Коллективное авторство
«Конструирование ситуаций начинается на руинах общества спектакля. Легко понять, до какой степени главный принцип любого спектакля — невмешательство в сценическое действие — связан с проблемой отчуждения. Напротив, все удачные революционные эксперименты в культуре направлены на разрушение физиологической идентификации зрителя с героем, вовлекая, таким образом, его в действие. Ситуация создается таким образом, что может быть «оживленной» собственными ее конструкторами. Роль, которую играет пассивная или вовлеченная «публика», должна постоянно уменьшаться, в то время как роль тех, кто не может быть назван актерами, а, скорее, в новом смысле слова, «livers» (жильцами), должна постоянно возрастать».
Доклад о конструировании ситуаций
Наша концепция «сконструированной ситуации» не ограничена единовременным использованием каких-либо артефактов (произведений искусства) для создания той особой атмосферы, которая является основной целью этого конструирования. В зависимости от концентрации атмосферы (насколько сильна или распространена она во времени и пространстве) предполагается увеличение или уменьшение использования артефактов, а также привлечение иных форм публичной репрезентации.
Ситуация — это единый ансамбль поведения во времени. Она состоит из определенного, продуманного поведения, публичных жестов, специально созданных для данного момента артефактов и «декораций». Все вышеперечисленное есть продукты окружающей среды и самих себя.
Они, изменяясь, сами производят свои другие формы, провоцируют собственные новые жесты. Как сознательно управлять всем этим механизмом? Мы не ограничиваем себя эмпирическим экспериментаторством с окружающей средой для создания специально спровоцированных сюрпризов. Настоящая экспериментальная направленность деятельности ситуационистов состоит в гармонизации более или менее осознаваемых желаний и времени/места для их реализации. Именно гармонизация окружающей среды и этих примитивных желаний способна спровоцировать осознание их примитивности и привести к спонтанному возникновению новых желаний, для реализации которых нужно будет создать новую реальность. Таким образом, можно себе представить вид ситуационистски ориентированного психоанализа, который по контрасту с разнообразными фрейдистскими последователями должен будет выявлять подлинные желания в данном месте и в данное время исключительно для их реализации (а не для сублимации, как во фрейдизме). Каждая личность, каждый человек должен находить то, что он хочет, что его привлекает. И здесь снова, по контрасту с определенными опытами современного письма (например: Лейрис), нас интересуют не наши индивидуальные психологические структуры и не объяснение их формирования, но их возможное приложение к конструированию ситуаций.
Наши исследования могут быть интересны, в первую очередь, для индивидуумов, практически работающих в направлении конструирования ситуаций. Подобные люди все — и спонтанно, и сознательно, — являются предситуациони-стами — индивидуумами, участвовавшими во всех предшествующих экспериментальных движениях и почувствовавших объективную необходимость этого вида конструирования через осознание сегодняшней культурной пустоты. Они близки друг другу благодаря общей специализации и совместному участию в создании и разработке базисных принципов этой специализации. Поэтому, похоже, эти люди разделют ряд общих ситуационистских тем и желаний, которые, несомненно, будут существенно меняться, как только столкнутся с реальностью, трансформируясь из теоретических конструк ций в практические.
Сконструированная ситуация обязател: коллективна в своей подготовке и развитии. Тем не менее, может показаться, что на период п вых сырых экспериментов данная ситуация требует на главную роль «режиссера» одного человека. Если мы представим конкретный проект ситуации, в котором, например, исследовательская команда создает эмоционально движное собрание нескольких человек на один вечер, мы без сомнения должны различать: жиссера или продюсера, ответственного за координацию основных элементов, необходи для созда декора и для выработки определенных ин’ венций в событиях (как альтернатива, несю ко человек могли бы разрабатывать свои со венные интервенции, будучи в той или иной пени не в курсе планов друг друга); пря агентов (проводников), проживающих си цию, которые принимают участие в создг коллективного проекта и работают над пра ческим осуществлением инвайронмента; и н нец, нескольких пассивных зрителей, которые не участвуют в конструктивной работе должны быть вовлечены в действие.
Эти отношения между режиссером, прямыми агентами и пассивными зрителями, ecтественно, никогда не должны становиться постоянной специализацией, они есть чисто времунное подчинение целой команды ситуациони личности, ответственной за конкретный проект. Перспективы, которые мы обрисовали, ни ком смысле не являются продолжением театра. Пиранделло и Брехт уже разрушили театральный спектакль и указали несколько возможностей выходить за его пределы. Можно сказать что конструирование ситуаций заменит театр в том же смысле, в каком и реальное конструирование жизни все более и более стремится заменить религию. Ясно, главная сфера, котору мы собираемся захватить и исполнить — это поэзия, которая сожгла себя, заняв место в авангарде нашего времени, и сейчас полностью исчезла.
Одно из наших главных достижений, которое также является частью эксперимента — это возбуждение индивидуального желания к коллективному захвату мира. До тех пор, пока завоевания мира не произойдет, не будет настоящих индивидуумов — только призраки, тени, хаотически сталкивающиеся друг с другом. В случайных ситуациях мы встречаем разобщенных существ, двигающихся в беспорядке. Мы намереваемся ослабить, уничтожить эти условия путем форсирования политической агитации на принципах игры. В наше время функционализм, неизбежное выражение технологического развития, пытается полностью исключить игру, и партизаны «индустриального дизайна» жалуются на то, что их проекты испорчены человеческим стремлением к игре. В то же время, индустриальная коммерция грубо эксплуатирует эту тенденцию, преобразуя ее в необходимость постоянного искусственного обновления утилитарных товаров. Мы не интересуемся подхлестыванием продолжающегося художественного обновления дизайна. Но одновременно констатируем, что морализирующий функционализм! бессилен в глубоком решении проблемы. Единственный прогрессивный выход — освободить стремление к игре повсюду и в большем масштабе. Короче говоря, весь наивный пафос теоретиков промышленного дизайна не сможет изменить тот основной факт, что частный автомобиль, например, в первую очередь — идиотическая игрушка, и лишь во вторую — средство передвижения. В противоположность всем отсталым формам игры, — которые есть отступления к ее инфантильной стадии и всегда связаны с реакционной политикой, — необходимо продвигать экспериментальные формы игры революции.
источник: РАДЕК #1 . 1998
