На странице СРС в vkontakte.ru активист троцкистской организации СД “Вперед” Осипов написал недавно “Лучше быть Уильямом Фостером(будущий лидер амерканской КП, начинавший как ИРМовский орговик), который в годы послевоенного подъема (1919-1923) массового движения вовлек в профсоюзы сотни тысяч работников сталелитейной отрасли и возглавил движение против стального треста – движения, которое вовлекло в свою орбиту более миллиона рабочих. именно Фостер вместе с Фитцпатриком(радикальный лидер Чикагской Федерации Труда – местная структура АФТ, независимая от центральных пачкунов) вывел массовое рабочее движение на политический уровень в те горячие годы, именно они приводили в ужас конгрессменов и профбюрократов. Власть над АФТ тогда чуть не выпала из рук Гомперса и его мерзких приспешников(никаких “левых” в его аппарате не было).”
После этого в рассылке СРС одним товарищем был задан вопрос:
“Насколько то, что он (Осипов) пишет соответствует действительности? Может кто-нибудь меня просветить какой была роль этого движения против стального треста и самого Фостера?”.
Постараемся выполнить просветительскую задачу.
Пикантность ситуации состоит в том, что Уильям Фостер (1881-1961), которого троцкист Осипов предпочитает “сектантам” из ИРМ и берет за образец для подражания, вежливо называя при этом “будущим лидером американской КП”, был сталинистом, чморившим и гонявшим американских троцкистов, и – что для нас важнее – проводившим политику классового соглашательства и штрейкбрехерства в 1930-1940-е годы. Очень хорошо знавший Фостера основатель американского троцкизма Джеймс Кеннон оставил в своей написанной во второй половине 1950-х годов книге “Первые десять лет американского коммунизма” его далеко не лестную характеристику, на которую мы будем ссылаться дальше.
Фостер действительно был деятелем ИРМ в первые годы ее существования. В начале 1910-х годов он порвал с ИРМ, решив заняться энтризмом в АФТ (по его терминологии, это называлось “сверлением изнутри”).
Кеннон пишет: “До 1919г. группа Фостера в АФТ приспосабливалась к гомперсовской бюрократии, а не боролась с ней+Работа Фостера в 1917-1919гг. – необычайное личное достижение, он один организовал сталелитейщиков и возглавил их грандиозную стачку+У Фостера было только имя, а не организация+ С ним вместе из АФТ пришло в КП США полдюжины человек, не более” (James P. Cannon. The First Ten Years of American Communism. Report of a Participant. New York, 1974, pp. 105, 112, 113-114).
Возможность этого “необычайного личного достижения” объясняется тем обстоятельством, что чикагское руководство АФТ во главе с Джоном Фицпатриком находилось в бюрократической фронде против национального руководство АФТ во главе с Гомперсом и поэтому предоставило Фостеру карт-бланш (и средства!) на организацию профсоюза рабочих сталелитейной промышленности. Бюрократическая фронда Фицпатрика не была исключительным случаем в подковерных играх профсоюзного менеджмента. Не знаем, помнит ли гр-н Осипов, что в 1991-1993гг. в точно такой же бюрократической фронде против тогдашнего руководства ФНПР пребывало руководство Московской Федерации профсоюзов во главе с господином Шмаковым. Если Фицпатрик доверил Фостеру организацию профсоюза сталелитейщиков, то Шмаков доверил тогдашнему анархо-синдикалисту А. Исаеву газету МФП “Солидарность”, благодаря чему в ней тогда печаталось множество левацких материалов. С прекращением бюрократической фронды левацкие материалы в “Солидарности” исчезли, Шмаков стал вождем ФНПР, чем стал А. Исаев, напоминать не надо.
О самой стачке сталелитейщиков в советской 4-томной “Истории США” сказано следующее:
“Забастовка сталелитейщиков началась 22 сентября 1919г. Она охватила территорию 10 штатов, а число ее участников достигло 365 тысяч человек+предприниматели начали массовую вербовку штрейкбрехеров, доставляя в стачечные районы десятки тысяч отсталых, неквалифицированных рабочих, главным образом негров, находившихся вне рядов профсоюзного движения. На подавление забастовки были направлены войска и полиция.
В этих трудных условиях стачечники твердо держались более трех месяцев. Только в январе 1920г., истощив свои силы и не получив достаточной поддержки со стороны рабочих других отраслей промышленности, они вынуждены были прекратить сопротивление. Профсоюз сталелитейщиков, созданный в ходе забастовки, быстро распался. Тем не менее, борьба рабочих не прошла бесследно: в 1920г. на предприятиях “Стального треста” была примерно на 10% повышена заработная плата, а вскоре после этого предпринимателям пришлось согласиться и на некоторое сокращение рабочей недели” (История США в 4-х томах. Т. 3, 1918-1945гг. М., 1985, сс. 29-30).
Как видим, ничего не сказано ни про то, что “движение вовлекло в свою орбиту более миллиона рабочих”, ни про его “выход на политический уровень” (под таким “выходом” Осипов, надо полагать, подразумевает бестолковое интриганство по созданию Лейбористской или Фермерско-Лейбористской Партии, которым Компартия США занималась сперва вместе с Фицпатриком, потом против него – но эти интриги, предвосхищавшие предпринятую в начале 1990х гг А. Исаевым, Бузгалиным и Кагарлицким попытку создания Партии Труда при опоре на шмаковскую фронду в ФНПР, относятся уже к 1920-м гг.).
Отрицать замечательные качества, проявленные рабочими – сталелитейщиками во время стачки 1919г., мы не будем, как не будем отрицать и, наверное, проявившиеся в ней заслуги Фостера. Фактом остается то, что с политической точки зрения, с точки зрения повышения революционной сознательности масс и создания революционной организации, стачка сталелитейщиков кончилась ничем, а что касается экономических завоеваний, то их при благоприятной ситуации добивались и стачки, организованные не любимыми Осиповым “сектантами” (как ИРМовская стачка в Лоуренсе или организованная КП США стачка в Пассейике, о которой ниже). Скажем о другом.
Возникает вопрос: почему стачка сталелитейщиков, так восторженно расписанная Осиповым, не встретила поддержки в других отраслях промышленности и почему предприниматели смогли навербовать против нее десятки тысяч штрейкбрехеров? И как можно было этому противостоять?
Противостоять этому можно было только при условии существования революционной организации, которая действовала бы и в других отраслях промышленности и могла бы организовать боевую солидарность рабочих разных отраслей с бастующими сталелитейщиками. Далеко не факт, что такая организация смогла бы организовать такую солидарность при любых условиях (революционеры – не фокусники, всегда носящие в рукаве победу), но факт тот, что Фостер, одиночка в окружении полдюжины верных лейтенантов, одиночка, всецело зависящий от милостей профсоюзной бюрократии, не мог сделать ничего такого никогда и ни при каких обстоятельствах. Это урок для всех тех, кто трудную работу по развитию революционного сознания и революционной инициативы трудящихся масс хочет подменить “личными достижениями” и интригами с профсоюзной бюрократией.
Выпихнутый после поражения стачки из сфер АФТшной бюрократии, Фостер после некоторых раздумий подался в КП США. В 1920-е годы он был руководителем ее профсоюзной работы, оставаясь на своей старой позиции “сверления изнутри”, т.е. обязательности работы в АФТ. К каким трагическим в своем комизме последствиям это иногда приводило, можно видеть по истории стачки текстильщиков в г. Пассейике (штат Нью-Джерси) в 1926-1927гг.
Стачку в Пассейике возглавляли коммунисты вообще и один из лучших борцов американского коммунизма Альберт Вейсборд в особенности (в 1930-е гг. Вейсборд будет лидером леволенинистской группы Коммунистическая Лига борьбы, а затем станет критиковать ленинизм, оставаясь на позициях революционного социализма. О нем есть англоязычный сайт www.weisbord.org). Это была одна из немногих стачек в период американского “просперити” 1920-х годов и первый случай участия американских коммунистов в настоящей живой стачечной борьбе. Стачка текстильщиков продолжалась 13 месяцев, отличалась большим упорством и закончилась победой. В ее ходе был создан профсоюз текстильщиков, по настоянию Компартии подавший заявление на вступление в АФТ. Руководство АФТ ответило, что примет профсоюз текстильщиков, лишь в том случае, если из него будут исключены все коммунисты. Вопреки сопротивлению рядовых членов профсоюза, КП США настояла на своем исключении из созданного ею профсоюза, уподобившись японскому самураю, совершающему харакири из лояльности к императору.
О Фостере как деятеле КП США Кеннон (сам – далеко не идеал революционера, в характере Кеннона сложно переплетались черты ирландского бунтаря – свободолюбца и партийного махинатора) пишет:
“+Фостера к интриганству приучила работа в АФТ+ Фостер был умным и компетентным человеком, все, что он делал, он делал сознательно. Он был рабом своей амбиции, своей карьеры – но карьеру он хотел делать только в рабочем движении, хотя со своими способностями мог сделать ее в любой другой области, но, уйдя с юности в рабочее движение, он не мыслил своей жизни вне его+Его, Фостера, нелояльность и беспринципность, привели к тому, что он потерял уважение в партии и лояльность к себе. Уже в 1928г. у него не было друзей, и он не мог быть самостоятельной политической фигурой, но только символом+Фостер был не сталинистом, но “фостеристом”, он приспособился к Сталину, как раньше к Фицпатрику и даже к Гомперсу+У Фостера была иллюзия, что, стараясь перехитрить историю, он делает историю+Молодые идеалисты, которые пришли в полностью сталинизированную компартию в начале 1930-х годов, веря, что борются за коммунизм, были лучше, чем Фостер, который знал, что делает” (James P. Cannon. The First Ten Years of American Communism. Report of a Participant. New York, 1974, pp. 124, 125, 218, 219).
После того, как в конце 1920-х годов из Компартии США были исключены сторонники Троцкого во главе с Кенноном и “правые” во главе с Ловстоном, Фостер стал считаться единственным вождем КП США (которая до того представляла собой коалицию фракций Ловстона, Фостера и Кеннона). Однако Кеннон правильно пишет, что он был не самостоятельной политической фигурой, а только символом, т.к. реальное руководство партией принадлежало его бывшему подручному (еще со времен интриг в АФТ) Эрлу Браудеру. От Браудера Фостер, однако же, отрекся, после того, как в середине 1940-х годов тот, за неправильное понимание тонкостей сталинской политики в отношениях с американским империализмом, был превращен Кремлем в козла отпущения за всю политику КП США 1935-1945гг. – политику классового соглашательства и штрейкбрехерства, политику, ответственность за которую с Браудером в полной мере разделяли Сталин, Димитров и Фостер. Благодаря такому своевременному отречению Фостер остался почетным председателем КП США до конца жизни, а после смерти был зачислен в святцы мирового сталинистского движения. В конце жизни он успел еще написать несколько компилятивных исторических работ – “Политическая история Америки”, “История трех Интернационалов”, “Негритянский народ в истории Америки”, переводы которых были опубликованы в 1950-х годах в СССР.
Возникает вопрос: что объединяет троцкиста Осипова со сталинистом Фостером, объединяет до такой степени, что первый взялся отстаивать второго в качестве образца пролетарского деятеля, несмотря на всю чудовищность такого занятия с точки зрения троцкистской ортодоксии? Объединяет их оппортунизм – оппортунизм не в смысле неправильного понимания каких-то теоретических тонкостей, а в смысле обыкновенного житейского и психологического приспособленчества.
Подготовить революцию могут только революционеры. Революция невозможна без революционной силы, революционной сознательности и революционной организации трудящихся масс. Революционная сила, революционная сознательность и революционная организация не создаются приспособленчеством и интриганством, они создаются только непримиримостью и бескомпромиссностью.
Но плыть против течения и переть против рожна – занятие трудное, неблагодарное и изматывающее. Поэтому у многих якобы революционеров возникает естественное желание: если у нас нет своей силы, почему бы не прислониться к чужой? Если мы не можем сделать свое дело, почему бы не найти кого-то, кто может (якобы может!) сделать наше дело вместо нас? Почему бы не заняться интриганством с профсоюзной бюрократией? Как показывает пример Фостера, те, кто идет по этому пути, для дела освобождения угнетенного класса безнадежно потеряны: коготок увяз, и птичка пропала.
М.И.
