Союз эсеров-максималистов (ССРМ) находился на левом фланге российских неонароднических партий. 1917 г. стал временем возрождения и активизации деятельности организаций Союза. Максималисты участвовали в Октябрьском вооруженном восстании и на II Всероссийском съезде Советов по основным вопросам (о власти, о земле, о войне и мире) поддержали большевиков.
В отечественной историографии имеется определенный существенный задел по освещению деятельности эсеров-максималистов в период Октябрьской революции 1917 г. и гражданской войны в России.[1]
Выявляя общее количество максималистских организаций в первые послеоктябрьские годы, освещая важные аспекты их деятельности и проблемы взаимоотношений с большевиками, авторы в целом рассматривают историю ССРМ под углом зрения враждебности их политической практики правящей РКП(б) и, как следствие — ожесточенной борьбы большевиков против эсеровского максимализма и неизбежности его краха. Это объяснимо с учетом характера развития исторической науки и всего нашего общества в советскую эпоху. Не случайно, очевидно, не находит должного освещения теоретическая работа максималистов в годы гражданской войны, в том числе — их взгляды на политическое строительство, на проблемы организации и функционирования органов государственной власти в центре и на местах, на систему Советов в целом и государственный строй, который складывался в годы гражданской войны. Между тем, рассмотрение этих проблем представляет значительный интерес хотя бы потому, что способствует расширению наших представлений об альтернативности в политическом развитии России в послеоктябрьские годы. Continue reading «Эсеры-максималисты о политических преобразованиях в России в первые месяцы советской власти»
Footnotes
- Основная заслуга здесь, пожалуй, принадлежит А.Ф.Жукову и Ю.И.Шестаку. См., например: Жуков А.Ф Идейно-политический крах эсеровского максимализма. Л., 1979; Шестак Ю.И. Банкротство мелкобуржуазного революционаризма, М., 1987 и др. [↩]
В истории революционных движений есть очень много людей, которые сознательно пожертвовали свой жизнью, не успев сделать много замечательных дел. Одним из примеров абсолютного революционного самопожертвования является Игнатий Иоахимович Гриневицкий.
Вопрос о принципе, который должен лечь в основу социалистической программы, как и построение самой программы, совершенно не интересовал первую конференцию с-р.м. Собравшись в такой момент, когда на лицо были и экономические и психологические предпосылки переворота, конференция все свое внимание обратила на вопрос о возможности социалистического переворота. В этом и усмотрела конференция сущность максимализма. Теперь уж ясно, в чем ошибка такого воззрения. Если стоять на той точке зрения, что сущность максимализма заключается в возможности социализации власти, земли и фабрик, то теперь, когда никакой социализации мыслить невозможно, ибо нет для этого той революционной атмосферы, которая была в конце 1905 г., в 1906 г. и в начале 1907 г., той атмосферы, наличность которой является sine qua non возможности переведения субъективных предпосылок из состояния потенциального, из состояния покоя в состояние кинетическое — теперь с этой точки зрения не может быть места никакому максимализму, никакой максималистской организации. И в настоящий момент невозможно говорить об отсутствии предпосылок для социальной революции. Они существуют, но в потенции. Чтобы возможно было говорить о немедленной их реализации, необходимо какое либо сильное потрясение в стране: война, голод, выдающийся по своему значению террористический акт, финансовое банкротство государства, выступление какой-либо части организованного пролетариата. Все это может послужить толчком, началом народной массовой революции, при которой все скрытое выходит наружу, при которой ясно формулируются и реализуются желания и стремления народные, до революции запрятанные в глубинах народного духа, при которой благодаря наличности так называемых объективно-экономических предпосылок возможно осуществить социалистический строй действующими, находящимися в движении, пробудившимися субъективно — психологическими силами. Мы можем и должны говорить о максимализме независимо от революционного периода, в течение которого он может быть реализован; и поэтому необходимо его сущность усматривать в троякого рода принципах: принципы, на которых конструируется социалистическая программа, и принципы тактики и организации. 
Григорий Нестроев, мемуары которого мы выкладываем, неоднократно возвращался к одному отчётливому чувству, которое выражалось словами: «Я ненавидел насилие, деспотизм не только правительственный, но вообще, где бы он ни проявлялся. <…> 
Отношение революционера к самому себе
Наша работа не представляет собой учебного пособия по истории русского революционного движения. Те вещи, которые автор считает актуальными для современного революционно-социалистического движения, рассмотрены в ней подробно, все остальное бегло упомянуто или не указано вовсе. Желающие восполнить имеющиеся пробелы, могут обратиться к содержащим фактическую информацию историческим исследованиям , которые можно найти в библиотеках.
