Социальная Революция

Наши истоки

Мы – социалисты, и мы – революционеры. Мы – социалисты, потому что мы убеждены, что человеческое достоинство, человеческая свобода и счастье могут быть обеспечены только в бесклассовом, бестоварном и безгосударственном обществе, в обществе, где война всех против всех сменится товарищеским сотрудничеством, в обществе, где освободившиеся от проклятий старого мира люди станут хозяевами собственной судьбы. Мы – революционеры, потому что мы убеждены, что социализм может быть достигнут только действием и борьбой самого угнетенного класса, что его не создадут никакие спасители сверху – «ни бог, ни царь и ни герой» — что он может быть достигнут лишь всеохватывающей освободительной социальной революцией самого угнетенного класса, революцией, в ходе которой угнетенные устанавливают власть своих общих собраний.

Борясь за всемирную социальную революцию, мы продолжаем дело всех героев и мучеников освободительной борьбы угнетенных классов прошлых времен – от повстанцев Спартака и Степана Разина до установивших на короткое время свою власть во время Великой Российской Революции 1917-1921гг. рабочих Петрограда и крестьян Гуляй-Поля; продолжаем дело таких революционных организаций прошлого, как Международное товарищество рабочих (Первый Интернационал), Северорусский и Южнорусский рабочие союзы, Индустриальные рабочие мира, Союз эсеров-максималистов, Партия левых эсеров, Коммунистическая рабочая партия Германии и Всеобщий рабочий союз Германии – Единство, Рабочая федерация аргентинского региона и других революционно-социалистических организаций прошлого. Продолжаем дело таких идейных традиций, как революционные течения марксизма, левое народничество и пролетарский анархизм.

Из марксовой теории мы берём стремление соединить утопию и науку, научное понимание мира и приведение его к соответствию с потребностями человечества, берём чёткую ориентацию на мировую революцию, присущую революционным течениям марксизма, их последовательный интернационализм, берём антипарламентаризм и анти-тред-юнионизм левых коммунистов.

Революционный пролетарский анархизм, признающий безгосударственное и безрыночное общество как цель, а прямое действие и социальную революцию как средство, анархизм Бакунина, Кропоткина и ФОРА: анархистская критика авторитаристского и реформистского вырождения рабочего движения – это тоже часть нашей идейной традиции.

В наше наследие неотъемлемым элементом входит и народническое понимание тесной срощенности самодержавия и капитала, бюрократической полицейщины и буржуазной эксплуатации, антипарламентаризм и антипрофсоюзничество эсеров-максималистов и левых эсеров, их борьба за советскую власть против партийной диктатуры, их борьба за немедленное осуществление социализма, наконец, присущее всем революционерам — народникам единство слова и дела.

Мы ученики всех этих революционных мыслителей прошлого, но подлинный ученик не тот, кто бездумно повторяет все слова учителя, а тот, кто, продолжая его дело, идёт дальше него. Наш революционный социализм есть продолжение великих революционных течений прошлого при снятии их устаревших положений и недостатков.

Материалистическое понимание истории.

Мы не только продолжаем старое, но мы – и это самое главное – начинаем новое, стремимся создать революционное движение, которое доведёт до победы вековую борьбу угнетённых классов за своё освобождение. Являясь сторонниками материалистического понимания истории, мы развиваем его и переводим на новую стадию, основываясь на фактическом материале истории и новейших достижениях науки. Мы создаём революционное движение и революционную теорию, адекватные современному состоянию классовой борьбы.

Теория для нас не священная догма, но метод познания действительности, необходимый для успешного преобразования самой действительности. Наша задача – изменить мир, для чего необходимо познать его. На наш взгляд, наиболее адекватной теорией, помогающей познать мир и преобразовать его, является материалистическое понимание общества и истории.

Материализм противостоит религии и идеалистической философии, объясняющим реальную жизнь вымышленными надприродными конструкциями и идеями, на самом деле являющимися искажёнными отражениями действительной жизни в общественном сознании. Для нас, материалистов, не ход идей определяет ход вещей, а ход вещей определяет ход идей. Человек есть часть природы, продукт эволюции материи, однако он отличается от остальной материи тем, что может сознательно преобразовывать окружающий мир и тем самым самого себя. Способ, которым человек преобразовывает окружающий мир, определяет все остальные сферы человеческой жизни. Юридическая и политическая система, а также все идеологические формы (религия, философия, искусство) являются лишь необходимыми инструментами организации общественного производства. Развитие человечества есть процесс движения от подвластности человека чуждым и непонятным ему силам природы и общества к сознательному овладению всеми этими силами к сознательному преобразованию природы и общества. Наша цель – чтобы не способ производства господствовал над человеком, а человек господствовал над своим производством, сознательно организовав его в соответствии со своими потребностями, а не в соответствии со слепыми экономическими законами, ведущими к образованию богатства и нищеты, потреблятства и духовного убожества.[1]

От первобытного коммунизма – к коммунизму будущего

В своё время возникновение человечества и выделение его из животного царства стало возможным благодаря категорическому запрету на насилие и принуждение внутри своего рода, благодаря замене «войны всех против всех» товарищеским сотрудничеством и коллективизмом. Теперь упадочный капитализм возрождает принципы животного эгоизма и конкурентной борьбы, отбрасывая человечество в животное царство и ставя его существование под угрозу гибели. Десятки тысячелетий человечество уже жило при коммунизме, однако этот коммунизм был несознательным, он был коммунизмом, подразумевавшим подчинение человека природе, а не рациональное развитие человечества, основанное на знании законов природы. И потому он был обречён на гибель.

В огромном множестве первобытных человеческих коллективов, внутри них долгое время — десятки тысяч лет — не существовало классового деления и эксплуатации, не существовало разделения труда на управленческий и исполнительский. Проблема в том, что коммунизмом всего человеческого рода этот коммунизм отдельно взятых племён не являлся. Отдельные людские племена вели зачастую крайне изолированную жизнь, рассматривая других как враждебных себе. Иноплеменник мог без зазрения совести считаться «нечеловеком» и даже употребляться в пищу. Плоды такой атомарной раздробленности людей были злокачественны: если сегодня ты во всём тебе подобного и равного человека воспринимаешь как заведомого врага или предмет для использования, то что тебе помешает завтра перенести это отношение и на единоплеменника. Миной замедленного действия стало появление в солидарных коллективах половозрастного разделения труда на «подвиг» (война, охота, разведка новых территорий, приручение животных) и «рутину» (собирательство, пастушество, земледелие). Разумеется, перенос отношений доминирования и использования извне племени внутрь самих племенных коллективов происходил очень медленно, взламывая тысячелетние коллективистские табу.

Усложнение общественной жизни, увеличение численности человеческого рода, усложнение орудий труда и выделение работы как отдельной сферы деятельности, отчуждённой от остальной человеческой жизни вели и привели к распаду первобытного коммунизма, к разделению труда на управленческий и исполнительский, что стало причиной возникновения классов, государства, эксплуатации и эксплуататорской собственности. С тех пор вся история человеческого общества стала историей его развития в антагонистических формах, когда прогресс человечества происходил в крови и поте, за счёт деградации человека, за счёт бесчисленных страданий угнетённых классов.

Но история человечества это не только история безысходных страданий угнетённых, но и их никогда не прекращавшаяся, хотя и принимавшая разные формы, борьба за своё освобождение и человеческое достоинство, великая освободительная классовая борьба против угнетения и эксплуатации.

Если стремление к своему освобождению, к миру без угнетения и эксплуатации  было у угнетённых всегда, то победа их борьбы стала возможна лишь тогда, когда производительные силы человечества, силы науки и труда, достигли уровня, позволяющего освободиться от зависимости от слепых сил природы, заменить работу творчеством, преодолеть разделения труда на управленческий и исполнительный и координировать свою деятельность в мировом масштабе без начальников и господ. Это стало возможным при средствах производства, созданных капитализмом.[2]

Капитализм

Капитализм, как апогей классового общества, как форма товарного производства, основанная на эксплуатации отделённого от средств производства работника, превращённого в наёмную рабочую силу, привёл к колоссальному росту знаний человека о природе и соответственно к росту возможности управления силами природы. Этот рост является необходимой предпосылкой перехода к бесклассовому обществу и к гармоническому развитию человеческой личности.

Но этот рост происходит в современном капиталистическом обществе в условиях ожесточенной конкуренции всех против всех, частной собственности на средства производства, подчинения труда капиталу, из-за чего производительные силы всё больше становятся разрушительными силами. Каждый человек на своей шкуре чувствует на себе шизофреническое единство слепой стихии рынка и государственно-фабричного деспотизма, своё бессилие перед ними, чудовищную растрату общественных сил на паразитическое потребление правящих классов при нищете и необеспеченности трудящихся масс, подавление своих творческих способностей и человеческих стремлений, приносимых в жертву бессмысленной работе во имя накопления капитала.

Никогда за всю историю человечества не были так велики открывающиеся перед ним возможности и так огромны угрожающие ему опасности. Созданные человечеством производительные силы позволяют теперь накормить всех голодных, одеть всех раздетых, заменить труд творчеством и открыть начало подлинно человеческой истории. Современные производительные силы все более являются непосредственно общественными производительными силами, создаваемыми и приводимыми в движение не индивидуальным трудом того или иного лица, но коллективным знанием и коллективным трудом всего человечества. Но власть над этими коллективными производительными силами всего человечества удерживается паразитической группой капиталистов и чиновников – и за эту власть они будут цепляться зубами и когтями.

В результате производительные силы превращаются в разрушительные силы, неподконтрольные создавшим их людям и обрекающие их на гибель. Огромная доля общественного труда идет не на обеспечение и развитие всех членов общества, но на паразитическое потребление эксплуататорских классов и на производство оружия, предназначенного убивать пролетариев, ставших ненужными эксплуататорской системе.

Безграничный рост производительных сил сталкивается с ограниченной формой капиталистических производственных отношений, что ведет к экономическим кризисам, швыряющим пролетариев на дно нищеты и деградации. Рост производительности труда, вместо того, чтобы вести к снижению продолжительности рабочего дня и увеличению свободного времени всех пролетариев, ведет к выталкиванию все большего их числа из общественного производства (а тем самым и потребления), к их маргинализации и отверженности. В результате острова паразитического процветания окружены океаном народной нищеты, обездоленности и отчаяния.

Капитализм с начала XX века вступил в стадию затяжного упадка, вызванного как тенденцией нормы прибыли к падению, так и постепенным исчерпанием докапиталистической среды, необходимой для бурного капиталистического роста. Он смог на время снять остроту кризиса ценой двух мировых войн, уничтоживших десятки миллионов пролетариев, однако с 1970-х годов кризис во всей его остроте вернулся снова и уже в течении нескольких десятилетий разъедает изнутри буржуазный мир. Единственное средство преодолеть на время этот кризис, при сохранении капитализма – это мировая война или равнозначная ей серия больших локальных войн, в ходе которой будут уничтожены устаревшие производительные силы, включая ненужных для капитализма, избыточных для накопления капитала пролетариев, после чего цикл капиталистического роста начнётся снова. Нет нужды пояснять, что при современном уровне военной техники война такого масштаба либо уничтожит человечество вообще, либо отбросит его на полторы тысячи лет назад.

Система империалистического равновесия, установившаяся с 1945 года, разваливается на наших глазах. Крах «Восточного блока», цементировавшего своим существованием «Западный блок», стал началом конца этого последнего. Единство ведущих империалистических держав мира уходит в прошлое. США — как сто лет назад Англия — теряют своё неоспоримое экономическое превосходство над другими империалистическими центрами. Поэтому потеря США их политической гегемонии в мире – это лишь вопрос времени. Борьба ведущих империалистических центров (США, Западная Европа, Китай) и локальных империализмов (Россия, Иран, Турция и т. Д.) за новый империалистический передел мира, за свою гегемонию в нём, или в каких-то его частях станет непосредственно политической причиной новой серии империалистических войн.

Пролетарии не имеют отечества. Отечество лишь ложная форма межклассовой общности, форма подвластности угнетателям, в империалистических войнах пролетарии не должны поддерживать своих «родных» поработителей против конкурентов последних. Лозунгу национального единства мы противопоставляем интернациональное единство угнетённых и обездоленных всего мира. Пролетарии должны использовать вызванный войной общественный кризис для свержения власти своих поработителей, для превращения войны империалистической в войну гражданскую. Нет войнам между народами, нет миру между классами!

Капитализм отжил свое, вступил в эпоху упадка и разложения. Чтобы удержать свое господство, буржуазия использует все средства реакции и угнетения, казалось бы, навсегда оставленные в далеком прошлом рода людского. Экономические противоречия, становящееся все более невыносимым противоречие общественных производительных сил и капиталистического строя, превращающего их в разрушительные производительные силы, сопровождается политической реакцией, духовным маразмом, уничтожением всех естественных человеческих связей, нарастающим разрушением природы и человека.

Чтобы увековечить свое господство, капитализм стремится сформировать всех людей подвластного ему общества по своему образу и подобию, превратить их в бездушных и не рассуждающих роботов, производящих ему прибыль и не способных ни на что большее. Все естественные человеческие отношения сменяются голым эгоизмом и чистоганом. Дружба, любовь, страсть к познанию, энтузиазм к общему делу, — все это не приносит прибыли, поэтому сметается на обочину во имя великой цели – «делать деньги, чтобы с их помощью делать еще большие деньги».

Люди чувствуют себя в полной зависимости от непонятных им и неподконтрольных общественных сил, действующих с бессознательной свирепостью сил природных. Трудящееся человечество одержало великие победы над темными силами природы, но осталось подчинено темными силами общества. Полное бессилие по отношению к кажущемуся всемогущим эксплуататорскому общественному строю приводит к возрождению всей духовной мерзости древних времен, казавшейся навсегда похороненной в эпоху прогрессивного развития капитализма. Религия, мистика, дичайшие суеверия, людоедский национализм – ожившие мертвецы клацают зубами и похваляются, что они живее всех живых.[3]

Коммунизм

Созданные в эпоху научно-технической революции новые производительные силы, компьютеризированное и автоматизированное производство предоставляют человечеству возможность преодолеть, наконец- то, первопричину деления общества на классы – разделение труда на управленческий и исполнительский; позволяют огромным массам людей координировать свои действия без начальников и господ, делая последних абсолютно вредной ненужностью; позволяют работникам переложить функции механического труда на машины и тем самым уничтожить труд, заменив его творчеством; короче говоря, позволяют уничтожить эксплуататорское классовое общество и заменить его бесклассовым, бестоварным и безгосударственным строем – коммунизмом.

Общество, где свободное развитие каждого является условием свободного развития всех – это и есть коммунизм, общество без частной собственности, классов, государства, наемного труда, денег и товарного производства, общество не конкурентной борьбы всех против всех, а товарищеского сотрудничества. Человечество, освободившись от власти стихийных сил природы и старого общества, впервые станет хозяином собственной судьбы. На смену рыночной стихии и начальственному деспотизму придёт коллективное управление общественным производством, использующее достижения современной науки и техники и направленное на удовлетворение человеческих потребностей. Избавившись от гнёта экономического и внеэкономического принуждения, от подвластности государству и капиталу, люди станут не марионетками власть предержащих, а сознательными творцами своей истории и преобразователями мира. Достижения науки позволят людям преодолеть многовековой рок физических болезней и душевных недугов, вызванных чудовищным античеловеческим миром классового общества. Любовь, творчество и страсть к познанию придут на место вражды, рабского труда и алчной наживы. Работа перестанет быть проклятием, сменившись творчеством как естественным проявлением жизнедеятельности человека, рутинный механический труд будет переложен на автоматизированные системы, творческий труд из привилегии немногих станет достоянием всех. Будет уничтожено отчуждение человека от человека, на место атомизированного индивида буржуазного строя придёт новый человек, воспринимающий другого как самого себя. Всевозможные виды опиумов для народа, авторитарная религия, людоедский национализм, всевозможные суеверия исчезнут, на место слепой веры беззащитного перед стихиями человека эпохи классового общества придёт рациональное познание мира и его законов, ставшее достоянием всех людей. Все границы, разделяющие людей и противопоставляющие их друг другу, будут уничтожены. Воцарится Мировая Коммуна единого бесклассового человечества.

Революционный опыт

За наступление этой Мировой Коммуны много раз в истории человечества угнетённые массы поднимались на борьбу и клали в ней свои головы. Однако недостаточный уровень развития производительных сил всегда и везде вёл к поражению этой освободительной борьбы угнетённых. Крупнейшим примером потерпевшей поражение борьбы за коммунизм была Европейская революция 1917-23 годов и её составная часть — Великая Русская Революция 1917-21 года.

Эти революции стали ответом пролетариата на чудовищную империалистическую бойню Первой Мировой Войны. Миллионы рабочих, крестьян и солдат восстали, чтобы рассчитаться с виновниками своих бедствий и взять свою судьбу в собственные руки. В России, Германии, Венгрии, Италии и.т.д. возникли принципиально новые формы пролетарской самоорганизации и власти: советы, фабзавкомы и единые рабочие союзы. Внутри этих форм пролетарской революционной самоорганизации пролетарии стремились к преодолению деления на управленцев и исполнителей, к прямой демократии трудовых масс. Критическое переосмысление этого великого движения является необходимым для современных борцов за коммунизм.

Европейская революция 17-23 годов потерпела поражение. В Западной Европе старые правящие классы сумели удержать свою власть, в России на смену старым эксплуататорам пришли новые.

Великая Русская Революция 1917-21 годов была двойной революцией: рабоче-крестьянская по своим движущим силам, она обречена была остаться буржуазной революцией по своему объективному экономическому содержанию, несмотря на тот коммунистический потенциал, который она содержала — обречена была остаться буржуазной в том случае, если она не смогла бы превратиться в мировую революцию. Но из-за недостаточного для победы коммунизма уровня производительных сил в мире мировая революция потерпела поражение. Поэтому потерпела поражение, как рабоче-крестьянская, и революция в России, оставшаяся в истории самой радикальной буржуазной революцией.

Социализм невозможен без преодоления разделения труда на управленческий и исполнительский. Преодолеть это разделение труда возможно лишь при производительных силах, позволяющих огромным массам трудящихся коллективно управлять своей деятельностью. Этих производительных сил не было в мире в начале XX века. Это и стало главной причиной поражения революционной волны начала XX века.

В основе любого общества лежит производственная деятельность, посредством которой человеческое общество осуществляет своё взаимодействие с природой. На определённом этапе – при переходе от собирательства и охоты к земледелию и ремёслам — произошло усложнение человеческих обществ и разделение общественного труда. Племя, состоящее из нескольких десятков человек, легко могло выработать общее решение, собравшись вместе. Для общества из десятков и сотен тысяч людей – это невозможно. Поэтому произошло выделение особой руководящей группы, занятой организацией производства и координацией трудовой деятельности. Распоряжаясь общественным трудом, эта группа естественным образом распоряжалась и его продуктами. Именно так возник класс эксплуататоров.

В аграрных обществах коллективное самоуправление оставалось возможным в рамках небольших крестьянских общин или ремесленных цехов, но координация деятельности этих общин и цехов из-за соответствующего крайне низкого развития средств коммуникации осуществлялась эксплуататорским классом. В индустриальных обществах всё нарастающее разделение труда вытесняло самоуправление даже на низовом уровне, работник конвейерного производства, обречённый быть шестерёнкой огромной капиталистической машины, потерял представление о характере производственного процесса в целом и оказался, в отличие от того, что думал про него Маркс, не способным к коммунистическому самоуправлению.

Если считать, что победа коммунистической революции была возможна всегда, остаётся непонятным, почему коммунизм не победил до сих пор. Подобного рода идеалистическое представление, при всём своём оптимизме в отношении прошлого, обрекает на пессимизм в отношении будущего. Если коммунизм, за который сражались и погибали угнетённые классы в великих революциях прошлого, так и не победил, несмотря на все жертвы и усилия, несмотря на множество попыток, значит, скорее всего, он и не мог победить в прошлых революциях. Означает ли это, что правы буржуазные идеологи, утверждающие, будто коммунизм – это утопия, противоречащая человеческой природе?

Коммунистические попытки прошлого потерпели поражение не из-за их противоречия человеческой природе, а из-за того, что тогда ещё не созрели производительные силы, средства производства и общения, позволяющие огромным массам людей координировать свои действия без начальников и господ, преодолеть разделение труда на управленческий и исполнительский. Стремление к коммунизму существовало у угнетённых масс всегда, но победа их освободительной борьбы стала возможной лишь с появлением таких производительных сил. До того даже успешные революционные восстания, свергающие и уничтожающие старых эксплуататоров, не могли уничтожить корень эксплуатации – разделение труда. В результате эксплуататорские отношения роковым образом воспроизводились снова. Такова была судьба ряда победоносных крестьянских восстаний в старом Китае и на мусульманском Востоке. Такая же судьба постигла Великую Революцию 1917-21 гг

Великая революция 1917-1921гг.

Октябрьская революция не была дворцовым переворотом, она не сводится к штурму Зимнего дворца. В каждом городе, в каждом селе, на каждом заводе, в каждом полку восставшие рабочие, крестьяне и солдаты свергали эксплуататоров и поработителей, брали власть в свои руки, своей силой добывали свою волю и устанавливали свою правду. Задавленные и замордованные тысячелетним гнётом  люди разгибали спину, брали свою судьбу в свои руки, не желая ничего никому давать решать за них. Если сегодня эксплуататоры всех мастей хотят представить дело по- другому, то это потому, что они боятся, что потомки героев 1917-ого года доведут до победы то, за что сражались и гибли трудовые массы России во время Великой Революции 1917-го года.

Ставшая апогеем борьбы трудовых масс России, Октябрьская революция, одержав победу над старым врагом, столкнулась с внутренними противоречиями, которые она не смогла разрешить социально-революционным образом. Это были противоречия между городом и деревней, между необходимостью централизации для отпора внешнему врагу и необходимостью сохранения инициативы на местах, между необходимостью координации общественного производства снизу в масштабах всей страны и незрелостью производительных сил для этой грандиозной задачи.

Но если эти противоречия не были решены социально-революционным образом, то большевики взялись решать их на старый буржуазный манер, вернувшись к своей прежней социал-демократической иерархической практике, которую они пытались преодолеть в 1914-1917гг. Не большевики уничтожили буржуазное государство, но буржуазное государство переварило по своему подобию большевиков.

Предпосылки к тому, что буржуазную революцию спасли, а рабоче-крестьянскую задавили именно большевики, а не левые эсеры или анархисты состояли в том, что именно у большевиков была нужная для этого организационная форма и что их старые буржуазно-эсдековские традиции – не преодолённая до конца иллюзия, что к социализму можно прийти с помощью инструментов государства, авторитарно-иерархическая партийная структура, их концепция социалистического общества как продолжения капитализма, а не разрыва с ним — позволяли им пойти на это, не мучаясь угрызениями совести.

То, что ядром нового эксплуататорского класса в России стала организация, изначально искренне считавшая себя пролетарской организацией – партия большевиков — было трагической иронией истории. Большевистская партия возникла как пролетарская организация, разделявшая, однако, большинство иллюзий и ограниченностей тогдашнего мирового реформистского рабочего движения (мировой социал-демократии). Предпринятая большевиками в 1914-1917 гг. попытка преодолеть эту ограниченность, при всех её положительных сторонах, осталась непоследовательной. Но именно благодаря этой попытке в 1917 году большевики шли вместе с массами, будучи, вместе с левыми эсерами и анархистами,  передовой частью поднявшихся на революцию трудящихся масс.

В итоге, вместо равноправного союза и взаимопомощи рабочих и крестьян восторжествовала диктатура над пролетариатом и крестьянством новой буржуазии, власть советов весьма скоро была вытеснена и подавлена диктатурой большевистской партии, переставшей быть частью борющихся масс и ставшей ядром нового эксплуататорского класса, буржуазными революционерами и якобинцами русской революции.

Движения и организации, сохранявшие верность целям Октября, верность делу Власти Советом – левые эсеры, анархисты, крестьянские восстания за вольные советы, большевистские оппозиции (децисты, Рабочая оппозиция) были задавлены и уничтожены. Большевистская партия раскололась на тех, кто сохранил субъективную верность освобождению угнетённых классов и отказался входить в новый эксплуататорский класс (Богданов, Сапронов, Мясников…) и тех, кто воспринял свою новую социальную роль как должное. Старая большевистская партия со всей её величием и со всей её ограниченностью исчезла.

Течения, которые избрали другой путь, сохранив верность делу Октябрьской революции – левые эсеры, эсеры-максималисты и анархисты — потерпели поражение в борьбе с новым эксплуататорским классом и были уничтожены. Однако, их традиция должна быть востребована новыми поколения борцов за социальную революцию, которые должны критически переработать как теорию и практику ПЛСР и ССРМ, так и опыт махновщины.

Борьба левых эсеров и максималистов за чистую советскую власть против большевистской партийной диктатуры, их идейные разработки будущего трудового советского строя, их героическая борьба против белогвардейщины и большевистского авторитаризма – всё это входит в нашу революционно-социалистическую традицию. А образы беззаветных героев и мучеников дела Революции — Соколова, Спиридоновой и Донского — служат для нас вдохновляющим примером.

Великолепный опыт махновщины, её многолетняя успешная война против многообразных регулярных армий, её попытка установления прямого сотрудничества рабочих города и крестьян деревни – всё это тоже должно быть критически усвоено нами. Борьба махновщины кончилась поражением, равноправный союз рабочих и крестьян не реализовался. Причиной тому были как объективная ситуация, так и слабость самого махновского движения, ограниченного относительно небольшим регионом. Это является одним из доказательств того, что победа безгосударственного коммунизма невозможна на отдельно взятой территории, что социальная революция должна непрерывно расширяться, иначе она гибнет.

Махновщина является высшей точкой социально-революционной практики анархизма, в отличие от практики НКТ в Испанской революции 1936-37 года. Если большевики погибли как революционная организация, заменив своей властью власть советов, то НКТ погибла как революционная организация, отказавшись от борьбы за власть советов рабочих и крестьян, вступив в антифашистский Народный фронт с радикально-буржуазными партиями, пытаясь приспособиться к буржуазной республике, войдя в структуры его правительства, интегрировавшись в буржуазное государство. Большевики стали якобинцами Русской революции, а НКТ даже не поднялась до уровня якобинцев, став пособниками испанских жирондистов. Попытки ряда революционеров из НКТ (Дуррути в 1936г. и оппозиционная группа «Друзей Дуррути» в 1937г.) бороться против подобного позорного вырождения своей организации и отстаивать линию на немедленную социальную революцию точно так же кончились поражением, как и борьба децистов и мясниковцев против вырождения РКП(б) в партию новой государственной буржуазии.

Тактика НКТ привела к победе Франко, а тактика большевиков к буржуазной модернизации России.[4]

Капитализм в СССР

Часто враги социализма и его мнимые друзья, подразумевают под социализмом то, что было в Советском Союзе. Однако реальным содержанием «строительства социализма» было строительство капитализма, под красными знаменами и с пением «Интернационала» шел процесс первоначального капиталистического накопления, отделения непосредственного производителя от средств производства и превращения вчерашнего крестьянина или ремесленника в наемного рабочего на капиталистическом производстве, процесс превращения аграрной полуфеодальной экономики в экономику индустриальную буржуазную. Точно также обстояло дело в других псевдосоциалистических странах (Китай, Восточная Европа, Куба и.т.д.)

В СССР и подобных ему странах власть принадлежала эксплуататорскому классу государственной буржуазии, а трудящиеся оставались лишенными власти и собственности наемными рабами, эти страны не были социалистическими, но являлись обществами государственного капитализма, наёмного труда и господства товарно-денежных отношений.

Будучи капиталистическим государством, Советский Союз вёл империалистическую политику, его борьба против «западного империализма» была лишь борьбой за свою сферу интересов, борьбой советской государственной буржуазии за своё право неограниченной эксплуатации трудящихся масс. Так называемая «Великая Отечественная Война» была войной империалистических хищников за власть над трудящимися массами. После «Великой победы» трудящиеся массы СССР, не ставшие рабами немецкого фашизма, остались рабами своих собственных эксплуататоров. В войне победил не народ, а эксплуатирующее его государство.

Классовая борьба в СССР не прекращалась. Пролетарские восстания рабов ГУЛАГа заставили правящий класс отказаться от массового использования рабского труда, именно пролетарские выступления конца 50-х -начала 60—х годов (Темиртау, Новочеркасск, Краснодар и.т.д.) заставили «советскую» буржуазию отказаться от драконовских методов эксплуатации сталинских времён и пойти на введение социального государства.

Как и всякая реформа, победившая реформа оказалась побочным результатом проигравшей революции. Эта брежневская реформа достроила в СССР начавшее возникать еще при Хрущеве «государство социального обеспечения» (welfare state), которого и в помине не было при Сталине, и которое было затем уничтожено при Ельцине и Путине.

За бесплатное и относительно общедоступное образование (при Сталине оно было платным) и лечение, за относительно не тяжёлые условия труда, за достаточную для жизни пенсию (при Сталине колхозники не получали её вообще, а у рабочих она была чисто символическая) — за всё это трудящиеся бывшего СССР должны были благодарить не своих поработителей, а нагнавших на последних великий страх бунтарей Новочеркасска и Темиртау.

Однако нарастающий кризис мирового капитализма и его составной части – капитализма в СССР — привёл к отказу эксплуататоров от классового компромисса и к краху «социального государства» брежневских времён. Оно рухнуло вместе со всем Советским Союзом. Причиной распада Советского Союза и деградации капитализма на всей его территории, отброса трудящихся в пучину нищеты и деградации стала не злая воля Горбачёва или ЦРУ, а объективная логика капитализма, никуда не исчезнувшего в СССР.

Хаос рынка (хоть и ограниченный государственным регулированием) никогда не исчезал в СССР, который так и не стал экономически единой корпорацией и сохранял автономию предприятий.

Хозяевам этих предприятий стало тесно в обруче «государственного капитализма», и фактические собственники – государственная буржуазия (министерства, ведомства, директора и.т.д.) решили повысить норму прибыли, отказавшись от «социального государства», которое держалось на государственных инвестициях.

СССР никогда не освобождался от власти мирового рынка, а начавшиеся в 70-е годы затяжной кризис капитализма толкал буржуазию во всех странах, в том числе и в «Восточном блоке», к отказу от компромисса с трудящимися, к тотальному наступлению, чтобы восстановить падающую норму прибыли. Далёкий от того, чтобы опровергнуть материалистическое понимание истории, «крах коммунизма» доказал правоту фундаментальных идей революционного социализма. Он доказал невозможность социализма в отдельно взятой стране, невозможность пути к социализму посредством рыночных отношений, неустойчивость любого классового компромисса.

Диалектика революции, реформы и реакции при капитализме, по общему правилу, такова. Из страха перед революционной борьбой пролетариата буржуазия идет на уступки, на социальные реформы. Эти уступки, войдя в жизнь, развращают пролетариат, приучают его к «социальному миру» и классовому компромиссу, вселяют иллюзии, будто с буржуазией можно договориться по-хорошему. Революционная борьба пролетариата идет на спад, после чего буржуазия, утратив страх перед революцией, не видит надобности в сохранении реформ, забирает сделанные прежде рабочему классу уступки. А пролетариат, отвыкший от непримиримой классовой борьбы и привыкший к благодушному компромиссу, оказывается перед лицом наступления буржуазии обезоруженным и беззащитным…[5]

Современная пролетарская борьба

Ликование мировой буржуазии в связи с «крахом коммунизма» и «концом истории» оказалось недолговечным. Одну холодную войну сменило множество войн горячих, вместо обещанного буржуазными идеологами свободно-рыночного процветания трудящиеся были ввергнуты в ещё большую нищету и наёмное рабство. А буржуазная «демократия» становится мало отличимой от обыкновенной буржуазной диктатуры.

Классовая борьба никуда не исчезла. И последние 20 лет видели много её ярких проявлений: Иракский Курдистан 1991-ого года, албанское восстание 1997-ого года, индонезийское восстание 1998 года, полуреволюция в Аргентине в 2001 году, бунты и восстания во Франции и Греции на протяжении 2000-х годов, движение в Иране в 2009 году, революционное восстание в Киргизии в 2010 году, крестьянскую партизанщину в Индии и.т.д.

Однако, во всех этих и многих других движениях поднимавшиеся на борьбу массы хорошо чувствовали против чего бороться, но не знали за что бороться. А ответа на этот вопрос не могли дать им ни старые «рабочие» и «коммунистические» партии и профсоюзы, откровенно приспособившиеся к буржуазному строю; ни приспосабливающиеся к этим партиям и профсоюзам троцкистские группы; ни фантазировавшие об «изменении мира без взятия власти» и без революции альтерглобалисты, и уж тем более никак ни ультраправые, паразитировавшие на пролетарском недовольстве и стравливавшие пролетариев разных национальностей.

Мы стремимся дать ответ на эти вопросы – не как носители единственно верного учения, а как борющиеся пролетарии, часть нашего класса, отличающиеся от наших товарищей по классу лишь тем, что мы раньше других осознали действительный смысл и цель общего движения.

Перед современным социально-революционным движением возникают вопросы: каков будет субъект грядущей мировой революции? Какой класс — или какие части класса — прежде всего осуществят её? Какова должна быть тактика революционной борьбы в условиях современного капитализма? Осуществится ли сразу переход к безгосударственному коммунизму, или революция будет длительным процессом? Наконец, какой должна быть революционная организация в современных условиях?

На эти вопросы мы и хотим дать наши ответы. На наш взгляд, действительность не подтверждает идею, что именно промышленный пролетариат является авангардом революции. Все революционные выступления промышленных рабочих прошлого потерпели поражение. Промышленный пролетариат оказался не способен совершить победоносную коммунистическую революцию. В настоящее время, революционность фабрично-заводских рабочих никак не больше чем революционность других слоёв и групп, эксплуатируемых капиталом. В промышленно развитых странах численность фабрично-заводских рабочих неуклонно сокращается, ориентация исключительно на них заводит революционное движение в тупик.

Чтобы выйти из этого тупика нужно пересмотреть понятие «пролетариат» (от лат. proles — «неимущий, имеющий только потомство»). Пролетариат — это не только промышленные рабочие, но все лишённые власти и собственности при глобальном капиталистическом строе: пролетарии хай-тека, промышленные рабочие, офисные рабочие, бесправные рабочие-мигранты, самозанятые рабочие, учащиеся, пенсионеры, безработные и частично безработные, сельский пролетариат, угнетённое крестьянство, наконец, уничтожаемые капитализмом первобытные племена. Все эти части глобального пролетариата — от промышленных рабочих до истребляемых капитализмом первобытных племён могут стать частью глобального субъекта грядущей мировой революции, все они так или иначе, в той или другой форме, находятся под гнётом глобальной капиталистической системы.

Глобальный капитализм представляет собой систему авторитарного управления, в котором глобальному пролетариату отводится роль слепого исполнителя воли буржуазии и соответственно источника прибавочного продукта. Капитализм экономически, политически, идеологически подавляет пролетариат, не даёт ему осознать, что именно его, пролетариата, потом и кровью питается вся эксплуататорская система, что его потом и кровью создаются все богатства мира, — но принадлежат они лишь малой доли людей, образующих глобальный капиталистический класс – мировую буржуазию.

Не капиталисты создают капитализм, а капитал создаёт капиталистов, являющихся лишь персонифицированными воплощениями капитала. Современная мировая буржуазия – это не только частные капиталисты, индивидуальные владельцы заводов, газет и пароходов. Эксплуатация при современном капитализме всё более носит характер эксплуатации глобального пролетариата глобальной буржуазией. Индивидуальная собственность частного капиталиста оттеснена на задний план акционерной и государственной собственностью. Те, кто реально управляет этой собственностью: государственные чиновники и менеджеры на частных предприятиях, являются такими же капиталистами, как и частные капиталисты. Таким образом, мировую глобальную буржуазию составляют такие категории, как классические капиталисты; обладающие властью и распоряжающиеся собственностью государственные чиновники – от ментов до президентов; управленцы-менеджеры; работники идеологического аппарата правящего класса; всевозможные рантье и прочие финансовые паразиты; наконец, остатки старых эксплуататорских классов (попы, помещики, ростовщики, рабовладельцы), давно уже интегрировавшиеся в систему глобального капитализма и ставшие частью глобальной буржуазии.

При нормальном функционировании капиталистической системы авторитарная связь между пролетариатом и буржуазией, как правило, не нарушается. Но при кризисе капитализма происходит сбой в этой авторитарной системе – происходит кризис воспроизводства классовых отношений. Именно тогда пролетариат, обрекаемый буржуазией на покорность и подчинение, обретает самостоятельную активность. Именно тогда — и только тогда — становится возможной революция.

Капитализм, являясь вершиной классового общества, основан на авторитарных отношениях внутри предприятия и государства и индивидуалистической конкуренции между предприятиями и государствами, а равным образом между пролетариями на рынке труда. Но как бы капитализм ни старался превратить человека в послушного раба государства и капитала и разделяющего принципы «человек человеку волк» и «умри ты сегодня, а я завтра» хищника на рынке труда, да и в личных отношениях, человек, пока он остаётся человеком, не может быть сведён к роботу и волку. Он сохраняет способность к критической мысли, товарищеской взаимопомощи, человеческой солидарности, эмпатии и смелому протесту.

Но с другой стороны, способность к коллективному самоуправлению, без которой невозможна никакая революционная борьба, в разной мере присуща разным группам пролетариев. В прошлом наибольшая революционность была присуща группам пролетариев, сохранившим сильные добуржуазные традиции коллективизма. Пролетарии Франции эпохи революций 1789-1871 годов были ремесленниками-кустарями с сильными цеховыми традициями, Русская революция была делом пролетаризируемого общинного крестьянства и городских рабочих первого поколения, сохранявших сильную связь с деревней. Точно также рабочими в первом поколении было большинство испанских рабочих в 1936 году и венгерских рабочих в 1956 годах. Эти традиции были дотла уничтожены в России в эпоху СССР, однако они сохраняются ещё, в первую очередь, в странах капиталистической периферии и полупериферии (Латинская Америка, Китай, Индия, Иран и.т.п.). Именно в таких странах, где противоречия современного капитализма носят наиболее острый характер, скорее всего, начнётся грядущая мировая революция. Но чтобы победить, она должна будет распространиться на весь земной шар. Китайский и иранский пролетарий начнут, французский и греческий пролетарий продолжат, американский пролетарий закончит. Революция сможет победить, лишь если в неё вовлекутся пролетарии всех стран.

Однако есть вероятность, что добуржуазный общинный коллективизм – это не единственный источник революционной субъектности. Современные производительные силы, автоматизированное и информационное производство, являющаяся реальной перспективой близкого будущего возможность копирования материальных и биологических объектов, средства связи, уничтожающие границы, — возможно, все это сможет послужить источником новых форм общности, нового коллективизма. Этот процесс находится пока ещё только в начале, многие особенности его ещё не определились, вовлечённые в него пролетарии ещё не осознали, что те отношения, в которые они вступают, объективно подрывают капитализм. Поэтому мы пока ещё с некоторой осторожностью говорим об этом процессе, который, возможно, имеет грандиозное будущее.

Соединение традиций коллективизма, идущих из глубин человеческой истории и природы, с новым коллективизмом, порождаемым современными производительными силами, создаст ту непреоборимую силу, перед которой не устоит старый мир. Пролетариат из подчинённого класса в авторитарной системе превратится в революционный субъект. Наука и труд, объединившись, отправят в музей древностей капитал и государство. Но возможен и другой вариант.

Если дезорганизующие силы капитализма, окажутся сильнее организующих коллективистских тенденций в пролетариате, последний не сможет свергнуть капитализм. Тогда последний, рухнув под тяжестью внутренних противоречий и противоречий с природной средой, либо уничтожит человечество, либо отбросит его к Новому Средневековью, — только с современными средствами уничтожения и испорченной окружающей средой, когда дышать можно будет только в противогазах. Чечня, Афганистан, большая часть Чёрной Африки доказывают, что этот мрачный вариант — не наш вымысел, а тенденция современного капитализма.

Подобным образом рухнул протокапитализм Римской Империи.

Античный мир погиб в результате вырождения всех его классов. Рабовладельцы и государственный аппарат Рима деградировали в чистых паразитов, способных только к паразитическому потреблению, но утративших организационные способности для руководства общественным производством. Рабы же деградировали и умирали от сверхэксплуатации и нищеты, но в то же время, будучи лишены коллективистских традиций и навыков, являясь лишь объектом эксплуатации и управления, не смогли свергнуть своих господ, не могли представить и создать новый мир. В результате общество зашло в тупик и погибло… история началась заново.

Чтобы не вымереть, как вымерли рабы, борющемуся пролетариату, то есть такому пролетариату, который уже отверг себя как пролетариат и является зародышем бесклассового коммунистического общества, нужно бороться, используя методы борьбы и формы организации, адекватные современным условиям.[6]

Методы пролетарской борьбы

Не пролетариат выбирает условия, в которых ему бороться, но победить он может, лишь действуя адекватно этим условиям. Не только цель определяет средства, но и средства обуславливают возможность достижения цели. Методы борьбы и формы организации обладают собственной логикой. То, что необходимым образом увековечивает рабство пролетариата, не может служить для целей его освобождения.

Государство не есть нейтральная арена, на которой борются противостоящие классы. Государство является стержнем системы эксплуатации и гнёта, защитником капитала и крупнейшим капиталистом. Государство – политический аппарат авторитарного управления и принуждения, удерживающий пролетариат в повиновении эксплуататорам. Оно может приходить в противоречие с отдельными группами буржуазии, если те ставят свои частные интересы выше интересов обще-буржуазно-классовых. Однако, в целом, оно представляет собой комитет буржуазии по выработке стратегии, наилучшим образом гарантирующий сохранение капиталистического строя.

Буржуазная «демократия», являясь демократией для буржуазии и гарантируя всем её частям возможность участия во власти, по отношению к пролетариату является лишь формой диктатуры капитала, безжалостно подавляющей все попытки пролетариата к освобождению. Принятие пролетариатом правил буржуазной демократии означает принятие вечности буржуазного строя, означает согласие играть по правилам, установленным эксплуататорами.

Попытки старых рабочих партий использовать буржуазное государство и парламентаризм для мирного перехода к социализму окончились тем, что эти партии сперва отказались от социализма, а затем даже от защиты интересов пролетариев в рамках капитализма. Буржуазная политическая система, которую они приняли, преобразовала их по своему образу и подобию – как известно, функция всегда преобразует орган.

Попытка современного рабочего движения воспроизвести старые парламентаристские иллюзии с роковой неизбежностью закончилась бы наступлением на те же грабли и привела бы пролетарские массы к новому разочарованию. На самом деле, если бы выборы могли бы изменить капиталистический строй, их бы давно уже отменили.

Однако, участие рабочего движения в парламентской борьбе не только вредно для него, но оно становится и просто всё более невозможным. Ответом мирового капитализма на начавшийся в 1970-е годы и продолжающийся до сих пор затяжной экономический кризис стал слом системы «классового компромисса» и переход глобальной буржуазии к тотальному наступлению. Буржуазная демократия всё больше перестаёт быть средством интеграции пролетариата в буржуазный строй посредством классового компромисса, но превращается в чистую фикцию. Выборы из конкуренции разных буржуазных сил, отстаивающих разную стратегию в рамках капитализма, всё более превращаются либо в фарс, победитель на котором известен заранее (большинство стран (полу)периферии), либо же в реалити-шоу, где всевозможные конкуренты отстаивают одну стратегию: «побольше взять у бедных, и побольше отдать богатым».

В этих условиях выхолащивания буржуазной демократии и авторитаризации буржуазного правления у части пролетариев неизбежно возникает иллюзия, что нужно бороться за возвращение к «настоящей» «демократии», к системе классового компромисса. Однако, подобный возврат совершенно не в интересах буржуазии, а пролетарские массы, когда обретут силу, используют её не для возврата к «настоящей» «демократии», а для свержения всего буржуазного государства.

Другой формой буржуазного господства является откровенная террористическая диктатура (фашистские режимы, военные хунты, среднеазиатские ханства и ближневосточные эмираты, «социалистическая» монархия вроде КНДР и.т.п.). Смена буржуазной «демократии» откровенной диктатурой и наоборот составляет цикл политической истории капитализма, а также искусный манёвр, с помощью которого буржуазия подчиняет себе народное недовольство. Когда пролетарии, устав от пустых парламентских шоу, от коррумпированности «народных избранников», роскошно живущих на фоне народной нищеты, начинают мечтать о сильном и справедливом вожде, который наконец-то наведёт порядок, искоренит коррупцию и обеспечит всем достойную жизнь, политическая машина капитализма выдвигает такого вождя. После этого беспорядочный грабёж сменяется грабительским порядком, на смену избранным коррупционерам приходят коррупционеры назначенные, а пролетарий вместо достойной жизни получает на свою голову чиновничий произвол, ментовские дубинки, концлагеря и пули.

Когда же, устав от всего это, недовольные фашистскими, военными и однопартийными диктатурами, пролетарии поднимаются на борьбу против них, капитализм услужливо предлагает им бороться не за уничтожение капитализма, который и есть корень всех бед, а против фашизма, за настоящую демократию и «общечеловеческие ценности». И так, всё начинается сначала. Капитализм продолжает существовать, плоды беззаветной борьбы народных масс достаются очередной группе их поработителей, а массы остаются всё теми же безвластными и бесправными рабами государства и капитала.

Фашизм и антифашизм – это две формы буржуазной стратегии, два разных средства, служащих одной цели – спасению капитализма. Мы являемся врагами обеих этих форм. Борясь с фашизмом, мы не являемся «антифашистами», подчиняющими всё борьбе с одной из группировок буржуазии — борьба с фашизмом подчинена для нас задаче борьбы против капитализма, независимо от того, какую политическую форму он принимает. Борясь с буржуазной демократией, мы не вступаем в союз со сторонниками откровенной буржуазной диктатуры, но боремся за коммунизм, подлинную власть трудовых масс, власть общих собраний.

Мы выступаем за создание отрядов пролетарской самообороны, которые дадут силовой отпор насилию эксплуататорских классов, защищая борющиеся пролетарские массы во время стачек, митингов и.т.п.

Как невозможно использовать в целях освободительной борьбы пролетариата парламентаризм, точно также невозможно использовать и профсоюзы.

Профсоюз – это капиталистическая корпорация, которая по своему функциональному содержанию ничем не отличается от обычной буржуазной фирмы. Профсоюз как капиталистическая контора торгует товаром особого рода – рабочей силой. Профсоюз не может выйти за рамки капиталистической логики, так как контролируется буржуазным законодательством. Если основной функцией профсоюза является продажа рабочей силы, а не борьба за отмену самого наемного труда, то естественно, что как и в любом другом капиталистическом предприятии управляющие функции концентрируются в руках небольшой группы людей. Этой группе людей, которая образует профсоюзную бюрократию (менеджмент), не только не выгодно свержение эксплуататорской капиталистической системы, но ей опасна сама самостоятельная борьба рабочих на основе прямой демократии и прямого действия. Поэтому и невозможна никакая радикализация и реформирование существующих легальных профсоюзов, равно как и создание новых «радикальных» профсоюзов. Возникшие в 1980-е годы новые, изначально достаточно радикальные профсоюзы (польская «Солидарность», бразильский CUT, Конфедерация труда в Южной Корее, COSATU в ЮАР, разнообразные профсоюзы, возникшие в СССР после стачек 89-ого года и.т.д.), с неимоверной скоростью отказались от радикальных фраз и признали самих себя в качестве одного из оплотов буржуазного строя.

Именно поэтому, наша задача – объяснять людям труда, как входящим, так и не входящим в профсоюзы, что освобождение угнетенных может быть лишь делом самих угнетенных, пролетариям бесполезно надеяться на партийных и профсоюзных чиновников, на парламентскую возню и хождение по судам. Освободительная борьба класса пролетариев – это борьба методом прямого действия (забастовки, перекрытия дорог и т.п.). Именно в ходе такой борьбы угнетенный класс воспитывает в себе чувство солидарности и классовую сознательность, приобретает навыки самоорганизации и самоуправления, необходимые для совершения революции.

На наш взгляд, революционное пролетарское движение не может выдвигать в качестве позитивных требований лозунги национализации или рабочего самоуправления при капитализме. Требование национализации означает требование перехода собственности на предприятие буржуазному государству, которое является таким же эксплуататором пролетариев, как и частные капиталисты, с этими частными капиталистами государственные чиновники связаны множеством общих интересов, поэтому национализация возможна лишь как средство эксплуатации пролетариев чиновниками и буржуазией в иной форме.

Точно также, как и национализация, рабочим ничего не даст и их самоуправление на предприятии при капитализме. Капитализм – это мировая система, господствующая над всем обществом, чтобы не разориться в результате рыночной конкуренции, рабочие, став собственниками предприятия, должны будут идти на понижение жизненного уровня, увеличение тяжести труда и вообще проделывать над собой всё то же самое, что раньше над ними проделывал капиталист. При «рабочем самоуправлении» исчезает эксплуатация рабочих непосредственным хозяином предприятия, но не исчезает эксплуатация капиталом в целом, осуществляемая через рынок.

Цель рабочей борьбы – не в изменении форм капитализма и эксплуатации, к чему сводятся лозунги национализации, рабочего контроля и рабочего самоуправления, но уничтожение капитализма как общественной системы.

В эпоху упадочного капитализма и программа-минимум, отстаивавшаяся старой социал-демократией, и представляющая её разновидность программа переходных требований троцкистов, являются утопическими и реакционными. Они утопичны, потому что заведомо нереализуемы при капитализме, при сохранении власти буржуазии. Они реакционны, потому что отвлекают пролетарскую борьбу от цели уничтожения капитализма на цель его улучшения и реформирования. Наша цель – соединение ведущейся при опоре на прямое действие и прямую демократию борьбы пролетариев за их конкретные материальные требования с программой —  максимум, с борьбой за мировую социальную революцию.[7]

Национальный вопрос

Исторический опыт показывает, что национальное неравенство и национальный гнёт являются неизбежным следствием существования национального буржуазного государства. Нации являются продуктом капитала и государства, формой иллюзорной общности угнетённых со своими угнетателями, средством подчинения пролетариев буржуазии и раскола пролетариата, когда пролетарии, живущие в одинаковой нужде, убивает друг друга из-за того, что говорят на разных языках, убивают ради прибыли своих эксплуататоров. Национальное неравенство и национальный гнёт являются неизбежными при существовании национального государства, уничтожить их можно только вместе с последним.

Это доказано опытом победивших «национально-освободительных» движений. Все государства, возникшие в результате их победы – это буржуазные государства (Индия, Алжир, все страны Африки, Индонезия и.т.д.), которые, во-первых, держат живущие в них массы в нищете; во-вторых, точно также подавляют этнические меньшинства, если те находятся в них в сколь-нибудь заметном количестве — и поэтому отнюдь не уничтожают национальный гнёт, а увековечивают его; в-третьих, не освобождаются от власти мирового рынка, а наоборот, притягивают к себе иностранные капиталы, обещая им чрезвычайно выгодные условия эксплуатации трудящихся; наконец, в-четвертых, чтобы завоевать себе место под солнцем – проводят империалистическую политику. Те, неисчислимые жертвы и беззаветный героизм, которые проявил пролетариат колоний во время подъёма национально-освободительных движений в 1950-70-е годы, оказались жертвами, напрасными для его освобождения. Все результаты «национал-освободительных» революций достались не пролетариату, а его новым и старым эксплуататорам. Это доказало, что идеология и практика «национально-освободительных» движений является вредной для освободительной борьбы пролетариата. Единственное средство уничтожения национального неравенства и гнёта – это разрушение всех национальных государств, уничтожение всех границ и установление безнациональной власти общих собраний, при которой будет возможно свободное и равноправное развитие всех этнических и неэтнических культур.

Мы выступаем непримиримыми противниками «национал-освободительных» движений и отбрасываем лозунг «права наций на самоопределение» как вредный для освободительной борьбы пролетариата. Рядовым же участникам этих движений, пролетариям зависимых стран мы говорим: обретение господами, пусть они будут говорить на одном с вами языке, их собственной государственности, будет означать для вас лишь смену господ, оно не способно обеспечить решение ваших мучительных проблем. От ваших бедствий вы можете освободиться, лишь тогда, когда из «мюридов газавата», из пушечного мяса в разборках ваших господ, станете «мюридами революции», борцами мирового пролетарского движения, лишь борясь не за освобождение «своей» нации, но за освобождение своего класса.[8]

Борьба за конкретные требования

Мы не доктринёры, считающие необходимым ограничиваться пропагандой будущей коммунистической революции, в ожидании которой пролетарии не могут ничего сделать. Наша враждебность реформизму проистекает не из нашего высокомерного пренебрежения борьбой за конкретные материальные требования пролетариев, но из нашего чёткого понимания, что удовлетворения этих требований можно достичь только определённым путём.

Свержение капитализма может быть делом не маленьких групп революционного меньшинства, но только делом основной части пролетарского класса,  класса, который поднимется на революционную борьбу в ситуации острого кризиса капитализма, сопровождающейся кризисом воспроизводства классовых отношений.  До того те пролетарии, которые не хотят быть смиренными рабами, а хотят бороться и победить, должны действовать определённым образом.

Мы не должны подавать никаких просьб и челобитных государству. Чтобы выжить, большинству из нас приходиться продавать свою рабочую силу, но нашу собственную силу мы обретаем лишь в борьбе с условиями нашего рабского существования. Требования должны быть конкретно-материальными – это требования, которые означают наступление угнетенных по линии фронта классовой войны. Повышение зарплаты! Мы не просим его, мы объявляем, что либо зарплата будет повышена, либо вы, буржуи, потеряете часть своей прибыли из-за нашей забастовки, из-за нашего саботажа. Нам не нужны ваши подачки, нам нужен ваш страх.

Борьба должна вестись методом прямого действия и прямой демократии. Прямое действие означает отказ от соблюдения законов, написанных всегда в пользу власть имущих, отказ от бесплодных хождений по судам, где всегда выигрывает только тот, кто имеет больше денег. Прямое действие – это выход за рамки буржуазного закона и капиталистической логики, оно ведётся методом нелегальной стачки, перекрытия дорог, захвата предприятий.

Борьба должна вестись посредством прямой демократии, только так, принимая решения сообща, без авторитарных лидеров легальных профсоюзов и центральных комитетов «коммунистических» партий, трудящиеся научатся сами управлять своей жизнью.

И наконец, такая борьба за конкретные материальные требования является всего лишь началом борьбы за социальную революцию. Конкретные требования (там, где они ещё уместны) всегда должны рассматриваться в  социально-революционной перспективе. Сегодня мы смогли самоорганизоваться, чтобы отбить у капитала желание уволить работников, завтра мы самоорганизуемся, чтобы уничтожить сам капитал.

Именно в ходе осуществляемой таким образом борьбы пролетарии не дают капиталистам опустить себя до уровня бесправного рабочего скота. Именно в ходе такой борьбы пролетарии преодолевают страх, вбиваемый в них капиталом и государством, и убеждаются, что сопротивление возможно. Наконец, именно в ходе такой борьбы, пролетарии приобретают навыки и опыт, необходимые для совершения революции.[9]

Борьба пролетаризируемого крестьянства

Борьба пролетариев может победить лишь при условии равноправного союза пролетариев современных индустриальных регионов капитализма и пролетаризируемых крестьян аграрных регионов. Эти крестьяне насильно загоняются в капитализм – загоняются государством, облагающим их непосильными налогами и отбирающим у них землю, загоняются помещиками, сохранившими во многих регионах мира свою власть над крестьянством, загоняются ростовщическим и промышленным капиталом, паразитирующим на крестьянском труде. Во многих регионах мира (Индия, Филиппины, Колумбия, Бразилия и.т.д.) пролетаризируемое крестьянство уже поднялось на борьбу за землю и волю. В большинстве случаев  эта борьба контролируется радикальными маоистскими и другими левобуржуазными течениями, но правление маоистов в Непале доказывает, что маоистская революция в одной стране не способна даже дать крестьянству землю.

Революция пролетаризируемых крестьян может победить только лишь как часть мировой пролетарской революции. Мы выступаем за то, чтобы борющиеся крестьянские массы объединились с пролетариями индустриальных стран в общей борьбе за мировую революцию. Наша цель – социализация земли, уничтожение собственности на землю и гнёта помещиков и капиталистов. Мы сторонники того, чтобы крестьяне руководили своей борьбой сами, посредством общих собраний крестьянских общин, а не передоверяли контроль за своей борьбой самозваным авангардам.

Общие собрания

Опыт вырождения всех «радикальных» профсоюзов (включая даже те, которые позиционируют себя как «анархические») доказывает, что в современном мире постоянная массовая революционная организация при нормальном функционировании капитализма невозможна. Он доказывает, что до наступления революционной ситуации могут существовать только две формы пролетарской самоорганизации, не интегрированные в буржуазную систему. Это самоорганизация поднявшихся на борьбу пролетарских масс, распадающаяся после спада борьбы (общие собрания пролетариев на производстве и территориях с выбранными и подконтрольными им советами делегатов) и постоянные организации революционного меньшинства.

Именно на общих собраниях поднявшиеся на борьбу пролетарии вырабатывают общие решения, делая тем самым первый шаг к преодолению деления на руководителей и исполнителей. Именно руководимая общим собранием забастовка или другое пролетарское выступление является школой революции, школой коммунизма. Общие собрания являются организациями всех борющихся рабочих. В этом их сила, но в этом и их слабость. После спада массовой борьбы, они либо исчезают, либо так или иначе интегрируются в буржуазное общество. До наступления революционной ситуации такая судьба ждёт все массовые рабочие организации.

Революционная организация

В современных условиях, когда большая часть пролетариев раздавлена и атомизирована капитализмом, постоянная революционная организация может быть только организацией маленькой, но самой активной и сознательной части класса пролетариев. Выступая как инициативное революционное меньшинство, как сражающийся передовой отряд трудящихся масс, она в тоже время стремится соединиться с этими массами в общей борьбе, помочь этим массам сделать выводы из опыта их борьбы, приближая тем самым победу социальной революции. Эта организация революционного меньшинства не стремится командовать классом, но во все периоды, как в периоды подъёма, так и в периоды спада рабочей борьбы, отстаивает конечные цели освободительной борьбы пролетариата.

Обладая знанием прошлого опыта пролетарского движения, она передаёт это знание остальным пролетариям. Но не только делится с ними опытом, но и сама учится у них. Она является революционным ферментом, инициатором борьбы своего класса, она несёт в себе память класса и воплощает его революционную волю. Её активисты участвуют во всех выступлениях пролетариев, разоблачая ловушки, расставленные буржуазией и беспощадно критикуя все иллюзии и предрассудки своих братьев по классу. Её активисты занимаются неустанным революционно-социалистическим просвещением, воспитывая тем самым новых сознательных пролетарских борцов. Участвуя в массовых выступлениях пролетариев, выступая на общих собраниях, возникающих на подъёме борьбы, её активисты толкают вперёд радикализацию и расширение движения как единственный путь к победе, всегда отстаивая конечные цели освободительной борьбы пролетариата.

Будучи, в силу слабости своего класса, сперва маленькой пропагандистской группой, революционная организация стремится укоренится в своём классе и тогда, когда возникает возможность, создаёт ячейки на производстве – инициативные группы борьбы, которые ведут там пропаганду и агитацию, борясь как за конкретные материальные требования, так и за социальную революцию.

Революционная организация преодолевает буржуазную дихотомию централизма и федерализма. Она не является иерархической структурой, где рядовые члены подчиняются начальству, в тоже время она не является федерацией индивидов и групп, действующих по своему произволу. Она коллектив равноправных товарищей, вместе вырабатывающих решения и вместе исполняющих их. В этом смысле она является прообразом грядущего коммунистического общества. Современные средства связи позволяют обходиться без осуществляющего командование организацией ЦК, решая все затрагивающие всю организацию вопросы общим голосованием активистов, при сохранении свободной инициативы местных групп в решении сугубо местных вопросов.[10]

Три этапа пролетарской борьбы

Вообще, история пролетарской борьбы прошла через два основные этапа и вступила сейчас в новый, третий этап.

Первый этап пролетарской борьбы – это раннее революционное пролетарское движение. В историческом центре мирового капитализма – в Западной Европе – этот этап кончается поражением Парижской Коммуны. Пролетарии этого периода – это либо сопротивляющиеся принудительной пролетаризации ремесленники либо помнящие дофабричную жизнь промышленные рабочие первого поколения. Эти ранние пролетарии не считали капитализм вечным и естественным. Они видели его начало и именно поэтому надеялись увидеть его конец. Работая на небольших предприятиях, они чувствовали, что прекрасно могут управлять этими предприятиями сами, без начальников. Социализм для них был строем рабочего самоуправления, когда все работники вместе управляют производственным процессом. Еще не было рабочей бюрократии – этой социальной основы реформизма, не было реформистских партий и профсоюзов. Еще не произошло деления рабочей борьбы на политическую и экономическую, пролетариат был лишен избирательного права и не интегрирован в политическую систему капитализма. Основные методы борьбы  в тот период – это митинги, заговоры и восстания, т.е. прямое действие, основные формы рабочей организации – это политические клубы и тайные общества. Цель – революция, революция одновременно и против пережитков прежнего докапиталистического гнета, и против наступившего нового капиталистического гнета.

Это раннее революционное пролетарское движение потерпело решающее поражение с гибелью Парижской Коммуны. Именно гибель Коммуны обусловила неизбежность нового, реформистского этапа в рабочем движении, этапа, идеологией которого в большинстве стран стал марксизм, взявший из наследия революционера Маркса то, что соответствовало потребностям реформистского рабочего движения и отбросивший то, что противоречило им.

Основной фигурой пролетарской борьбы этого периода был потомственный промышленный рабочий. Он  потерял память о докапиталистических порядках и другой жизни, чем при капитализме, не знал. Социализм для него означал тот же капитализм, только без его плохих сторон. Такому представлению о социализме способствовало и то обстоятельство, что рабочий на конвейере крупного промышленного предприятия лишен знания о производственном процессе в целом, знания, которым обладал ремесленник в небольшой мастерской. Конвейерный рабочий не чувствовал себя способным обойтись без начальника – другое дело, что на его взгляд, эти начальники должны быть хорошими или, самое большее, выборными и подконтрольными.

Борьба потомственных промышленных рабочих жестко и плотно контролировалась реформистскими партиями и профсоюзами. Рабочие получили избирательное право и, таким образом были интегрированы в политическую систему капитализма. Реальной целью борьбы рабочих данного периода являются реформы, к практической ориентации на которые в большинстве случаев добавляется мечта о социализме, мечта, столь же мало влияющая на реальное поведение, как на поведение большинства христиан – мечта о рае.

Второй этап пролетарского движения для стран капиталистического центра легко делится на три подэтапа. 1871-1914гг. – первая эпоха социального компромисса, расцвет социал-демократии, 1914-1945гг. – кризисная эпоха войн и революций, момент бифуркации, когда разные классы борются за противоположные пути решения общественного кризиса. В этой борьбе победила буржуазия, но она была вынуждена пойти на значительные уступки пролетариату. Наступили десятилетия «государства социального обеспечения» — новый расцвет классового компромисса и реформистского рабочего движения.

В конце 1960-х годов начался кризис «государства социального обеспечения». Всем стало очевидно, что эпоха социального компромисса подходит к концу, что государство социального обеспечения обречено, и вопрос состоит лишь в том, будет ли оно свергнуто социальной революцией или капиталистической реакцией. В длившейся больше 10 лет борьбе силы революции потерпели поражение, и с начала 1980-х годов капиталистическая реакция перешла в наступление по всем фронтам. В начале 1990-х годов она праздновала триумф и осмелилась даже провозгласить «конец истории».

Но история не закончилась, классовая борьба не исчезла, наступил третий этап пролетарской борьбы. В странах догоняющего капиталистического развития, в странах периферии и полупериферии, где хронология была другая, этот третий этап накладывается на сохранившиеся элементы этапа первого.

Какие характеристики этого третьего этапа пролетарской борьбы мы можем определить уже сегодня?

Первое и, возможно, главное. Промышленные рабочие не являются более ведущей силой, авангардом всего пролетариата, а забастовка не является главной формой пролетарской борьбы. В пролетарских выступлениях последних десятилетий на равных участвуют промышленные рабочие, безработные, самозанятые, пролетаризированные в результате разорения мелкие буржуа и пр. пролетарские слои. Ведущей формой их борьбы является прямое действие – демонстрация, перекрытие дорог, захват административных зданий и т.п. Центр борьбы – не на заводе, а на улице. Реформистские партии и профсоюзы слабо контролируют или вовсе не контролируют борьбу. Достаточно часто борьба руководится общими собраниями.

Все это – сильные стороны нового пролетарского движения, стороны, отрицающие второй, реформистский этап пролетарской борьбы и воскрешающие многие замечательные черты героического первого этапа. Но нельзя забывать о слабых сторонах современного пролетарского движения.

Современные пролетарии, в отличие от ремесленников и рабочих первого поколения, в значительной степени атомизированы развитием капитализма. Выходящие на улицу против очередного грабительского закона или избирательного мошенничества пролетарии очень часто представляют собой не совокупность органических коллективов, а толпу одиночек, толпу, легко поддающуюся на посулы оппозиционных буржуазных фракций. Современные пролетарские выступления легко вспыхивают и легко гаснут, не оставляя за собой устойчивой традиции. Много раз власть лежала на улице (Албания, Аргентина и т.д.), но пролетарии не догадались, что нужно наклониться и поднять ее. Для подавления этих движений, в отличие от подавления восстаний парижских пролетариев в 1795, 1848 и 1871г., буржуазии обычно даже не требуется военной силы.

Во всех этих революционных выступлениях отсутствует понимание цели борьбы. Пролетарии чувствуют, против чего нужно бороться, но не знают, за что бороться.  При радикализме форм борьбы, в  ней  отсутствует сознание коммунистической альтернативы. Появление такой альтернативы – дело времени, развития в недрах самого движения понимания того, что капитализм изжил себя, и, меняя Януковича на Ющенко и Ахмадинежада на Мусави, угнетённые не избавляются от своих проблем.
Однако, проблема в том, что зачастую времени нет, и эксплуататоры, оправившись от первоначальной растерянности, гасят пролетарский протест временными уступками и/или репрессиями, в результате пролетарии остаются деморализованные у разбитого корыта. Задача революционной организации – постараться придать этим бунтам коммунистическую перспективу, перехватить инициативу у эксплуататоров, ускорить понимание бунтующими пролетариями целей собственной борьбы. Революционная организация не может вызвать революцию по собственному произволу, без объективных предпосылок для революции, находящихся в самом пролетариате, без его способности к самоорганизации, она не может стать катализатором, превращающим стихийные бунты в социальную революцию. Но в то же время без революционной организации (организаций) стихийный пролетарский протест победить не может. Революционная организация – это острие копья, способного поразить капитализм.

Революция

Соединение стихийного пролетарского протеста с сознанием революционной перспективы, с беззаветной волей к борьбе и с соответствующими материально-техническими возможностями приведёт к революции – свержению власти буржуазии. Однако свержение власти старых эксплуататорских классов – это не конец революции, а только её начало, начало революционного процесса, который займет десятилетия, процесса, в ходе которого, революция, чтобы не погибнуть, должна будет расширяться и вширь, и вглубь, а пролетарии, уже перестающие быть пролетариями, радикально преобразуют как мир, так и самих себя.

Взяв власть, разрушив буржуазное государство, пролетарии не должны передоверять власть никому. Власть должна принадлежать общим собраниям трудящихся (в эту категорию мы включаем также студентов, школьников и нетрудоспособных).

Что означает лозунг власти общих собраний?

Слом всей буржуазной власти, президентств, парламентов и т.д., переход всей власти в руки общих собраний трудящихся по производству и территориям; с выборными и подконтрольными делегатами; координацию деятельности общих собраний на местах посредством современных средств коммуникации (компьютерные сети и.т.п.).

Экспроприацию всей эксплуататорской собственности, частной или государственной, все равно; управление производством общими собраниями и советами трудящихся; ориентацию производства не на прибыль паразитов, а на удовлетворение человеческих потребностей;

Слом всей чиновничьей, управленческой, военной и карательной систем, всеобщее вооружение трудового народа.

Мы не питаем иллюзий насчёт того, что революция сразу приведёт к царству материального изобилия и рая на земле. Революция неизбежно встретит ожесточённый отпор свергнутых эксплуататорских классов, глобальной буржуазии, неизбежно будет сопровождаться гражданской войной и иностранной интервенцией. В этих условиях трудящиеся, наверное, будут жить материально даже хуже, чем до революции, однако у них в руках будет оружие и власть, они станут хозяевами своей судьбы, сами станут решать всё.

Революция не может, однако, игнорировать материальные нужды нашего класса. Всё, что можно получить сразу – должно быть взято сразу. Буржуи будут выселены из своих особняков, куда въедут бездомные; имеющиеся в обществе запасы продовольствия, медикаментов и продуктов первой необходимости будут распределяться соответственно потребностям; транспорт, образование, доступ к интернету, медицина станут бесплатными и общедоступными.

Товарно-денежные отношения невозможно отменить декретом, однако с самого начала будет взят курс на их неуклонное вытеснение. Все предприятия будут объединены в единую информационную сеть, что позволит осуществлять динамическое планирование производства в реальном времени и в натуральных показателях. В долгосрочной перспективе будет осуществлена радикальная реорганизация производства, все тяжёлые и монотонные работы будут переложены на машины и автоматизированные системы. Только когда это произойдёт, пролетарии полностью упразднят самих себя как класс. Только тогда станет необратимой победа коммунистического общества, где преодолено разделение труда на исполнительский и исполнительный, а сама работа превращена в творчество.

Однако напрасно надеяться, что свергнутые эксплуататорские классы и глобальная буржуазия позволят производить коммунистический эксперимент на отдельно взятой территории. Революция – это война. Каждая революция стоит чего-нибудь только тогда, когда она умеет защищаться. Однако, способ, каким революция ведёт войну, отличается от регулярных буржуазных войск.

Революция разрушит постоянную армию, заменив её всеобщим вооружением народа. В условиях современной военной техники постоянные армии старого типа становятся всё более бессмысленными, и наиболее адекватный способ ведения современных войн – это действия мобильными наступательными группами, хакерские атаки по средствам коммуникации противника, перенесение войны на вражескую территорию, что станет возможным благодаря той волне сочувствия, которую победившая революция встретит у пролетариев всего мира.

Разрушив буржуазную армию, революция разрушит также другие силовые структуры буржуазии: милицию и другие «властьохранительные» органы. Любому пролетарию по своему горькому опыту известно, что милиция не столько борется с преступностью, сколько сотрудничает с ней, и что её сотрудники — не борцы с преступниками, а преступники в законе. Они закрывают глаза на преступления властных и богатых, которым служат, но беспощадно обирают и избивают обездоленных и угнетённых. Те, кто больше всех кричит о борьбе с терроризмом, сами всегда проводят политику беспощадного террора против трудящихся масс. Уничтожение этих насквозь коррумпированных и преступных властьохранительных силовых структур является необходимой предпосылкой уничтожения всякой преступности.

Революция означает уничтожение не только лицевой стороны буржуазного общества, но и его неизбежной оборотной стороны – мафии и организованной преступности. Главари последней, входящие в класс буржуазии, подвергнутся той же участи, что и все главари этого класса.

Тюрьмы, как институт, неизбежно калечащий человека – будут разрушены, будучи заменены другими, куда более гуманными методами самозащиты бесклассового общества. Все неисправимые преступники, маньяки и контрреволюционеры будут навсегда лишены возможности вредить Коммуне. Люди же, совершившие незначительные преступления, будут  подвергнуты перевоспитанию в обществе.

Для борьбы с ещё сохраняющейся организованной преступностью и с контрреволюцией  неизбежно сохранится специализированный орган, который, однако, будет лишён власти над жизнью и смертью, а станет всего лишь предавать найденных преступников на суд общих собраний.

Современный буржуазный суд с его чудовищной волокитой и коррупцией будет уничтожен, суды будут осуществляться общими собраниями трудящихся.

Семья как форма общественных отношений господства и подчинения, как омерзительная школа рабства и корыстных инстинктов, будет уничтожена наряду с государством и собственностью, воспитание детей станет делом всех взрослых членов коммуны, а не только физических родителей. А отношения полов, освободившись от принуждения, приобретут подлинно человеческий характер.

Образовательные учреждения, должны будут потерять характер фабрик по производству квалифицированной рабочей силы и стать организациями самообразования и самовоспитания коммунаров.

Мы указали только некоторые черты самого грандиозного переворота, который предстоит пережить человечеству, многие вопросы коммунистического преобразования общества, которые пока еще не решены теорией, решит практика самих масс.

Как легко можно понять, процесс революции будет далеко не бесконфликтным. Речь идёт не только о борьбе с внешним врагом, но и о внутренних противоречиях самой революции. Процесс революционных преобразований, уничтожения всего старого мира – это дело не одного дня, а многих десятилетий. Выбранные в советы делегаты, военные командиры и.т.п. группы в силу самого занимаемого ими положения будут неминуемо стремится решить дела авторитарным образом, будут стремиться выходить за пределы своих полномочий.

Сразу обойтись без таких групп невозможно, однако поднявшиеся на революцию пролетарии должны всё время сохранять строгий контроль над ними, должны помнить, что недоверие есть первая добродетель коммунара, и в случае попыток узурпации ими власти пресекать эти попытки, если придётся, поднимаясь на новую революцию. Если совершится революция, то, к сожалению, не исключена возможность, что за ней в силу невозможности немедленного искоренения пережитков старого общества, случится контрреволюция, а за ней и новая революция, которая завершит дело предыдущей.

Однако, современные производительные силы дают нам уверенность, что узурпация власти новым руководством не будет столь катастрофической, как после Октября 17ого года. Если тогда пролетарское самоуправление стремительно сужалось, пока не исчезло, то сейчас общая тенденция будет к его расширению, хотя это расширение и не будет бесконфликтным.

После революции, революционная организация не должна становиться властью над пролетариатом, не должна она и растворяться в общих собраниях трудящихся, но должна всё время отстаивать общие конечные цели революции, влияя убеждением и примером на трудящиеся массы, а при надобности, действуя против старой и новой контрреволюции со всей решительностью.

Только окончательная и бесповоротная победа коммунизма на всей земле позволит революционной организации считать свой долг выполненным и самораспуститься.

Мировая Коммуна

Мы не можем сейчас предвидеть многие важные черты коммунистического общества, мы хорошо знаем, чего не будет в нём: работы, как принудительного наёмного и прямого рабства, разделения общества на классы, частной собственности, рынка и товарно-денежных отношений, государства, наций, войн и границ, хищнического разграбления природы. Однако, многие механизмы коммунистического общества понятны нам в общих чертах.

Будет осуществлена полная реорганизация производственной системы, массовое внедрение достижений науки и техники в производство, замена ручного и механизированного труда автоматизированными производственными системами. Это позволит превратить работника из исполнителя тупых рутинных операций в организатора и контролёра производственных процессов, уничтожит труд как работу, заменив его творчеством. Одновременно это позволит свести время необходимого труда до минимума, что станет гарантией возможности участия во всех остальных сферах человеческой деятельности (управление обществом, саморазвитие и.т.п.). Точно также это позволит избавиться от угроз для человечества, связанных с исчерпанием природных ресурсов, и откроет возможности для безграничного развития человеческого рода. Будут разрабатываться и использоваться новые источники энергии (ветряные, геотермальные, солнечные, гидроэнергетические и.т.д.)

Будет создана единая информационная сеть, которая объединит весь производственный процесс, что позволит ориентировать производство непосредственно на удовлетворение человеческих потребностей. Коммуна сможет сознательно и планомерно управлять производством, регулируя его ход в режиме реального времени.

Противоположность между городом и деревней будет уничтожена. Произойдёт перестройка жилого пространства, что позволит избавиться от уродливых мегаполисов с их загрязнением окружающей среды, транспортными пробками, отчуждающими людей друг от друга «небоскрёбами» и «спичечными коробками». Новая организация жилья позволит людям жить в гармонии с природой и друг с другом в новых полисах. Каждый человек сможет жить там тогда и сколько, сколько ему нужно. Жилищный фонд из частной собственности станет достоянием Коммуны.

Вместо загрязняющего природу и пожирающего природные ресурсы раздутого частного транспорта будет создан эффективный механизм общественного транспорта и компактных средств индивидуального передвижения.

Вместо отбирающего огромное время кухонного рабства и вместо губящего здоровья людей, но приносящего прибыли, химикатного питания будет создана система общественного питания, предоставляющая каждому здоровую пищу.

Продукты и услуги, имеющиеся в изобилии, будут распределяться по потребностям, редкие продукты и услуги будут делиться по ровну с приоритетом для особо нуждающихся (дети, больные и.т.п.)

Здоровье членов Коммуны не на словах, а на практике станет приоритетным делом. С самого рождения коммунара будет осуществляться контроль над его здоровьем, болезни будут выявляться и пресекаться в самом начале. Вместо современной медицины лечащей болезни, а не больного, медицина коммунистического общества будет в первую очередь заботиться о поддержании в здоровом состоянии всего организма человека, как целостной системы. Управление медициной будет осуществляться не чиновниками, а всеми членами коммуны, включая больных и врачей. Вместо господствующих сегодня погони за прибылью в частных клиниках и равнодушного к больным отбывания медперсоналом рабочего времени в государственных заведениях, врач будет видеть в больном своего товарища, а не товар или галочку в отчётности.

Доступ к знаниям и образованию станет реально общедоступным. Овладение компьютерной, как и всякой прочей, грамотностью, доступ к информационным сетям и библиотекам станет бесплатным и общедоступным. Современные школы и современные ВУЗы, принудительно готовящие детей к роли рабов эксплуататорского общества, вбивающие в них обрывки реальных знаний вперемешку с выгодной для эксплуататоров ложью и на корню убивающие всякое стремление детей к знаниям, будут уничтожены. На смену им придут организации коллективного образования и самообразования коммунаров, в основе которых будет лежать естественная страсть к познанию и отсутствие жёсткой границы между теми, кто даёт и теми, кто получает знание.

Начнётся процесс преодоления разделения человеческой деятельности на обособленные сферы работы, учёбы и досуга, когда человек учится для работы, а работает ради «хлеба и зрелищ». Деятельность человека приобретёт целостный характер, направленный на познание себя и окружающего мира, посредством научного поиска, творческого вдохновения и общения с другими коммунарами. На смену человеку раздробленному, атомарному, неврастеническому из-за неразрешимых противоречий с другими и с самим собой, придёт целостный в себе и гармонично взаимодействующий с другими человек.

Семья как авторитарный институт принудительного сожительства, поддерживаемый материальными интересами (квартирный вопрос и.т.д.) исчезнет. Свободные люди смогут свободно решать с кем, когда, как и сколько им жить. Дети перестанут быть собственностью физических родителей, их воспитание станет делом всей Коммуны, не будет «своих» и «чужих» детей.

Мораль потеряет неосмысленно авторитарный характер, каждый коммунар будет знать и чувствовать, что нельзя вредить другому коммунару, не потому что так велел бог или закон, а потому что вред для одного коммунара – это вред и для любого другого. Если в классовом обществе человек видит в другом человеке конкурента, угрозу или добычу, то в коммунистическом обществе для человека другой человек станет продолжением себя, вредить другому станет также невозможно, как и вредить самому себе.

Вместо цеховой раздробленности современных наук, ставших достоянием узких специалистов, не понимающих ничего за пределами своей узкой области, наук абсолютно непонятных непосвящённым массам, вынужденным перебиваться суррогатами реальных знаний вперемешку с дичайшими суевериями, придёт единая целостная система знания. Придёт понимание мира как развивающейся материальной целостности –  и это понимание станет достоянием всех людей.

Коммунизм не означает «конца истории», наоборот он есть начало собственно человеческой истории, он не есть состояние идеального равновесия, но лишь начало бесконечного пути освободившегося от рабства и эксплуатации человечества, пути преобразования природы и самого человека. Исчезновение противоречий присущих капитализму и классовому обществу вообще не означает исчезновение всех противоречий. Сохранится противоречие между человеком и природой, сохранятся противоречия внутри самого человека как одновременно биологического и социального существа. Как именно будут решаться эти противоречия, мы знать не можем. Единственное, что мы можем с уверенностью сказать, так это то, что люди коммунистического общества, освободившись от проклятий старого мира, будут никак не хуже нас и смогут решать все эти противоречия подлинно человеческим образом.

Новый Интернационал

Но до мировой победы коммунизма сейчас, когда мы пишем эту платформу, ещё очень далеко, поэтому пока что нашей задачей является строительство революционной организации и, в перспективе, революционного Интернационала.

Реальный Интернационал может возникнуть только в обстановке подъёма мировой пролетарской борьбы, когда он охватит десятки тысяч пролетарских борцов, укоренённых в своём классе во всех решающих странах мира. Сейчас возможны только подготовительные шаги к будущему Интернационалу. Необходимо сотрудничество и взаимное сближение революционно-социалистических организаций, независимо от того, вышли ли они из левокоммунистической, анархистской или иной революционной традиции.

Преждевременные попытки и безыдейные объединения столь же вредны, как и затягивание объединения, где оно возможно и целесообразно, и отказ от сотрудничества из-за бессмысленных споров по вопросам терминологии и вообще по вопросам, уже потерявшим свою актуальность. Мы не примыкаем сейчас ни к одному из международных объединений, но считаем своими товарищами всех левых коммунистов и пролетарских анархистов земного шара и готовы к сотрудничеству и конструктивной полемике с ними…

На бой, пролетарий, за дело свое!

Никогда не были столь велики стоящие перед человечеством возможности и столь велики угрожающие ему опасности. Если пролетариат не сможет совершить победоносную социальную революцию и начать подлинно человеческую историю, тогда разрушительные силы капитализма, разрушающие человека и природу, уничтожат в не столь далёком будущем всю человеческую цивилизацию. Если это произойдёт, тогда погибнут не только живые и не рождённые, но погибнет и смысл жизни мёртвых, вся человеческая история окажется бессмысленной ошибкой в эволюции материи. Чтобы этого не произошло, чтобы завоевать своё человеческое достоинство и право на человеческую жизнь, чтобы спасти смысл жизни всех поколений борцов и мучеников угнетенного класса, чтобы завоевать счастье своих потомков, вставайте на борьбу, пролетарии, — на борьбу за единое бесклассовое человечество!

Угнетённые и эксплуатируемые всех стран, объединяйтесь!

Да здравствует Мировая Коммуна!

Дополнительная литература:
(может изменяться и дополняться)

Footnotes

1. «Немецкая идеология»; Г.В. Плеханов. «К вопросу о развитии  монистического взгляда на историю»; Г.Гортер. «Исторический материализм»; «Набросок введения в исторический материализм» ; Ф. Перлман «Воспроизводство повседневной жизни» [↩]
2. А.С.Хоцей «Теория общества» [↩]
3. «Капитал»; Р. Люксембург «Введение в политическую экономию»; А. Богданов «Краткий курс экономической науки»; М. Инсаров «Новый век и старый империализм»; «Экономический кризис как момент истины» [↩]
4. «Революция и контрреволюция в России» ИКП; «Мария Спиридонова. «ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЦК РКП(б)» ; «М. Инсаров. «Эсеры-Максималисты в борьбе за новый мир» [↩]
5. «Краткий обзор теорий классовой природы СССР» [↩]
6. «Уроки Франции»; Ж. Дове «Закат и возрождение коммунистического движения»; «Девушка-бунтарка и мещанское болото» ; «О причинах пассивности пролетариата», Социализм как историческая возможность; «Критика статьи «Социализм как историческая возможность» [↩]
7. «Каким быть рабочему движению: революционным или профсоюзным?» ; «К вопросу о профсоюзной борьбе»; «Почему подзаконный профсоюз – это поражение?»; «Социальная революция против демократии и фашизма»; Жиль Дове. «Фашизм/Антифашизм»; «Реквием по национализации» ; «Как «анархисты» вместе со сталинистами учат рабочих самоуправлению»? [↩]
8. «Революционно-пролетарский ответ на национальный вопрос» [↩]
9. «Политика утверждения или политика отрицания?» [↩]
10. Антон Паннекук. «Партия и класс» ; Амадео Бордига. «Партия и класс»; Antagonism. «Бордига против Паннекука: партия, класс и коммунизм»; Отто Рюле. «Основные вопросы организации» [↩]