Письмо О. Д. к А.З. от 16 июля 2008 г.
Здравствуйте, Андрей!
Отвечаю на Ваше небольшое, но очень интересное письмо, которое Вы сопроводили рядом дополнительных материалов.
Свое письмо от 27.04.2008 г. я отправил только 26.05. по причине вполне тривиальной – острой нужды. Я нахожусь в жестких клещах низкой зарплаты, нарастающей дороговизны на продукты, долговой ямы за коммунальные услуги (только по отоплению долг 3397 грн. – скоро вновь суд) и удавки нескольких кредитных платежей. Приходится считать каждую гривну и поэтому 7 грн. за два заказных письма к Вам надо было еще найти…
Цены на прод. и пром. товары Вам известны, как известны и тарифы на жил.-ком. услуги (я не думаю, что они существенно отличаются в Одессе от Дн-ска). Величина же моей зарплаты даст Вам наглядное представление о материальной стороне моей рабочей жизни. Каск Вам известно, я работаю вальцовщиком холодного проката труб на Дн-ском заводе прецизионных труб (ДЗПТ) (так уже два года называется бывший Опытный трубный завод), по самому высокому на этом предприятии 6-разряду и произвожу бесшовные холоднокатанные трубы из нерж. стали, титана и различных сплавов. Администрация этого гос. предприятия в течение 2001-2007 гг. меняла форму оплаты труда рабочих основной профессии – трубопрокатчиков, практически каждые полгода, вполне игнорируя соответственно действующий колл. договор, пока наконец -то не вышла летом 2007 г., по-видимому, на оптимальную (для себя) форму – сдельщину, что опять же полностью противоречило действующему на тот момент коллдоговору, который для всех рабочих завода фиксирует повременную оплату труда.
Основные же принципы этой сдельщины: тарифная сетка умножается на процент выполнения нормы; все простои, не зависимо от причин, оплачиваются в 2/3 тарифа; все доплаты (за вредные условия труда, за работу вечером и ночью, за проф. мастерство) насчитываются не от фактически отработанного времени, а от процента выполнения все той же нормы. Например, промучившись всю смену из-за отвратительного качества прокатного инструмента, я выкатал 50% нормы. Это значит, что за этот рабочий день я получу всего лишь половину своего тарифа, а 12 % (от тарифа) доплата за вредность будет насчитана от половины тарифной ставки. Между тем, сменные нормы растут, несмотря на непрерывно ухудшающееся состояние трубопрокатного инструмента (валков, калибров, оправок и т.д.). Так, на трубопрокатном агрегате, на котором мне в основном приходится работать, нормы 2008 г. на 30 % выше, чем нормы 2005 г. Для иллюстрации состояния оборудования мне, я думаю, будет достаточно привести Вам следующие факты: самое новое по времени изготовления и установки оборудование датируется 1982-1983 гг. (стан, на котором я работаю, установлен и запущен в 1975 г.). УРМО – участок по ремонту металлургического оборудования, в последние 10 лет существования СССР насчитывал 50 рабочих, из них 20 чел. – бригада по капитальным ремонтам, 20 чел. – бригада по планово-предупредительным ремонтам, 3 токаря, 2 фрезеровщика и 5 чел. – бригада по ремонту кранов. Сейчас уже второй год (!) в УРМО 2 (два)_ рабочих-пенсионеров, которые, сплошь и рядом в состоянии легко-среднего алкогольного опьянения, не спеша ковыряются в режиме «день до вечера». Какие там ППР или кап. ремонты?! Оборудование работает по принципу «до полной остановки», а затем, когда это все-таки происходит, либо восстанавливается очень медленно, т.к. нет не только людей, но и запчастей, либо забрасывается и постепенно разбирается на те же запчасти.
Вот пример положения с оборудованием, который самым непосредственным образом отрицательно влиял на мою зарплату в 2007-2008 гг.: в стане холодного проката труб есть такой очень важный конструктивный элемент, как зубчатые рейки, по которым своими шестернями катаются рабочие валки, раскатывающие по оправке трубную заготовку, превращая ее тем самым , в трубу заданных размеров по диаметру и толщине стенки. В моем стане рейки отчаянно изношены, они не менялись пять лет!
Я говорю господам начальникам, – износ реек таков, что я не могу увеличить подачу (подача заготовки в очаг деформации имеет различную фиксированную величину: 1 мм; 1,5 мм; 2 мм; 2,7 мм; 3,4 мм и т.д., которую вальцовщик выбирает при настройке стана исходя из многих условий; общее правило – чем ниже подача, тем лучше качество и меньше количество), а не увеличивая подачу, я не могу выполнять новые нормы. Мне отвечают: новых реек нет; нет, и все, надо работать на старых! Но сцепление зубьев изношенных реек с изношенными зубьями на валках таково, что увеличение подачи очень вероятно привете к проворачиванию валков во время проката – т.е. к аварии с разрушением зубьев на рейках и шестернях валков. Господа это понимают, но корректировать норму, спускаемую в цех техотделом заводоуправления, никто не собирается… Тут подворачивается ремонт – слесаря, те самые двое дедушек лет по 65, с моей помощью меняют в рабочей клети другой конструктивный элемент – т.н. опорную плиту, которая от воспринимаемых нагрузок имеет свойство со временем крошиться. пользуясь случаем, я достаю зубчатые рейки, снятые 5 лет тому назад как изношенные, – они оказываются лучше, чем те, на которых я работаю! Меняем изношенные на изношенные – вот так ремонт! Сути дела это конечно не меняет – подачу я по прежнему увеличивать не могу, но прокат все-таки пошел чуть-чуть лучше.
Но, наконец-то, пора выдать итог всех этих условий – величину моей зарплаты по сдельщине, при том, что сменные нормы по большинству прокатов я не выполняю (я сознательно опустил тему качества и наличия прокатного инструмента, чтобы не грузить Вас дополнительными производственными подробностями и специфической технической терминологией; скажу только, что в механическом цехе, инструментальный участок которого производит прокатный инструмент, осталось 16 рабочих ( в 2005 г. – 60), возраст которых колеблется от 60 до 70 лет, – работать просто некому…, к тому же сплошь и рядом, отсутствует нужная заготовка из инструментальной стали).
Итак, год назад, в июле 2007 г., я, как и сейчас, был в отпуске, и как и сейчас с июля прокатчиков перевели на сдельщину. В первых числах августа я вышел на работу и на практике стал знакомится с новой системой оплаты труда. Вот моя зарплата в «чистом» виде после всех обязательных удержаний (подоходный налог; соцстрах; фонд безработицы):
август 2007 – 810 грн.
сентябрь 2007 – 665 грн.
октябрь 2007 – 1249 грн.
ноябрь 2007 – 633 грн.
декабрь 2007 – 629 грн.
январь 2008 – 1336 грн.
февраль 2008 – 1490 грн.
март 2008 – 1242 грн.
апрель 2008 – 1381 грн.
май 2008 – 950 грн.
июнь 2008 – 1515 грн.
К этим цифрам надо добавить, что зарплата в это период задерживалась на месяц и дробилась, как правило, на 3 части, реже на 4, и совсем редко всего лишь на 2.
Мобилизовать рабочих против свистопляски с формой оплаты труда рабочих основной профессии, в течение 2001-2005 гг. мне не удавалось, несмотря на неоднократные попытки и публичную (на производственных совещаниях) полемику с представителями администрациями по этой проблеме. Тем более, не удалось что-то сделать против сдельщины в условиях 2007 г. Дело в том, что сейчас (с лета 2006 г.) прокатчики делятся на 2 равные по количеству людей части: днепропетровские – это, собственно, заводские рабочие и они, за исключением меня, все пенсионеры, котрых устраивает все, лишь бы не потерять данное рабочее место; вторая часть – никопольские гастарбайтеры – это привезенные из Никополя, с обанкротившегося никопольского трубного завода (один из цехов бывшего гигантского предприятия – Никопольского Южнотрубного завода, разбитого на пять частных и одно государственное предприятие, – именно государственное обанкротилось) частной фирмой «Укрпромресурсы» рабочие, которые находятся в, мягко выражаясь, странном положении. Фирма «Укрпромресурсы» оплачивает им проживание в Дн-ске и проезд домой, в Никополь на выходные дни. Находятся они в двойном или даже в тройном подчинении: у заводской администрации, у администрации фирмы «Укрпромресурсы» ( которая каким-то образом приобрела в трубопрокатном цехе часть производственных помещений и монтирует там свое оборудование по переплавке титановой стружки) и лично у зам.директора завода по производству, который продолжает при этом оставаться хозяином частной посреднической фирмы «ЮНИС», сотрудничавшей с нашим заводом по известным теневых схемам поставки «давальческого» сырья.
Эти рабочие держатся особняком и по непроверенной, но упорно циркулирующей на заводе уже 2 года информации, кроме заводской зарплаты, получают еще что-то «в конвертах» от фирм «ЮНИС» и «Укрпромресурсы». На их поддержку вообще рассчитывать не приходится. Поэтому все мои спичи против сдельщины, с апелляцией к тексту формально действующего колл. договора, встречались на сменных собраниях перед началом рабочего дня, полным молчанием. Хотя в процессе трудовой жизнедеятельности, дн-ские пенсионеры, конечно стонут от этой сдельщины, ибо у некоторых зарплата скатывалась осенью 2007 г. до 400 грн. Остальным рабочим в цехе на проблемы прокатчиков с этой сдельщиной глубоко наплевать, как прокатчикам было наплевать на уменьшение доплаты за вредные условия труда для химиков, шлифовщиков и резчиков труб осенью 2005 г. Офиц. профсоюз, как Вы понимаете, как профсоюз отсутствует, и в этой ситуации, между тем, у 66 из оставшихся в цехе 72 рабочих (осенью 2005 г. – 120 чел), из зарплаты продолжают удерживаться членские взносы…
Для полноты картины стоит добавить – моложе 40 лет в цехе рабочих нет. Доминирует возраст от 50 до 60 лет. Четверо рабочих: два газовщика, один деж. сантехник и одн штабелеровщик буквально с трудом передвигают ноги – их возраст от 75 до 80 лет…
На этом, я думаю, здесь уже стоит закончить «печальную повесть» о рабочем классе…
