Вопрос о принципе, который должен лечь в основу социалистической программы, как и построение самой программы, совершенно не интересовал первую конференцию с-р.м. Собравшись в такой момент, когда на лицо были и экономические и психологические предпосылки переворота, конференция все свое внимание обратила на вопрос о возможности социалистического переворота. В этом и усмотрела конференция сущность максимализма. Теперь уж ясно, в чем ошибка такого воззрения. Если стоять на той точке зрения, что сущность максимализма заключается в возможности социализации власти, земли и фабрик, то теперь, когда никакой социализации мыслить невозможно, ибо нет для этого той революционной атмосферы, которая была в конце 1905 г., в 1906 г. и в начале 1907 г., той атмосферы, наличность которой является sine qua non возможности переведения субъективных предпосылок из состояния потенциального, из состояния покоя в состояние кинетическое — теперь с этой точки зрения не может быть места никакому максимализму, никакой максималистской организации. И в настоящий момент невозможно говорить об отсутствии предпосылок для социальной революции. Они существуют, но в потенции. Чтобы возможно было говорить о немедленной их реализации, необходимо какое либо сильное потрясение в стране: война, голод, выдающийся по своему значению террористический акт, финансовое банкротство государства, выступление какой-либо части организованного пролетариата. Все это может послужить толчком, началом народной массовой революции, при которой все скрытое выходит наружу, при которой ясно формулируются и реализуются желания и стремления народные, до революции запрятанные в глубинах народного духа, при которой благодаря наличности так называемых объективно-экономических предпосылок возможно осуществить социалистический строй действующими, находящимися в движении, пробудившимися субъективно — психологическими силами. Мы можем и должны говорить о максимализме независимо от революционного периода, в течение которого он может быть реализован; и поэтому необходимо его сущность усматривать в троякого рода принципах: принципы, на которых конструируется социалистическая программа, и принципы тактики и организации. Continue reading «О принципах Максимализма \ Григорий Нестроев»
Дек 21 2010
О принципах Максимализма \ Григорий Нестроев
Июн 18 2010
Из дневника максималиста \ Григорий Нестроев
МАКСИМУМ РЕВОЛЮЦИИ
Григорий Нестроев, мемуары которого мы выкладываем, неоднократно возвращался к одному отчётливому чувству, которое выражалось словами: «Я ненавидел насилие, деспотизм не только правительственный, но вообще, где бы он ни проявлялся. <…> Ненавидя насилие, я ненавидел и неравенство…» . Пережитое и продуманное этим человеком образуют органическое единство: тут теории плавно врастают в решительную кровь сердца, а оно, согревшись гневом и состраданием, вновь наполняет ум чёткими формулировками, убийственными для буржуазного господства. Впечатления, описываемые Нестроевым свежи и не замутнены псевдо-историческими толкованиями. Он практик, жадно вглядывающийся и вслушивающийся в живую страдающую жизнь народа, санитар, спешащий на помощь, а не бесстрастный искусник-анатом в покойницкой. Его наблюдения – сырой, но горячий материал революции.
В Нестроеве, а точнее, во всём типаже революционера-максималиста, представляется равновесие (нет, взаимное усиление, возгонка) цепкой аналитической мысли и жертвенного повстанческого этоса. Автор мемуаров простым осторожным (чтобы поняли, чтобы самому быть уверенным, что всё понял!) языком разъясняет максималистскую социально-экономическую программу, принципы антипарламентского прямого действия во всём его многообразии, разбирает вопрос о перспективах легальной и нелегальной политической работы. По всему выходит, что легализмом и парламентаризмом ничего не добьёшься толком – Нестроеву и его товарищам-максималистам это было ясно уже сто лет назад! Одновременно он пытается донести и сложное нравственное напряжение бойца, ведущего нешуточную войну с многократно сильнейшим противником: он нелицемерно сострадает погибающим, но уверен в неизбежности этих гибелей. Такой «сложности» (на самом деле вполне естественной для нравственно здорового человека) очень не достаёт современному революционному человеку, который слишком легкомысленно относится к своей и чужой жизни. Либо же трепещет в изнеженном пацифизме.
Как учебник по подпольной борьбе книга Нестроева уже мало годна: изменились и технические средства, и психологии нынешних работников государственного «сыска». А вот на своего рода «йогу» тогдашних революционеров мы можем смотреть с бодрой завистью, но не без надежды выработать в самих себе такие качества: чтоб и самим на душе было светло, осмысленно, покойно, и революции – страшная подмога. Continue reading «Из дневника максималиста \ Григорий Нестроев»
