, что Маркс оставил в наследство пролетарскому движению. И здесь мы должны сохранять ясность, иначе всегда будем блуждать в трех соснах.

Не все империализмы принадлежат к частному типу, проанализированному Лениным. Япония и Россия не были, по его словам, странами “современного финансового капитала”, но, как он объяснял, их военная мощь, их господство над колониальными территориями, их грабеж Китая и т.д. делали их империалистическими странами. С 1914 г. империализм стал борьбой за любые территории, чтобы взять их под свою власть и помешать установить над ними свою власть конкуренту. Это делается с целью контролировать сырье, экспортировать капитал, расширить товарный рынок, из-за стратегических целей, словом, ради любой цели, которая может способствовать увеличению прибавочной стоимости. Это очевидный экономический базис сталинского империализма. Подобно гитлеризму, он будет захватывать основной капитал или аграрную территорию, шахты олова или стратегические порты и транспортные средства. Внутри своих границ бюрократия безжалостно эксплуатирует подвластные национальности. Если она выйдет победителем в грядущей войне, она станет соучастницей в грабежах своих партнеров, и это по той же причине. Идея Троцкого, что бюрократия стремится к захвату чужих территорий, чтобы всего-навсего расширить свою власть, престиж и доходы, подчеркивает потребление бюрократии. Это неверно. “Жадность” капиталистов является результатом производственного процесса, и жадность бюрократии имеет те же корни. С производительностью труда такой низкой, как в России, и с избыточными издержками эксплуататорского общества в окружении мирового рынка, для бюрократии невозможно избежать тех же фундаментальных проблем производства, как и у развитых капиталистических стран, и не двигаться к тем же попыткам решения, что и они.

Если отношения производства в России капиталистические, тогда русское государство – фашистское. Фашизм – это массовое мелкобуржуазное движение, но фашистское государство – это не государство мелкобуржуазных масс. Оно – политическое выражение тенденции к полной централизации производства, отличающей сегодня все национальные экономики.

Финансовый капитал и переплетающиеся друг с другом правления корпораций – это результат растущей концентрации капитала и растущего обобществления производства. Противоречие между этим обобществлением и использованием его плодов для выгоды немногих заставляет этих немногих, если они хотят выжить, действовать как один, против рабочих и против иностранных конкурентов.

Фашистское государство имеет более глубокие корни, чем мы до сих пор признавали. В этом смысле развитие России указывает будущее всего капиталистического общества. В 1878 г. Энгельс сделал заявление (и Маркс одобрил его) чрезвычайной важности для современного мира: растущее обобществление производства принудит капиталистов рассматривать производительные силы как общественные силы, в той мере, в какой это возможно в пределах капиталистических отношений. Насколько далеко это возможно? Современная жизнь и “Капитал” Маркса учат нас о вероятных размерах и пределах этого процесса… Сегодня класс капиталистов, вынужденный рассматривать производительные силы как общественные силы, до сих пор оставил отношения собственности нетронутыми, но правящая группа все более и более распоряжается прибавочной стоимостью как целое. Капитал все меньше и меньше распределяется по производствам путем конкуренции. В Германии капитал сейчас сознательно направляется в различные отрасли производства. Этот процесс будет продолжаться. Капиталисты упраздняют свободный рынок и регулируют обращение до крайней степени, соответственно своим собственным интересам, нормируя все товары, включая рабочую силу. Но фундаментальное условие капиталистического производства, продажу и покупку рабочей силы, они не могут изменить, не уничтожая сами себя. Ленин на последних 2-х страницах “Империализма” еще в 1916 г. говорил, что с возрастающим обобществлением производства “отношения частной экономики и частной собственности составляют оболочку, которая больше не совместима с ее содержимым, и которая необходимо приходит в упадок, если ее разрушение отложено искусственными средствами”. Коммунистический Манифест III Интернационала был написан вокруг этого тезиса в более развитой форме.

Если современная Россия имеет различия с капиталистической экономикой, где отношения частной собственности пришли в упадок и производство национализировано, эти вопросы не должны быть выделены как имеющие другой характер. Никто не отрицает этих различий. Что должно быть доказано, так это то, что эти различия изменяют закон движения общества. И это не может быть сделано, потому что противоречия общества укоренены в классовых отношениях производства, которые идентичны капиталистическим и определяют все остальные отношения. Что было прежде частным и неконтролируемым, благодаря самому развитию капиталистического производства все больше и больше становится контролируемо государством.

Противоречия, присущие сталинистскому и капиталистическому обществам, одинаковы, и одинаковым является решение этих противоречий. Рабочие должны взять контроль над производством на национальной и международной арене, по достижении этого автоматически, соответственно техническому развитию и отношениям с мировым рынком, потребительская стоимость начнет преобладать. Но с соответствующей скоростью это должно произойти на интернациональном уровне, иначе погоня за прибавочным трудом в мире как в целом отбросит назад социалистическое государство, если только оно не господствует на высокоразвитой и обширной арене. Ленин писал: “Мы живем не в государстве, но в системе государств”.

Следствием этой трансформации будет:

1) Индивидуальное развитие рабочего. Деградация российского рабочего – это очевидный факт. Человек – величайшая производительная сила, и лишь только его возможности будут освобождены, настанет эра человеческой свободы. “Фундаментальная предпосылка – сокращение рабочего дня”. Без этого общество станет все больше походить на сталинскую Россию и гитлеровскую Германию и будет обречено на уничтожение.

2) Освобождение рабочих для творческого труда в производстве будет в огромной мере облегчено привлечением к производительному труду миллионов бездельников и непроизводительных рабочих, изобилующих в современном обществе.

3) Производство будет осуществляться ради общественных нужд. Идея, что, если буржуазия национализирует производство и собственность, социализм станет бесполезной утопией, является следствием непонимания противоречий капитализма и должна быть изгнана из нашего движения. Такое превращение не решит ничего. 3 указанных выше пункта останутся столь же далеки от реализации, как и сейчас. Новое общество наступит, когда рабочие возьмут власть или когда мировой рынок будет упразднен вследствие господства одного капиталистического государства, имеющего непередаваемо варварский характер. Марксизм не знает никакого другого “нового” общества, тем более прогрессивного нового общества. Или освобождение рабочего класса, или растущее варварство.

Только в очень абстрактном смысле можно сказать, что государственная собственность – высшая форма, как монополистический капитализм был высшей формой сравнительно с капитализмом свободной конкуренции. Сейчас мы достигли поворотного пункта. Обнищание рабочего класса, прежде бывшее относительным, на мировой арене стало абсолютным. Сегодня в самых развитых капиталистических странах он – на пути к рабству. В современной стадии капитализм, какая бы ни была его форма, исключая немногие области и сокращающиеся периоды, не может более сохранять рабочего даже в состоянии прежнего рабства. Без пролетарской революции государственная собственность будет лишь орудием варварства и разрушения человеческого общества. Такие термины, как высшая и низшая формы, не имеют значения в конкретных условиях. Решающими являются не форма собственности, а общественные отношения производства. Сегодня, если рабочий класс имеет власть, форма является прогрессивной. Если нет – реакционной. “В буржуазном обществе живой труд – лишь средство увеличивать накопленный труд. В коммунистическом обществе накопленный труд – лишь средство расширять, обогащать, развивать существование трудящегося”. Всякое современное общество, в котором целью производства не является развивать существование трудящегося, обречено на кризис и беспорядок и будет приближаться к варварству, пока рабочие не возьмут власть. Все это объяснено Марксом и, как утверждал он сам, все понимание фактов основано на этом.

Из вышеприведенного анализа автоматически следуют определенные политические выводы:

1) Никакой защиты России ни при каких обстоятельствах. Первым условием для выработки рассчитанной на длительный период политики в отношении России является определить экономическую природу общества и исторический характер бюрократии. Он – буржуазный, и потому не имеет никаких прав против борьбы рабочих за свои демократические права. Борьба за социализм – это борьба за демократию, до или после экспроприации бюрократии. Бюрократия в России должна быть экспроприирована, изгнана из своего командного положения над процессом и средствами производства. Чтобы совершить это, пролетариат должен поднять на борьбу всех бедных и угнетенных России. Он без колебаний должен вернуть частную собственность тем крестьянам, кто желает этого. Он отвергает единый фронт с Керенским и всеми разновидностями его последователей в России, желающими, чтобы пролетариат боролся за возвращение им заводов и фабрик. С меньшевиками, как и с другими группами рабочего движения и другими группами общества, он образует единый фронт в борьбе за требования рабочего класса и ни за что иное, он формирует этот единый фронт на своих условиях и сохраняет свои руки свободными, заключая или расторгая союзы соответственно интересам борьбы за рабочую власть. Ничто в марксизме не побуждает пролетариат заключать союз с любой группой и в любое время, если этот союз не будет в интересах борьбы пролетариата за власть.

2) Разоблачение Коммунистической партии как агента фашистского государства. Кажется, что в умах некоторых это исключает единый фронт с КП по конкретным вопросам. Но это было бы не только глупым, но и опасным. Единый фронт создается с частью американских рабочих из-за их борьбы против американской и мировой буржуазии, не из-за их веры в сталинизм. Если он не может быть создан с ними, т.к. КП является агентом реакционной бюрократии и врагом рабочего класса и социализма, это исключает единый фронт с КП для всех тех, кто не верит, что рабочий класс до сих пор остается правящим классом в России. В случае с лидером КП Браудером, которого американское правительство преследует из-за очевидных причин, Рабочая Партия (РП) предложит единый фронт. Если КП, однако, призвала к массовому протесту против войны в 1939 г., с нашей сегодняшней политикой РП должна была отказаться. Но даже этот отказ не был окончательным. Согласно настроению американского пролетариата, силе РП, уровню развития или разложения Компартии, силе буржуазии РП может при подобных обстоятельствах решить поддержать конкретную антивоенную акцию Компартии, даже если та будет продиктована интересами русской бюрократии. Софистика, потворствующая поверхностным аргументам вышеуказанного типа, должна быть безжалостно отвергнута. Было бы опасным для РП, если она позволит себе рассматривать Единый Фронт как сборник жестких правил, вместо тактической ориентации в данных обстоятельствах к установленной цели.

3) Пропаганда за социализм. РП должна поставить себе первой задачей пропагандировать, как в своей прессе, так и во всей остальной агитации и пропаганде, необходимость социализма, объяснять, что никакое другое общество не может решить современных проблем, кроме того, в котором рабочие взяли власть. С особой силой она должна опровергать идею, что фашизм, общество управляющих или бюрократический государственный социализм в каком-то смысле являются прогрессивными обществами или могут быть ими, и делать это, бросая вызов своим оппонентам на основе фундаментальных экономических категорий и анализа Маркса,

4) РП должна начать серьезное изучение марксистской экономики.

“The Fate of Russian Revolution. Last Texts of Critical Marxism. Volume 1”. London, 1998, pp. 319-324.

Сокращенная резолюция по русскому вопросу к съезду Рабочей партии в сентябре 1941 г., предложенная С. Л. Р. Джеймсом (Дж. Р. Джонсоном).

Метки: биографии, госкап