Чи може соціальний революціонер палко любити свій народ, відчувати свою спорідненість із ним? Історія «героїчного періоду анархізму», що охоплює другу половину ХІХ – першу половину ХХ століття, та найяскравіші епізоди класової боротьби дають нам однозначно позитивну відповідь на це питання. Одним із найбільш яскравих прикладів видатного соціального революціонера і водночас патріота свого пригнобленого народу, що присвятив своє життя визволенню всіх пригноблених від усіх гнобителів, до якої національності вони б не належали, є Ярослав Домбровський. Continue reading «Патріот, що віддав своє життя за людство»
Янв 05 2012
Патріот, що віддав своє життя за людство
Янв 05 2012
Патриот, отдавший жизнь за Человечество
Может ли социальный революционер горячо любить свой народ, осознавать свое родство с ним? История “Героического периода Анархизма”, охватывающая вторую половину XIX – первую половину XX вв. и наиболее яркие эпизоды классовой борьбы дают нам однозначно утвердительный ответ на данный вопрос. В пример можно привести биографии, труды, цитаты выдающихся теоретиков и пролетарских борцов того времени. Одним из самых ярких примеров выдающегося социального революционера и в то же время патриота своего порабощенного народа, посвятившего жизнь освобождению всех угнетенных от всех угнетателей, какой бы национальности они не принадлежали, является Ярослав Домбровский. Continue reading «Патриот, отдавший жизнь за Человечество»
people: Петр Васильевич
Окт 31 2011
Бери пример – Игнатий Гриневицкий
В истории революционных движений есть очень много людей, которые сознательно пожертвовали свой жизнью, не успев сделать много замечательных дел. Одним из примеров абсолютного революционного самопожертвования является Игнатий Иоахимович Гриневицкий.
Историкам не известна точная дата рождения Гриневицкого. Родился он в небольшом белорусском селе в Минской губернии осенью 1856 года. Родители его были обедневшими шляхтичами, однако их принадлежность к дворянскому сословию позволили Игнатию получить хорошее образование. Гриневицкий закончил реальное училище (то есть среднее учебное заведение, в котором делался упор на изучение естественных наук), а в 1875 году поступил в Петербургский технологический институт.
Середина 1870-х годов – эпоха великого подвижнического движения российской прогрессивной молодежи, получившего название “Хождение в народ”. Тысячи молодых людей, в том числе представители привилигерованных сословий, бросали университеты, семьи и селились в деревнях и селах, среди рабочих, становились фельдшерами, учителями, писарями. Большая часть участников этого движения ставили перед собой цели “быть полезными народу”, “жить народной жизнью”, но некоторые группы революционеров, такие как например Кружок чайковцев, членами которого были в том числе Петр Кропоткин, Софья Перовская, Сергей Степняк-Кравчинский, вели социалистическую пропаганду. Игнатий Гриневицкий также не остался в стороне от этого великого движения. Сразу после поступления в институт он участвовал в деятельности русских и польских революционных кружков, вел пропаганду среди петербургских рабочих, собирал деньги на поддержку арестованных революционеров, изготовлял поддельные документы. Continue reading «Бери пример – Игнатий Гриневицкий»
people: Петр Васильевич
Авг 19 2011
К годовщине событий Октября’93
О романе В. Платоненко «В ночь с двадцать первого на пятое».
Одним из симптомов жизнеспособности любого общества является его способность к созданию великого искусства.Любое искусство является порождением общества, выражением и осознанием его противоречий и предчувствием (иллюзорным или действительным) путей их решения.В искусстве человек выражает потребность в гармоничном человеческом существовании, потребность, которую душит в нем дисгармоничное классовое общество. Именно поэтому великое искусство, будучи тоской по утраченной целостной человечности, является в то же время критикой существующего бесчеловечного общества – является даже независимо от политических взглядов творца искусства. Эта критика бесчеловечного настоящего может идти во имя прошлого (как у Бальзака или Фолкнера) или во имя будущего, но если ее нет, тогда нет искусства, а есть отрасль коммерции. В ногу со временем, со своим настоящим великое искусство может идти лишь в те очень редкие в истории моменты, когда это настоящее хотя бы частично реализует идеал чистой человечности, и когда невозможное кажется возможным.
Великий художник может быть певцом либо господствующего прогрессивного класса, когда тот, на какое-то время может вызывать иллюзию, что его окончательная победа станет торжеством чистой человечности, либо певцом борющегося за освобождение угнетенного класса, победа которого приведет к тому, что «на громкий крик «Товарищ!» станет оборачиваться Земля», либо, по крайней мере, класса, проигравшего бой и обреченного на гибель, но имевшего за собой великое прошлое.
Великое русское искусство 19 века вообще и великая русская литература 19 века в особенности были предвосхищением, предчувствием Великой русской революции 1917-1921гг., и ветер из будущего определял творчество не только авторов, придерживавшихся революционно-социалистических взглядов (Герцен, Чернышевский, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский), не только творчество такого гениального выразителя силы и слабости пробуждающегося к сознательной жизни крестьянства, каким был Лев Толстой, но и творчество таких леволиберальных писателей, как Тургенев или Чехов, и даже таких консерваторов и реакционеров, как Гоголь и Достоевский. Русская литература 19 века могла звать долгожданную очистительную народную революцию («Буря бы грянула, что ли, чаша с краями полна!»), могла видеть в ней печальную необходимость, могла пытаться остановить ее истеричными заклинаниями, как делал Достоевский, — но без идущего из будущего света этой революции русской литературы 19 века не было бы.
Если великая русская литература 19 века была предвосхищением грядущей революции, то великая советская литература 1920-х годов – на десять голов превосходящая убогое декадентское самокопание пресловутого «серебряного века» и писулек белой эмиграции – стала выражением уже произошедшей, полупобедившей и полупроигравшей народной революции. Эта литература была уничтожена террором восторжествовавшего госкапиталистического левиафана, одни из ее творцов, не желая капитулировать, нашли выход в самоубийстве (Маяковский, Хвыльовый), другие были расстреляны в 1937-1938гг. (перечень очень велик), третьи, наконец, пошли на капитуляцию, став из гениальных революционных творцов посредственными апологетами (такую судьбу выбрал великий пролетарский писатель Андрей Платонов).
Сталинский террор не просто уничтожил одного, двух, тысячу писателей. Он окончательно добил старую разночинную интеллигенцию, стоявшую всегда на стороне угнетенных против угнетателей. Уцелеть могли лишь «мастера культуры», которые сделали обратный выбор, согласились на роль «капеллы евнухов при палаче» (как охарактеризовал их сделавший другой выбор великий украинский поэт Иван Багряный), воспевали любое телодвижение власть предержащих, не отказываясь, впрочем, от своего права на тщательно скрываемую фигу в кармане. Continue reading «К годовщине событий Октября’93″
people: Марлен Инсаров
Мар 18 2011
Кронштадтское восстание и судьба Русской революции
Статья А. Цилиги в журнале «Révolution Prolétarienne» № 278, 10 сентября 1938 г.
Обмен письмами между Троцким и Венделином Томасом(одним из лидеров движения немецких моряков в 1918 г., а теперь членом американской комиссии по расследованию московских процессов) о том месте, которое занимают в истории кронштадтские события 1921 года, вызвал подлинную международную дискуссию. Это доказывает важность проблемы. С другой стороны, нынешний интерес к Кронштадту не случайность: аналогия или даже прямая связь между тем, что произошло семнадцать лет назад в Кронштадте и недавними проблемами в Москве слишком очевидна. Сегодня мы стали свидетелями убийства вождей революции Октябрьской Революции; в 1921 году были уничтожены массы, совершившие эту революцию. Continue reading «Кронштадтское восстание и судьба Русской революции»
people: Антэ Цилига
Мар 15 2011
Пять недель в ГПУ
(8/IХ-13/Х 1923 г.)
У меня сохранилось от моего дела два заявления Дзержинскому, одно из них довольно обстоятельное, сыгравшее, кажется, центральную роль в происшедшем до сих пор. Протоколы допросов, к сожалению, имеются только в самом деле, также и ряд других заявлений. Кто знает, сохранится ли все это для будущего? Поэтому я решил дополнить эти два документа по свежей памяти краткими объяснениями, постараться сберечь их до того времени, когда опубликование станет возможным и допустимым, и создадутся условия для беспристрастного суждения о всем деле.
В ночь на 8 сентября 1923 г. я был арестован по ордеру ГПУ после тщательного обыска.[1] Были два незначительных письма и одно мое же, неизвестно кем перепечатанное, не знаю, как ко мне попавшее письмо. Его кто-то забыл в моей книге «Сибирских огней».[2] По содержанию оно было вполне легально, только перепечатано крайне нелепо: без моего имени и с пометкою «только для членов партии».[3] Я, понятно, тут же его признал своим. Оно мне было в моем деле полезно, устанавливая мою принципиальную аполитичность и до некоторой степени намечая мои взгляды на современное развитие, грубо искаженные в литературной травле, которая велась против меня в эти годы. Continue reading «Пять недель в ГПУ»
people: Александр Богданов
Footnotes
- Ст. 188 Уголовно-процессуального кодекса, введенного 15 февраля 1923 г., гласит: «обыски и выемки, кроме случаев, не терпящих отлагательств, производятся днем». [↩]
- «Сибирские огни» — литературно-художественный и общественно-политический ежемесячный журнал, издающийся с 1922 г. [↩]
- Богданов явно иронизирует: доказывать обыскивающим, что письмо подброшено смысла не имело. «Кто-то», невзначай «забывший» этот документ, дал чекистам возможность предъявить владельцу обвинение, как минимум, по ст. 72 УК РСФСР: «Изготовление, хранение с целью распространения и распространение литературы контрреволюционного характера». Об адресате письма Богданов не упоминает — не исключено, что чекисты уже готовили того в качестве свидетеля на процессе. [↩]
Дек 13 2010
«Классовая война» \ Стюарт Хоум
Для многих наблюдателей «Классовая война» [Class War) взялась как будто из ниоткуда. За два года, прошедшие между появлением первого номера газеты Class War в 1983 году и «горячей осенью» восемьдесят пятого, дело дошло до того, что британские масс-медиа стали писать об «анархистской угрозе», равной любой «красной угрозе», которую только можно себе представить. Впервые со времен взрывов, устроенных «Сердитой бригадой» в начале семидесятых, анархизм стал восприниматься как угроза британскому истэблишменту.
Continue reading ««Классовая война» \ Стюарт Хоум»
people: Стюарт Хоум
Окт 23 2010
К истории классовой борьбы в СССР ( о воспоминаниях Б.И. Бульбинского: Б.И. Бульбинский. Пролетарское дело. Острог, 2007).
В 2007г. в небольшом украинском городе Остроге тиражом всего 50 экземпляров были изданы воспоминания Бориса Ивановича Бульбинского, коммуниста-подпольщика, просидевшего 15 лет в «советских» тюрьмах за распространение своих листовок, призывавших к пролетарской революции против государственного капитализма. Из-за маленького тиража книги и из-за выхода ее на далекой от столиц периферии она рискует быть незамеченной как левыми активистами, так историками, хотя заслуживает широкой известности, — тем более, что в отличие от очень многих левых подпольщиков советских времен, ставших затем сторонниками разных видов буржуазной идеологии (даже известный холуй русского империализма Глеб Павловский в начале своей политической деятельности в 1970-е годы был социалистом), Б.И. Бульбинский остался на революционных коммунистических позициях до настоящего времени. Его воспоминания чрезвычайно полезны для изучения как социальной истории СССР, так и такой малоизученной страницы истории, как коммунистическое подполье в СССР в 1950-1960-е годы.
История классовой борьбы в СССР, борьбы пролетаризированных масс против господствующего класса государственной буржуазии принадлежит к одной из самых малоизученных страниц новейшей истории. Господствующие в обществе идеи — это идеи господствующего класса, этот же последний (в странах, вышедших из СССР, он почти в неизменном виде сохранился с «советских» времен, это все тот же класс «советской» государственной буржуазии, изменивший формы и методы своего господства, поменявший идеологию, но сохранивший и приумноживший свою власть и богатство) сам по себе неспособен понять социальную реальность, и уж тем более не желает, чтобы ее поняли эксплуатируемые им массы. В результате преобладающие опусы по истории СССР сводят ее к описанию личной жизни Сталина, Хрущева, Брежнева и им подобных «национальных лидеров». Что чувствовали и что думали трудящиеся классы, за счет пота и крови которых разыгрывалась писаная история, верили ли они доверчиво, аки агнцы, в сказки «национальных лидеров» о том, что все к лучшему в этом лучшем из миров, или подобная баранья доверчивость — всего лишь миф сменявших одного за другим «национальных лидеров», — официальная историческая наука предпочитает подобными колючими вопросами не задаваться. В результате информация о классовом протесте в эпоху СССР пребывает в разрозненной и хаотической форме. Не всегда точную информацию о подпольных левых группах 1950-1980-х годов можно найти в старой диссидентской книге Людмилы Алексеевой «История инакомыслия в СССР» (Москва — Вильнюс, 1992), есть весьма хорошая по собранному материалу книга В.А. Козлова «Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе»(Новосибирск, 1999) и прелестный сборник документов «Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе (Под. редакцией В.А. Козлова и С.В. Мироненко)» (Москва, 2005), можно найти разбросанные материалы в Интернете, связную же историю пролетарского сопротивления в СССР и части этого сопротивления — деятельности коммунистических подпольных групп — еще предстоит — когда-нибудь и кому-нибудь — написать.
Лишенный исторической классовой памяти пролетариат является не борцом за новый мир, а лишь объектом эксплуатации. Именно в таком состоянии нещадно эксплуатируемых наемных рабов капитала и государства находятся сейчас пролетарии Украины и России — как и всего остального мира. Долго ли сие будет продолжаться, когда и как пролетариат из объекта эксплуатации снова станет борцом за коммунистическую революцию, вопрос пока что неизвестный. А до тех пор восстановление исторической памяти пролетариата является одним из важных участков теоретической работы революционеров-социалистов…. Continue reading «К истории классовой борьбы в СССР ( о воспоминаниях Б.И. Бульбинского: Б.И. Бульбинский. Пролетарское дело. Острог, 2007).»
Июн 18 2010
Из дневника максималиста \ Григорий Нестроев
МАКСИМУМ РЕВОЛЮЦИИ
Григорий Нестроев, мемуары которого мы выкладываем, неоднократно возвращался к одному отчётливому чувству, которое выражалось словами: «Я ненавидел насилие, деспотизм не только правительственный, но вообще, где бы он ни проявлялся. <…> Ненавидя насилие, я ненавидел и неравенство…» . Пережитое и продуманное этим человеком образуют органическое единство: тут теории плавно врастают в решительную кровь сердца, а оно, согревшись гневом и состраданием, вновь наполняет ум чёткими формулировками, убийственными для буржуазного господства. Впечатления, описываемые Нестроевым свежи и не замутнены псевдо-историческими толкованиями. Он практик, жадно вглядывающийся и вслушивающийся в живую страдающую жизнь народа, санитар, спешащий на помощь, а не бесстрастный искусник-анатом в покойницкой. Его наблюдения – сырой, но горячий материал революции.
В Нестроеве, а точнее, во всём типаже революционера-максималиста, представляется равновесие (нет, взаимное усиление, возгонка) цепкой аналитической мысли и жертвенного повстанческого этоса. Автор мемуаров простым осторожным (чтобы поняли, чтобы самому быть уверенным, что всё понял!) языком разъясняет максималистскую социально-экономическую программу, принципы антипарламентского прямого действия во всём его многообразии, разбирает вопрос о перспективах легальной и нелегальной политической работы. По всему выходит, что легализмом и парламентаризмом ничего не добьёшься толком – Нестроеву и его товарищам-максималистам это было ясно уже сто лет назад! Одновременно он пытается донести и сложное нравственное напряжение бойца, ведущего нешуточную войну с многократно сильнейшим противником: он нелицемерно сострадает погибающим, но уверен в неизбежности этих гибелей. Такой «сложности» (на самом деле вполне естественной для нравственно здорового человека) очень не достаёт современному революционному человеку, который слишком легкомысленно относится к своей и чужой жизни. Либо же трепещет в изнеженном пацифизме.
Как учебник по подпольной борьбе книга Нестроева уже мало годна: изменились и технические средства, и психологии нынешних работников государственного «сыска». А вот на своего рода «йогу» тогдашних революционеров мы можем смотреть с бодрой завистью, но не без надежды выработать в самих себе такие качества: чтоб и самим на душе было светло, осмысленно, покойно, и революции – страшная подмога. Continue reading «Из дневника максималиста \ Григорий Нестроев»
people: Григорий Нестроев
Июн 17 2010
Эрнест Джонс.Пасхальный Гимн
ПРЕДИСЛОВИЕ
Мы публикуем на нашем сайте замечательное стихотворение английского революционера и поэта Эрнеста Джонса “Пасхальный гимн”.
Об актуальности его легко может судить любой пролетарий, из своего мучительного опыта знающий, что русский капитализм начала 21 века по уровню эксплуатации пролетариата не отстает от английского капитализма середины 19 века. Поэтому в предисловии мы скажем несколько слов о стихотворении и его авторе.
Эрнест Джонс (1819-1869) был одним из лидеров левого крыла чартизма – движения английского пролетариата 1830-1840-х годов. Выходец из богатой аристократической семьи (его отец был личным другом английского короля), он порвал со своим классом, за что отсидел 2 года в чрезвычайно тяжелых условиях в каторжной тюрьме, куда его посадили за “подстрекательские речи”, и до конца своей жизни, при всех допускавшихся им политических ошибках, оставался верен делу борьбы против угнетения и эксплуатации.
Чартизм был попыткой английского пролетариата завоевать политическую власть, чтобы использовать ее для своего экономического освобождения. Бедой чартизма было то, что он надеялся, что политическую власть можно завоевать, завоевав всеобщее избирательное право, после чего удастся использовать демократизированную парламентскую систему для уничтожения капитализма (в тогдашней Англии трудящиеся не только подвергались неимоверной эксплуатации, но и были лишены политических прав – как, впрочем, и большинство английской мелкой буржуазии. Парламент и легальная политика были забавой джентльменов и богатых буржуа). Всеобщее же избирательное право чартисты – хотя и не все – хотели завоевать посредством мирного внепарламентского давления на парламент, надеясь, что когда удастся собрать достаточно большое количество подписей под требованием введения всеобщего избирательного права, господа депутаты поймут, наконец, что они не представляют волю народа, усовестятся и совершат политическое самоубийство. Когда в 1848г. парламентарии, не моргнув глазом, отвергли петицию о всеобщем избирательном праве, под которой подписалось более трех миллионов человек, чартисты не знали, что делать в условиях, когда прежняя тактика очевидным образом обанкротилась. После этого движение пошло на спад, и все попытки Эрнеста Джонса в 1850-е годы возродить его на более четких основах не удались. Continue reading «Эрнест Джонс.Пасхальный Гимн»
Июн 10 2010
26 их было, 26…
Мы публикуем заметку о 26 Бакинских Комиссарах нашего армянского товарища.
Без особой международной огласки в прошлом году в Баку демонтировали памятник 26 Комиссарам и перезахоронили останки. Потрясен! Зачем надо было тревожить усопших? Но дело тут даже не в морали. Все намного глубже. После развала СССР почти все субъекты его находятся в постоянном поиске новых национальных идей. Именно в этом поиске азербайджанская официальная пропаганда разогнала антиармянский миф до околосветовых скоростей, сумев обрамить крушение старых идеалов и традиционный на постсоветском пространстве антибольшевизм в антиармянскую, армянофобскую рамку. Но ведь Бакинские Комиссары, имея в своих рядах немало армян, не являлись национальным соединением или органом. Как раз наоборот, они пропагандировали интернационализм и классовую, а не национальную борьбу. Правда, нельзя не признать тот факт, что пролетариат в Баку во многом состоял из этнических армян, что признает даже В. И. Ленин в своих записях об армяно-татарской резне 1905-1906 годов. Азербайджанское же население в массе поддерживало идею создания мусульманского буржуазно-демократического, и именно национального государства, и в большей степени тяготело к своей национальной буржуазии и турецкой экспансии, приветствовало ее. Но не надо забывать и то, что среди рабочих и рабочего движения было немало азербайджанцев. В составе тех же комиссаров видную роль играл, например, М. Азизбеков. Continue reading «26 их было, 26…»
Мар 15 2010
Захват власти или захват фабрики?
Мы публикуем небольшую статью «Захват власти или захват фабрики?», написанную в 1920г. одним из крупнейших мыслителей и борцов революционного марксизма, теоретиком итальянского левого коммунизма Амедео Бордигой (1889-1970).
Идейное наследие Бордиги и его товарищей известно российским левым активистам в далеко недостаточной степени, основные работы Итальянской Коммунистической Левой на русский язык все еще не переведены. У нас нет сейчас возможности рассказать здесь историю итальянского левого коммунизма или проанализировать его сильные и слабые стороны (к главной из которых относится бордигистская теории партии). К этим задачам мы надеемся обратиться в будущем. Здесь же скажем вкратце о том, в какой ситуации была написана публикуемая короткая статья и в чем ее смысл.
Красное двухлетие – 1919-1920гг. – в Италии осталось революционной ситуацией, так и не ставшей революцией. Массовые демонстрации, столкновения с полицией, захваты заводов –итальянский пролетариат делал все это — а кончилось все грандиозной деморализацией и победой фашизма. Размышляя о причинах поражения, несколько позже итальянский анархист Луиджи Фаббри с горечью напишет:
«С начала 19 года началось какое-то светопреставление. Все говорило о революции, и на самом деле революции было обеспечено большинство; сами противники готовы были примириться с нею… Но революция не побеждала, не осуществлялась…Итальянский пролетариат, казалось, ожидал повторения чудес Иерихона – а именно гибели буржуазной Бастилии, т.е. капиталистического государства, лишь от действия распеваемых революционных гимнов и развевающихся красных знамен» (цит. по Н.В. Устрялов. Итальянский фашизм. М., 2001, с. 62).
При изучении пролетарской борьбы красного двухлетия бросается в глаза бессознательное стремление большинства пролетариев каким-то образом уклониться от последнего и решительного боя, от фронтального, лоб в лоб столкновения с буржуазным государством, надежда, что достаточно захватить экономическую власть, установить рабочий контроль на производстве – и политическая власть буржуазии, буржуазное государство рассыплется сама собой. Continue reading «Захват власти или захват фабрики?»
Янв 09 2010
Дебор, Ванейгем, Котаньи. О Коммуне
1. Необходимо возобновить изучение классического рабочего движения, при этом освободившись от всех иллюзий, прежде всего по отношению к его политическим и псевдо-теоретическим наследникам, унаследовавшим исключительно его поражения. Мнимые успехи этого движения — на самом деле являются его фундаментальным поражением (реформизм или же приход к власти государственной бюрократии), тогда как его поражения (Коммуна и бунт в Астурии) — это до сих пор его возможные успехи, для нас и для будущего.
2. Коммуна была самым большим праздником XIX века. Ее основой было ощущение восставших, что они стали хозяевами своей собственной истории, не на уровне политической «правительственной» декларации, а на уровне повседневной жизни весны 1871 (когда мы видим как все играют с оружием, т.е. играют с властью). Именно так надо понимать слова Маркса: «Самая великая социальная мера Коммуны — это ее существование и деятельность».
3. Слова Энгельса: «Посмотрите на Парижскую Коммуну. Это и была диктатура пролетариата» необходимо воспринимать со всей серьезностью, это поможет нам понять, какие политические режимы не являются диктатурой пролетариата (всевозможные разновидности диктатуры над пролетариатом и от его имени). Continue reading «Дебор, Ванейгем, Котаньи. О Коммуне»
people: Ги Дебор, Рауль Ванейгем
Ноя 15 2009
110 лет назад в Нью-Йорке бастовали мальчишки
Уличная продажа газет в 19 веке была тяжелой работой. Продавцы газет – обычно дети и подростки из бедных семей или вовсе бездомные – не работали в штате какой-то конкретной газеты, а были вынуждены покупать свежие номера у издательства и затем продавать их самостоятельно.
Мальчишки, продающие газеты на Бруклинском мосту, с тяжеленными стопками газет в руках.
Приблизительно 10 тыс. детей и подростков продавало газеты на улицах Нью-Йорка. Издатели не возвращали деньги за непроданные газеты, что еще больше усложняло мальчишкам получение прибыли.
В 1899 году Evening World и Evening Journal повысили цены для газетчиков с 50 до 60 центов за сто экземпляров. Тысячи взбешенных мальчишек объявили забастовку. Они протестовали по всему Манхеттену и дрались с взрослыми мужчинами и мальчишками-штрейкбрехерами.
И их забастовка сработала. После нескольких недель подробного освещения происходящего в других нью-йоркских газетах, издатели вынуждены были вернуться к старым расценкам.
Следующая страница →
