Мы публикуем небольшую статью «Захват власти или захват фабрики?», написанную в 1920г. одним из крупнейших мыслителей и борцов революционного марксизма, теоретиком итальянского левого коммунизма Амедео Бордигой (1889-1970).
Идейное наследие Бордиги и его товарищей известно российским левым активистам в далеко недостаточной степени, основные работы Итальянской Коммунистической Левой на русский язык все еще не переведены. У нас нет сейчас возможности рассказать здесь историю итальянского левого коммунизма или проанализировать его сильные и слабые стороны (к главной из которых относится бордигистская теории партии). К этим задачам мы надеемся обратиться в будущем. Здесь же скажем вкратце о том, в какой ситуации была написана публикуемая короткая статья и в чем ее смысл.
Красное двухлетие – 1919-1920гг. – в Италии осталось революционной ситуацией, так и не ставшей революцией. Массовые демонстрации, столкновения с полицией, захваты заводов –итальянский пролетариат делал все это — а кончилось все грандиозной деморализацией и победой фашизма. Размышляя о причинах поражения, несколько позже итальянский анархист Луиджи Фаббри с горечью напишет:
«С начала 19 года началось какое-то светопреставление. Все говорило о революции, и на самом деле революции было обеспечено большинство; сами противники готовы были примириться с нею… Но революция не побеждала, не осуществлялась…Итальянский пролетариат, казалось, ожидал повторения чудес Иерихона – а именно гибели буржуазной Бастилии, т.е. капиталистического государства, лишь от действия распеваемых революционных гимнов и развевающихся красных знамен» (цит. по Н.В. Устрялов. Итальянский фашизм. М., 2001, с. 62).
При изучении пролетарской борьбы красного двухлетия бросается в глаза бессознательное стремление большинства пролетариев каким-то образом уклониться от последнего и решительного боя, от фронтального, лоб в лоб столкновения с буржуазным государством, надежда, что достаточно захватить экономическую власть, установить рабочий контроль на производстве – и политическая власть буржуазии, буржуазное государство рассыплется сама собой.
Иллюзорность такой надежды – которую стремился объяснить пролетариям Бордига в перепечатываемой нами статье — была полностью доказана во время захвата рабочими предприятий в сентябре 1920г. Итальянский премьер-министр того периода, крупнейший политик итальянской буржуазии Джолитти сразу признал: «Счастье, что они, рабочие, остаются на фабриках» (Storia della Sinistra Comunista, vol. III, p.68), а позднее объяснял в своих воспоминаниях свое оказавшееся правильным для его класса решение не посылать войска для подавления захватов предприятий рабочими, но взять рабочих измором тем, что если бы он послал армию и полицию на фабрики, те оказались бы замкнутыми и изолированными на фабриках, без возможности контролировать улицы и площади (ib, p. 67).
В итоге замкнутыми на предприятиях оказались захватившие их рабочие, тогда как узловые точки управления обществом по-прежнему контролировало буржуазное государство. Что получилось дальше, очень хорошо и правильно описывает умнейший теоретик русской госбуржуазии сменовеховец Устрялов, в своей книжке об итальянском фашизме заслуженно высмеивающий сохранявших контроль над пролетарским движением вождей Итальянской Соцпартии:
«Социалистические вожди оказались революционерами больше на словах, чем на деле; в решающий момент их хватило на захват фабрик, но не власти, на забастовку, но не на прямое действие. Они убоялись великой исторической ответственности за ужасы и горе насильственной революционной катастрофы. Они уже вплотную подошли к ней, они заглянули ей в лицо – и отшатнулись. Им показался более благоразумным мирный «органический путь» эволюционного прогресса в духе начал гуманитарной и эгалитарной демократии. История, как известно, повела Италию по иному, третьему пути [т.е. по пути фашизма. Здесь в своей иронии над горе-революционерами из ИСП Устрялов просто великолепен - СРС].
Победа умеренных, отмеченная переходом руководства стачкой к назначенному Конфедерацией [т.е. Всеобщей конфедерацией труда] комитету, была немедленно учтена правительством. Джолитти демонстративно заявил о своей солидарности с основным лозунгом движения: рабочий контроль. Выступая с речью в Турине, он высказался против узкого эгоизма промышленников и распространился о целесообразности непосредственного привлечения рабочих представителей к делу ведения предприятий: должны же рабочие знать, что у них творится на фабрике, абсолютных монополий не должно быть ни в экономике, ни в политике. В беседе с американскими журналистами, обосновывая свою линию поведения, он выразил надежду, что рабочие, войдя ближе в дела предприятий, поймут ограниченность возможностей в смысле увеличения заработной платы и тем самым будут осмотрительнее в своих требованиях [замечательная иллюстрация того, как полезен иногда бывает «рабочий контроль» для буржуазии! - СРС]
Создавалась почва для компромисса. Положение оккупированных фабрик становилось с каждым днем все более затруднительным. Прекращалась подача сырья. Скоро автомобильные заводы стали нуждаться в резине, там и здесь истощалось топливо. Сказывалась экономическая абсурдность захвата фабрик без национализации банков…наблюдались и признаки усталости, разочарования рабочих масс, тревога за производство, готовность к уступкам. Вожаки движения нащупывали мирный исход, и когда правительство предложило посредничество, оно было ими охотно принято» (Устрялов, цит. соч., сс. 57-58).
Дальнейшее известно. По компромиссному договору между профсоюзами и капиталистами, рабочие получали всевозможные права и рабочий контроль, однако решающим моментом, как и всегда бывает, являлся не клочок бумаги, а соотношение сил, сила же рабочих была истощена во множестве кончавшихся поражениями и разочарованиями забастовках вообще и захватных забастовках в частности, буржуазия же, только что испытавшая великий страх, намеревалась довести свою победу до конца, белым террором сломать революционный итальянский пролетариат. Началось царство фашизма…
Вопреки распространенным в троцкистской среде мифам об истории ранней Компартии Италии, итальянские левые коммунисты из Бойкотистской Фракции ИСП не были доктринерами, изолировавшимися от рабочей борьбы, доказательство этого хотя бы в том, что председатель фабзавкома на «ФИАТЕ» – этой цитадели итальянского пролетариата – металлист Джованни Пароди был активистом Бойкотистской Фракции. Но Бордига и его товарищи из Бойкотистской Фракции, в отличие от всех прочих течений в ИСП, понимали, что одной экономической борьбы, сколь бы радикальными методами – до захвата предприятий включительно – она ни велась – абсолютно недостаточно для победы пролетарской революции, что без политической революции, без слома буржуазного государства самое радикальное экономическое движение останется обреченным на неудачу.
В настоящее время слабости, раздавленности и деморализации широких пролетарских масс для российских и прочих леваков радикальное экономическое выступление рабочим кажется вожделенным идеалом. Это доказывается некритическим восторгом почти всех российских и украинских левых по поводу событий в Херсоне, событий, которым все же крайне далеко до итальянского красного двухлетия. Однако задача сознательных революционеров – помнить об уроках прошлых пролетарский поражений и объяснять эти уроки своим товарищам по классу, который иначе будет вечно наступать на одни и те же грабли.
Без политической борьбы, без разрушения буржуазного государства и установления своей собственной власти – власти своих общих собраний – класс пролетариев не сможет избавиться от экономического рабства, и революционная организация должна все время помнить о неразрывности экономической и политической революции, и все время подчеркивать этот момент в своей пропаганде и агитации.
Амадео Бордига. Захват власти или захват фабрики?
см. также: «Красное Двухлетие»: захваты фабрик в Италии
