Философские арабески Николай Бухарин

Апр 19 2011

Философские арабески \ Николай Бухарин

Category: БИБЛИОТЕКА — Ѫ @ 12:00 пп

Философские арабески и политические фуэте

Песни, что раньше слагал в пору цветенья и силы
Вынужден ныне на путь скорбный направить, увы!
…..
Славою был я богат в юности ранней когда-то,
Ныне судьбу старика грустного им утешать.

Боэций. «Утешение философией»

Публикуемая нами ныне книга интересна, как минимум в трёх аспектах: политико-биографическом, историческом и собственно философском. Её автор – один из крупнейших и влиятельнейших людей в руководстве послереволюционного российского государства. Всё написанное им в определённое время бывало событием, значимым в общенациональной политической жизни, вызывавшим полемику и шум в руководящей партии. С Бухариным долго считались. То, что с ним «рассчитались» окончательно так шумно показывает как его величину в государственных масштабах, так и легковесность. Будучи достаточно смелым работником революции в годы молодости, Бухарин оказался феноменально немужественным политиком-руководителем. При этом, он, судя по всему, не боялся смерти (просил дать возможность самому отравиться морфием в тюрьме), он боялся наступающей бессмысленности. Всё – сделанное и выстраданное – оказывалось миражом, не просто миражом – кошмаром. С которым пленный партийный патриарх борется методами Боэция. Он философствует, пытаясь противопоставить накатывающей варварской тьме силу накопленного революционным прошлым разума.

Жизнь его прошла в искренности. Бухарин искренне боролся в первых рядах «левых коммунистов» первые годы Революции и потом, в 1923 г., искренне предал анафеме «левую оппозицию», искренне воспевал «военный коммунизм», затем полностью противоположный ему НЭП, на заседании Политбюро в 1928-м объявил Кобу «восточным деспотом» и на XVII съезде ВКП(б) в почти поэтических оборотах призвал сплотиться вокруг него же – «ума и воли партии», поносил «есенинщину» в 1927-м, защищал Пастернака в 1934-м. Бухарин, казалось, исчерпал все способы быть радикалом и конформистом. Жизнь это ему не спасло, но уроком для революционеров последующих времён он послужит ярчайшим.

Бухарин, по словам своего обожаемого старшего товарища Ленина, был «дьявольски неустойчив». Он неоднократно менял политические пристрастия, колебался и петлял. Такая податливость, пластичность сделала его, можно сказать, олицетворением революционной и послереволюционной эпохи в России. По колебаниям Бухарина, как по флюгеру, удобно судить о переменах исторического ветра. В «Арабесках» это отражается в непредсказуемом кружении мысли: неумеренные панегирики мёртвому товарищу Ленину, реверансы умерщвляющему товарищу Сталину, добротные примеры из физики и биологии, конспективное изложение системы Гегеля; от спокойных и чётких логических выкладок автор уклоняется в ленинистскую схоластику, возвращается обратно, и так с начала до конца. Как в политике, так и в философии!

В одном месте Бухарин, говоря о марксизме, делает замечательную описку: «теоретические мощи» (вместо «теоретической»). Воистину так! К его времени из комплекса теорий Маркса действительно было сделана достопоклоняемая мумия, реликвия, к которой припадали, но с которой не думали обращаться как с чем-то живым. Бухарин – пытается. Он гальванизирует марксизм. Его марксизм – спорен, но интересен. Это в значительной степени (там, где не всплывает тень отца-Гегеля) научная теория, допускающая полемику и даже требующая её. Хотя собственно философская значимость бухаринской работы может быть оценена современными профессиональными философами и невысоко – проблемы нынче решаются (решаются ли? проблемы ли?) совсем другие, но нас, людей немудрящих, это пугать не должно. Бухарин нам близок как неуёмный поборник мощи человеческого разума – главы, посвящённые теории познания, пожалуй, лучшие в книге. Рациональность, научность – добродетели сильно потеснённые в мейнстриме послеперестроечной философской мысли, где почти безраздельно господствует буржуазная идеология разной глубины идиотизма. Тут звонкие бухаринские доводы покажутся глотками чистого воздуха. Их немного, но тем они ценнее. Страстная священная война, на первых же страницах объявленная Бухариным солипсизму вдохновляется его личной заинтересованностью – ведь отрицание объективной реальности (сталинским судом как минимум!) оказалось его прямым страшным врагом. В наше время методы затуманивания социального сознания существенно отличны, но результат – убийственная эксплуатация и дебилизация трудящихся – сходный. Поэтому нам и близок пафос просвещения, мы с готовностью берём его оружие.

«Арабески» вызывают желание спорить, читать дополнительную литературу – узнавать фактические данные, а не расслабленно верить написанному. На то, отчасти, и рассчитано. Это – записка в бутылке, брошенной в океан. В 90-е годы её прибило, наконец, к обитаемым берегам.

«Философские арабески» взяты нами из этого издания:

Тюремные рукописи Н. И. Бухарина. В 2-х книгах. Под редакцией Г. А. Бордюгова, предисловие С. Коэна. Кн. 2: Н. И. Бухарин. Философские арабески. Публикация С.Н. Гурвич-Бухариной, А. М. Лариной-Бухариной, Ю. Н. Ларина, предисловие А. П. Огурцова, комментарии О. Л. Сорокиной и М. Ф. Федотовой. – М.: ИЦ «АИРО-ХХ», 1996 – 408 с.

Следует заметить, что книга кишит невероятным, чудовищным количеством опечаток и просто искажений, вызванных, особенно в иноязычных цитатах, непониманием рукописи наборщиком. Российское книгопечатание 90-х годов, экономящее на корректорах, сказалось здесь в полную силу. Мы исправили все, что обнаружили, но, несмотря на все усилия, в одном, оговоренном месте, нам так и не удалось восстановить оригинальный смысл. Комментарии, зачастую ненужные, тоже потребовали с нашей стороны внимательной проверки. В ряде мест они только способны ввести в заблуждение – поэтому, по мере сил, мы дополняли их своими (курсивом и с пометкой: «прим. СРС»)

Союз Революционных Социалистов

См. также:
Марлен Инсаров. К теории познания исторического материализма. revsoc.org/archives/1982