Социальная Революция

Коллективное авторство

1. Что означает слово «Ситуационистский»?

Оно означает деятельность, направленную на создание ситуаций, а не на их распознавание. Эта деятельность охватывает все области соци­альной практики и индивидуальной истории. Мы заменяем пассивность существования со­зданием моментов жизни, а сомнения — жизне­утверждающим весельем. Философы и худож­ники всегда занимались интерпретацией ситуа­ций, наша важнейшая задача на сегодняшний день — изменение этих ситуаций. Поскольку че­ловек — лишь продукт ситуаций, которые он пе­реживает, он имеет право претендовать на их формирование и на контроль за ними в соответ­ствии со своими желаниями. В этом смысле по­эзия (реализованная коммуникация в конкрет­ной ситуации), освоение природы и политичес­кая борьба за полное социальное освобождение должны слиться воедино в своем осуществле­нии. В наше время предельные ситуации, описа­нием которых всегда занималась феноменоло­гия, замещаются практическим созданием этих ситуаций. Думается, и в будущем подобная практика останется актуальной. Мы не сомне­ваемся в том, что именно такой подход пред­ставляет собой азбучную истину современного освободительного движения.

Что же должно быть превращено в ситуацию? В зависимости от рассматриваемого уровня, ситуацией может стать наша планета или эпоха (например, какая-либо цивилизация по Буркхарду) или же мгновение нашей жизни. Начнем! У ценностей прошлого, надежд на реа­лизацию разума в истории нет другого будуще­го. Всё в упадке. «Ситуационист» в смысле Ситу­ационистского Интернационала — это полная противоположность «ситуационисту» по-пор­тугальски, т.е. пассивному наблюдателю режи­ма Салазара.

2. Является ли Ситуационистский Интер­национал политическим движением?

Под «политическим движением» ныне подра­зумевается специализированная деятельность коллективных или индивидуальных партийных руководителей, черпающих свою силу и потен­циал для своей будущей власти в ими же органи­зованной пассивности активистов. Ситуацио­нистский Интернационал не имеет ничего обще­го с иерархической системой власти, каким бы образом она ни была структурирована. В этом отношении он не является ни политическим движением, ни социологией политических мис­тификаций. Ситуационистский Интернационал ставит себе целью быть наивысшей степенью международного революционного сознания. Именно поэтому он стремится синтезировать и согласовывать энергию отрицания и энергию созидания, обрисовывающие новые контуры современного пролетариата, а также непре­клонную волю к свободе. Поскольку он осно­вывается ка стихийности масс, его деятель­ность, бесспорно, является политической — ес­ли, конечно, не отказывать агитаторам в этом качестве. По мере появления революционных движений, подобных новым радикальным тече­ниям в Японии (т.е. экстремистскому крылу движения Дзенгакуров), в Конго или в испан­ском подполье, СИ. оказывает им критическую поддержку и,следовательно, практическую по­мощь. В отличие от различных оппортунисти­ческих «переходных программ», предлагаемых профессиональной политикой, СИ. настаивает на необходимости перманентной революции в повседневной жизни.

3. Является ли Ситуационистский Ин­тернационал художественным движе­нием?

Значительная часть Ситуационистской критики потребительского общества состоит в указании на то, что большинство современ­ных художников превращают «делание» ис­кусства в бизнес, отказываясь от реализации разнообразных возможностей преодоления этого общества. Эти возможности существо­вали где-то в период между 1910 и 1925 гг. и не были тогда до конца исчерпаны. С тех пор художественные движения представляют со­бой лишь осколки взрыва, никогда не свер­шившегося, но грозившего и грозящего структурам общества. Осознавая создавшее­ся положение и его противоречивость (с од­ной стороны, полная опустошенность, но с другой — всегда присутствующая возможность возврата к изначальному радикальному состоя­нию), СИ. является единственным движением, которое в состоянии отвечать запросам подлин­ного художника, поскольку поглощает выжива­ние искусства искусством проживания жизни. Мы художники лишь постольку, поскольку мы уже не художники: мы пришли, чтобы вопло­тить искусство в жизнь.

4. Можно ли Ситуационистский Интернационал назвать нигилистическим явлением?

Ситуационистский Интернационал отрицает ту роль, которую с радостью навязали бы ему в спектакле всеобщего распада. Только тот, кто полностью проходит путь отрицания окружаю­щей действительности, пробирается на другую сторону, за нигилизм. Ради достижения этой перспективы Ситуационистский Интернационал готов приложить максимум усилий. Все, что разрабатывается и строится вне этой пер­спективы, разваливается под собственной тя­жестью и не нуждается в помощи Ситуацио-нистского Интернационала. Несомненно, од­нако, и то, что Ситуационистский Интерна­ционал использует именно эти, образующие­ся в результате внезапных коллапсов пусты­ри, которые в потребительском обществе су­ществуют повсеместно как полигоны для экс­периментов над новыми ценностями. Мы мо­жем что-то построить только на руинах об­щества спектакля. С другой стороны, запро­граммированность тотального разрушения вынуждает нас творить всегда с учетом этой тотальности.

5. Являются ли ситуационистские уста­новки утопическими?

На самом деле, сама реальность уже давно вытеснила какую-либо утопию. Больше нет смысла говорить о некоей воображаемой связи между богатством нынешних технологических возможностей и тем, насколько убого ими пользуются правители всех мастей. Мы хотим предоставить существующие средства производст­ва для творчества каждого отдельного челове­ка, к чему всегда стремятся массы во времена всех революций. Можно считать это вопросом координации или вопросом тактики. Все обсуж­даемые нами темы реализуемы непосредственно и срочно, как только наши методы исследования начнут воплощаться на практике.

6. Считаете ли вы обязательным назы­ваться ситуационистами?

При существующем порядке вещей, когда предметы занимают место человека, любой ярлык компрометирует. Однако этикетка, кото­рую мы выбрали для себя, в силу определенной самокритичности противопоставляет себя «ситуационизму», ярлыку, который повесили на нас другие. Более того, этот разрыв между тем, как называться и что из себя представлять на деле, исчезнет, когда каждый из нас станет пол- ноправным ситуационистом, т.е. не будет про- летарием, борющимся за конец пролетариата. В данный момент выбранная нами этикетка, какая бы смешная она ни была, четко разделяет непоследовательность предшествующей революционной деятельности и новую бескомпромиссность. Именно этой определенности больше всего не хватало интеллектуалам на протяжении последних десятилетий.

7. В чем своеобразие ситуационистов как отдельно взятой группивовки?

С нашей точки зрения, значи­мость, которую мы приписываем себе как организованной группе теоретиков и экспериментаторов, оправдывается тремя основными аспектами. Во-первых, мы первы­ми подвергаем современное обще­ство новой связной критике, исхо­дя из революционных позиций. Этот вид критики глубоко укоре­нен в культуре и искусстве нашей эпохи, которая только и может быть до конца понята с помощью подобной критики (конечно, эта работа еще далека от завершения). Во-вторых, мы полностью и беспо­воротно порываем с теми, кто нас к этому разрыву принуждает, а также — во многих случаях — с каждым, кто все еще солидарен с этими людьми. Ра­дикальный разрыв является ценным оружием в то время, когда конформизм, соглашательство и безропотное смирение незаметно переплетены между собой и поддерживают друг друга. В-третьих, мы вводим новый стиль отношений со своими «сторонниками»: мы категорически отвергаем последователей и учеников. Нас ин­тересует только равное сотрудничество авто­номных индивидуальностей на наивысшем уровне.

8. Почему общественность замалчивает деятельность Ситуационистского Интернационала?

О нас достаточно часто говорят в среде специалистов — представителей современного загнивающего мышления, но очень мало о нас пи­шут. Вообще, дело в том, что мы не принимаем термина «ситуационизм», который, по идее, был бы единственно пригодной категорией для того, чтобы ввести нас в общество спектакля и интег­рировать в качестве идеологии в марксистском смысле (как ложное сознание). Естественно, что отвергнутый нами спектакль в свою очередь отвергает нас. Скорее, предпочитают говорить о ситуационистах как об индивидах, чтобы ото­рвать от коллективной борьбы, хотя это единст­венное, что делает нас «интересными». Кроме того, о ситуационистах говорят именно тогда, когда они перестают быть таковыми (как это случилось с конкурирующими группировками существующего в некоторых странах так назы­ваемого «нашизма», которые прославились только благодаря лживым утверждениям, что они имеют какое-то отношение к Ситуацио-нистскому Интернационалу).

Сторожевые псы общества спектакля пожирают осколки ситуационистской теории, ничего
в ней не смысля, для того, чтобы использовать ее против нас. Они крадут наши идеи в борьбе за выживание своего спектакля. Понятно, что они вынуждены умалчивать первоисточник, и не столько потому, что заботятся о своей репута­ции и боятся обвинений в плагиате, а потому, что первоисточник подразумевает более широ­кий контекст употребления этих «идей». К тому же многие колеблющиеся интеллектуалы не смеют открыто говорить о Ситуационистском Интернационале, поскольку это потребовало бы от них максимальной определенности пози­ции — сказать, что не нравится, а что — нравится, и почему. Некоторые из них ошибочно считают, что будут освобождены от ответственности, если притворятся невеждами.

9. Как вы поддерживаете революционное движение?

К сожалению, никакого революционного движения сейчас не существует. Общество, конечно, состоит из противоречий и постоян­но меняется. Это обстоятельство вселяет оп­тимизм, оно подчеркивает возможность и не­обходимость революционной деятельности, уже или еще не существующей как организо­ванное движение. Поэтому дело не в том, чтобы «поддерживать» подобное движение, а в том, чтобы его создавать: определять направления его деятельности и постоянно с ним экспери­ментировать. Первое необходимое такому дви­жению действие — это как раз сказать, что не су­ществует никакого революционного движения. Все остальное есть лишь дурацкое воскрешение старых мифов.

10. Вы марксисты?

Ровно настолько, насколько и сам Маркс был им, когда он сказал: «Я не марксист».

11. Существует ли связь между вашими теориями и вашей реальной жизнью?

Наши теории — это ни что иное, как теория нашей реальной жизни и всего, что мы испы­тывали и воспринимали в ней. Как бы ни были мизерны наши возможности, как бы узко ни было поле нашей деятельности, мы стараемся максимально последовательно и бескомпро­миссно действовать. Мы относимся к врагам как к врагам со всеми вытекающими из этого последствиями, и это первый шаг в рекомен­дуемом нами ускоренном курсе под названи­ем «Как научиться думать». С другой сторо­ны, мы, разумеется, безоговорочно поддер­живаем все виды свободы нравов, все то, что буржуи и бюрократические мерзавцы назы­вают развращенностью. Естественно, абсо­лютно исключено, что революцию повседнев­ности можно подготовить, следуя путем ас­кетизма.

12. Вы боретесь за общество досуга?

Общество досуга называется так только для вида, на самом деле оно скрывает определе форму производства/потребления конкрет типа социальных отношений. Когда сокращ время собственно производительного труда мадная промышленная армия трудится в об. потребления. В обществе спектакля кажды очередно является то рабочим, то сырьем в стрии труда и отдыха, меняя свой статус в ние одного дня. Современные формы труда альфа и омега современной жизни. Существующии труд неразрывно связан с существующей жизнью, определяется ею и определяет ее. Ор­ганизация потребления и досуга четко связана с организацией труда. В потоке произведенного на конвейере времени наиболее ироничной ве­личиной является «свободное время». Отчужденный труд может производить только отчуж-денный досуг, касается ли это праздной элиты (на самом деле, все менее и менее праздной) или масс, которые постепенно добиваются своего права на кратковременный отдых. Не существу-ет таких свинцовых экранов, которые бы изолировали какой-либо фрагмент времени или все время какой-либо части социума от «радиоактивности», излучаемой отчужденным трудом, — только потому, что именно этот труд формирует всю тотальность произведенных продуктов и саму социальную жизнь.

13. Кто Вас финансирует?

Нас никто никогда не финансировал. Мы сами себя финансируем, работая в современной культурной индустрии. Впрочем, этот способ финансирования крайне ненадежен. Здесь есть противоречие: с одной стороны, наши творческие способности достаточно высоки для того, чтобы достичь «успеха» в любой области, с другой стороны, современное общество в обмен на «успех» требует разделения наших замыслов (теоретической части нашей деятельности) и их практической реализации. Но мы не идем на этот компромисс, поэтому для правящей культурной элиты наша работа даже на вторых ролях абсо-лютно неприемлема. Соответственно выглядят и наши финансовые возможности. Нашисты, к примеру, участвуют в предпринимательстве, пытаясь заработать деньги для своей деятельности. Однако капитал не нуждается ни в подобном бизнесе, ни в нашем отказе от него. Эта система хочет быть желаемой, но всегда отказывается удовлетворять это возникшее желание.

14. Сколько Вас всего?

Нас несколько больше первоначального ядра герильи в Сьерра Маестро, но мы не так хо­рошо вооружены. Нас чуть меньше делегатов лондонского съезда I Интернационала в 1864 г., но у нас более связная программа. Мы так же тверды, как греки у Фермопил, но у нас более привлекательное будущее.

15. Что Вы вообще думаете об анкетиро­вании, к примеру, об этой анкете?

Анкетирование, очевидно, является формой псевдодиалога, которую сейчас постоянно ис­пользуют во всех психотехниках интеграции в общество спектакля. Основная отличительная черта этой формы — пассивность диалога, скры­того за грубой маской «участия». Мы, однако, способны правильно очерчивать собственные позиции даже тогда, когда приходится исхо­дить из несвязной или застывшей в своей непо­движности постановки вопроса. Наши позиции, в принципе, не представляют собой «ответы», поскольку они не отвечают на заданные вопро­сы, а отклоняют их. Мы отвечаем, формулируя новые вопросы, и, таким образом, вытесняем задаваемые. Настоящий диалог может начаться только после подобной процедуры. В данной анкете все вопросы неправильные — наши отве­ты, тем не менее, правильны.

источник: РАДЕК #1 . 1998

Метки: ситуационизм